Твоя (не)идеальность

      Алёна краснеет и радуется, что её румянец не виден в темноте. Кожа горела ярким пламенем, стоило только нежным губам возлюбленной к ним прикоснуться. Маленькая шалость соседок по квартире. Никто не будет что-то проверять. Просто соседки в общежитии дружат. Никто не будет их допрашивать. Правда в том, что девушка боится, много чего, но в первую очередь разгласки. Только сейчас она не боится. Ей хорошо... непривычно хорошо. Сладкая мысль о том, что она может позволить себе любить.       В мире по ту сторону квартиры люди ценят бездушную красоту. Куклы ходят по подиуму, сверкая кукольными глазками, и рассказывают о чудесной жизни. Люди видят куколок, но не женщин, которые ненавидят себя за приторность, но не могут сказать нет. Женщина априори должна иметь хорошие черты лица и изгибы тела, потому что... да, такое любят «они». По итогу же смысл слов о душе уходит, оставляя культ тела. Но не для них, глупых-глупых девочек, знающих свои грешки девичьей любви. Кто-то ошибается, да и глупо спорить с целым миром... наверное.       В этой квартире нет чепухи под названием эталон красоты. Для них есть свои идеальные неровности. Никто не будет из них извиняться за свои чувства к телу друг друга. Первая для этого слишком скрытная, вторая может и послать в лес.       В квартире романтично темно, потому что отключили свет. Свечки немного освещали маленькую комнату. Квартира и вправду была маленькой: кухня и спальня, она же и гостиная. Но глупо просить большего в двадцать лет. Одна из них считает, что нисколько не глупо просить лучшего. И это смущает, как и её взгляды. Саша смотрит на неё с восхищением и нежностью. Прямо спрашивает, хочет ли она поцелуев или нет, не заставляет, нет и нет. Они на равных к другу.       И всё же взгляды были жадными. Как иначе, когда перед глазами настолько красивое в неидеальности тело? У Аленки было пухлое тело с такими же мягкими щёчками, родинки на плечах, очки и комплексы. Советы выйти из зоны комфорта были чушью. Комплексы перестали быть существенными не только благодаря возлюбленной, но и благодаря времени. Зато осталась любовь к огромным свитерам, под которые приятно залезать. И чертовски приятно слышать её смех от незатейливой щекотки, и ощущать на лице её длинные каштановые волосы, и лежать на одной кровати. — Саш, хватит... щ-щкекотно!       Саша не может остановиться... по крайней мере сейчас. Для неё в кайф видеть эти широко раскрытые серые глаза, кое-как видные в темноте, но так сияющие при свете свечей. И всё же она останавливается, только чтобы потискать за бока, словно волчонок. У её девочки мягкие черты лица и милая ямочка на подбородке. Для людей — черты пухлой девушки противны. Глупо, согласитесь. Она видела её недостатки, но в них было слишком много плюсов, много... так что она не могла не выдавить: — Ты моя булочка. Не могу я!..       Аленка молча утыкается ей в плечо, почти хрипя от умиления. Её девушка такая... удивительная. У неё, потрясающе в свободе Саши, взъерошенные чёрные волосы, такие короткие, что и спутать можно с мальчиком. Они жёсткие на ощупь, непривычно для неё, привыкшей к своим гладким волосам. Но это тоже очень мило в ней. Как и её зелёные глаза. Алёна в принципе впервые видела у кого-то такой цвет глаз, так что... порой она зависала в разговорах, любуясь ими. У её воительницы смуглая кожа, острые черты лица. И тело её было несколько угловатым для леди. Шрамы детства только прибавляли ей образа пацанки. А вот и облом! Саша могла носить платья и туфли... ну, кроме на высоком каблуке и лак для ногтей. Странная её ровесница.       Нет, странные они.