Вымышленные рассказы / Fictional Narratives

      Несмотря на то, что я лично возлагала большие надежды на предпосылку последнего романа Доминика Маршалла «Однажды после заката», признаюсь, я разочарована< результатом. Многие из основных элементов истории чувствовались разрозненными и никогда не достигали удовлетворительного завершения. В конечном счете сюжет казался производным, концовка была предсказуемой, а персонажи настолько плоскими, что я не смогла почувствовать связь ни с главным героем, ни с убийцей каким-либо значимым образом. Это, безусловно, далеко не лучшая работа мистера Маршалла, и книга не достигла своего высокого потенциала. Честно говоря, мне это показалось скучным. Надеюсь, если мы увидим от него больше, в следующий раз он рассмотрит влияние истории на читателя, а не просто свои прозаические желания быть как можно более многословными.       Г. Дж. Грейнджер, литературный критик       Ежедневный Пророк

***

      Драко Малфою потребовалось три с половиной чашки черного кофе, одна шестидесятиминутная пробежка и большое количество ругательств, прежде чем он смог прочитать обзор во второй раз.       Когда он посмотрел на подпись, его глаза сузились.       Каждая его часть хотела разорвать газету на куски, но это не решило бы проблему.       Конечно, Гермиона Грейнджер опубликовала бы критический обзор его последней книги. Он сделал всё возможное, чтобы сохранить анонимность, предоставляемую его письменным псевдонимом, но она, должно быть, обнаружила его истинную личность. Её рецензии на его последние две книги не были особенно благоприятными, но она не была такой язвительной.       Он задавался вопросом, читала ли она вообще эту книгу.       За раскаленной добела стеной его раздражения поднялись потрепанные края сомнения. Книга была далеко не скучной, а персонажи были более реалистичными, чем в умозрительной чуши, которую она с восторгом критиковала неделей ранее.       Дело не в том, что он никогда раньше не получал отрицательных отзывов; это была часть его работы, которую он принял, как и любой другой, и Драко думал, что он толстокожий. Он был уверен, что основанием для её рецензии послужил тот факт, что именно он её написал, и это раздражало больше, чем следовало бы.       Драко вылил остатки своей четвертой кружки кофе, размял шею и сжал челюсть. Он взял газету, смяв края бумаги своей крепкой хваткой, и вышел из своей квартиры.       Пришло время навестить некоего литературного критика Г. Дж. Грейнджер.

***

      Хоть у него не было назначено встречи, и ему не было дано разрешение войти в офис Ежедневного Пророка, он резко постучал по двери Грейнджер полчаса спустя. Он украдкой оглядел коридор, пока ждал, следя за администратором, мимо которого он проскользнул.       — Минуточку! — раздался голос, через десять секунд после того, как он постучал.       Он нахмурился на золотую табличку с именем, прикрепленную к её двери, имя и титул Грейнджер, выгравированные на ней, который был слишком угловатым шрифтом для того, чтобы легко его разобрать.       Наконец, дверь распахнулась, и когда Грейнджер увидела его, её глаза расширились от удивления. Её губы расступились, как бы говоря, а затем снова зажаты. На мгновение она посмотрела так, словно собиралась захлопнуть дверь у него перед носом, но когда Драко приподнял бровь, она втянула воздух и, запинаясь, отступила на полшага назад.       — Малфой, — сказала она, выпрямив плечи. — Что ты здесь делаешь? Тебе не назначено.       — Нет, — отрезал он. — Я здесь не для встречи.       В течение долгого момента он только хмурился на нее, а она хмурилась в ответ.       — Я довольно занята, поэтому, к сожалению…       Драко протянул ей свой экземпляр Пророка, и она рефлекторно выхватила его из его рук. Замешательство омрачило кожу между её бровями, когда она смотрела на газету, переворачивая бумагу в руках, прежде чем оглянуться на него.       — Что ты здесь делаешь?       — Я думаю, ты знаешь, — протянул Драко, сопротивляясь желанию закатить глаза. — Я понимаю, что я не тот человек, который тебе нравится, Грейнджер, но это низко даже для тебя.       Она застыла, словно оскорбленная, и глаза сузились.       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.       Драко поджал губы.       — Не слишком ли я прозаичен и производен для вас?       Когда её хмурый взгляд только углубился, переносица сморщилась, Драко протолкнул её в кабинет. Она сложила руки на груди и, хотя носила явное презрение, закрыла дверь и повернулась к нему лицом.       — Объяснись, — сказала она со вздохом. — Я занята, ты же знаешь.       — Не прикидывайся невежей, — вскрикнул Драко. — Это тебе не идёт.       Грейнджер посмотрела на него достаточно долго, чтобы воздух стал накалённым, и, наконец, она процедила сквозь стиснутые зубы:       — Я никем не прикидываюсь. Если ты не собираешься рассказать мне, почему ты ворвался в мой кабинет, чтобы устроить истерику?..       — Книга. — Он протянул руку, чтобы постучать костяшками пальцев по экземпляру «Пророка», который она держала в руках.       Когда её гнев снова перешел в замешательство, его собственный гнев пошатнулся. Конечно, он не ошибся в оценке ситуации.       Наконец, Грейнджер выдохнула и открыла газету. Её глаза автоматически переместились на её собственную колонку, и она безучастно смотрела на нее, прежде чем покачать головой.       — Доминик Маршалл.       — Правильно.       Она бегло просмотрела статью, как будто не помнила точно, что в ней говорилось, затем её большие глаза вернулись к теме.       — Это псевдоним.       Драко стиснул зубы, подавляя дрожь стыда. Значит, она не знала, что это был он. Он выхватил газету у нее из рук и скрестил руки на груди.       Грейнджер подняла подбородок.       — Нужно ли вести себя как можно более пугающим?       — Нужно ли было раскритиковать мою книгу в пух и прах?       При этом вспышка раскаяния порхнула по её лицу, только на короткое мгновение, прежде чем она подняла подбородок.       — Моя работа — критиковать. Ты не должен ожидать восторженных отзывов обо всем, что ты пишешь, и, конечно, ты это знаешь.       — Конечно, да. — Он колебался, когда закрадывались сомнения. — Я думал, что ты написала такой негативный отзыв, потому что знала, что это моя книга.       Грейнджер моргнула на него, как будто эта мысль даже не пришла ей в голову.       — Нет, конечно, нет. На самом деле, мне очень понравилась твоя последняя книга.       — Ты назвала это апатичным и пресным, — сказал он.       Она поморщилась.       — И только потому, что мне не понравилась «Однажды после заката», это ничего не значит. Очевидно, что это продажа копий.       Они погрузились в неловкое молчание, и часть Драко хотела, чтобы он мог испариться в воздух. Он ворвался в её кабинет, чтобы противостоять ей из-за того, чего она не сделала, и теперь все, о чем он мог думать, это последний раз, когда они разговаривали.       Когда она посмотрела на него, а щеки запылали, он задавался вопросом, думает ли она о том же самом.       — Я удивлена тому, что не знала, что ты пишешь под псевдонимом, — наконец выпалила она, разрушив часть напряжения. — Я, конечно, знала, что ты писатель, но…       — Но я не хотел писать под своим настоящим именем, — продолжил он.       Объяснение казалось толстым и громоздким на его языке, и он не мог заставить себя уточнить. Потому что никто не купит книгу с его именем. По выражению лица Грейнджер он подозревал, что она понимает достаточно хорошо.       Её голос смягчился.       — Даже если бы я знала, что это ты, я бы не стала судить книгу более строго из-за этого.       Драко думал, что ей потребуется довольно много времени, чтобы быть более жесткой, но он не хотел начинать ещё один скандал.       — Это радует. Я явно ошибался. Наслаждайтесь оставшейся частью дня.       Его кожа становилась горячей, когда он поворачивался к двери, изо всех сил пытаясь сохранить столько гордости, сколько он мог справиться.       — Малфой, — сказала Грейнджер со вздохом. — Подожди.       Он повернулся назад и поднял бровь.       Она, казалось, взвешивала свои слова с большой осторожностью и говорила медленно.       — Я прошу прощения, если у тебя сложилось впечатление, что я намеренно критикую книгу просто потому, что она твоя. — Она отвела взгляд, истончив губы. — Но я понимаю, откуда это взялось.       Он почти сбежал, не обернувшись к слону в комнате.       В последний раз, когда они видели друг друга, была случайная и произвольная стычка в Косом переулке, однажды днем за пару месяцев до этого. И то, что должно было быть ничем — или меньше, чем ничем, учитывая, что им обычно нечего было сказать друг другу, — превратилось в более чем час, потраченный на посещение мощеной дорожки.       Драко опоздал на встречу к тому времени, когда они разошлись, и он понял с поразительной ясностью позже в тот вечер, что ему понравилось разговаривать с ней. Хотя он не был уверен, он думал, что обнаружил достаточно взаимного интереса с её стороны, чтобы через несколько дней он собрал все кусочки мужества, которые он мог найти, и пригласил её встретиться с ним за кофе.       Но он так и не получил от нее ответа в последующие дни и недели.       Зализывая свою уязвленную гордость, Драко углубился в свои записи и сделал все возможное, чтобы выбросить Гермиону Грейнджер из головы.       До сегодняшнего дня.       Она глубоко вздохнула и посмотрела на него, показывая на чайный сервиз, сидящий на столе у стены.       — Не хочешь чай?       Чай был последним, чего он хотел в тот момент, в то время как его тело всё ещё вибрировало от четырех чашек кофе, но он не мог заставить себя уйти. Может быть, для него было бы неплохо оставить этот день позади, наконец, отпустить мысль о ней. Тем более, что у него вышла ещё одна книга, и он не хотел, чтобы эта встреча ещё больше оттолкнула её от его творчества.       — Чай был бы хорош, спасибо, — сказал он, наконец. — Один сахар.       Грейнджер неловко махнула в сторону стула у своего стола, и Драко проскользнул к нему, когда она наливала две чашки чая. Она поставила его в центр подставки, прежде чем занять место рядом с ним. В течение нескольких трудных минут они только потягивали чай, молча глядя друг на друга.       — Это неплохой кабинет, — сказал он, наконец, когда больше не мог справиться с напряжением. — Ты давно в «Пророке»?       В прошлый раз, когда они встречались, они не слишком углублялись в карьеру друг друга, но обсуждали широкий спектр тем. При мысли об этом он обнаружил, что его взгляд бегает по чертам её лицам. Хотя он никогда бы не признался в этом, когда был моложе, Грейнджер была красива.       — Прошло уже шесть лет, — пробормотала она с тонкой улыбкой. Она держала свою собственную чайную чашку обеими ладонями, покусывая нижнюю губу. — Как ты себя чувствуешь?       Драко уставился на нее, на мгновение застигнутый врасплох. Слова звучали искренне, но если бы она заботилась о его благополучии, она могла бы не игнорировать его сов. Даже если бы она не была заинтересована, он был бы признателен за ответ, несмотря ни на что.       Тот факт, что она пригласила его остаться на чай после того, как заявила, что сейчас занята, не имел никакого смысла.       — Хорошо, — предложил он, сделав глоток чая. — В основном работаю над моим следующим романом.       Однако она кивнула, а затем задумчиво произнесла:       — Я уверена, что это будет здорово.       Он решил не отвечать, учитывая то, что она сказала о его последней книге. Он не был уверен, был ли он более или менее оскорблен теперь, когда они подтвердили, что её негативная критика была беспристрастной.       Воздух становился плотнее по мере того, как висела продолжительная тишина, и Драко сделал несколько больших глотков чая. Как только он закончил, он опустил чашку и поднялся со своего места.       —Спасибо за чай.       — Подожди, — прошипела она, закрыв глаза. Она тряхнула плечами и тоже встала.       В течение долгих мгновений Драко слышал только громкий стук своего пульса. Часть его ненавидела, что, хотя атмосфера между ними была непонятной и неоднозначной с тех пор, как он признался в своем интересе к ней, он все ещё жаждал узнать её. Чтобы понять, имеет ли интерес, который он почувствовал в тот день, какую-то разумную основу.       Она шагнула к нему, шоколадно-карие глаза встретились с его.       — Я чувствую, что нам нужно прояснить ситуацию, — размышляла она. Увидев, как она зажмурилась, он задался вопросом, чувствует ли она себя так же неловко из-за всего этого сценария, как и он. — О… последнем разе, когда мы видели друг друга.       Драко на мгновение задумался над свои ответом, едкие слова висели на кончике его языка.       — Ты имеешь в виду, как я пригласил тебя на свидание, а ты не ответила, — наконец он протянул, стараясь говорить как можно ровнее.       Грейнджер вздрогнула, но не отрицала этого.       — Тебе не нужно объяснять, — пробормотал Драко. Он должен был остаться дома. — Я понимаю, как это происходит.       Или он мог бы понять, если бы она не смотрела на него так, как она чувствовала то же самое в тот день. Если бы она не улыбалась, не смеялась и не занимала его остроумием по поводу своей молодости.       Когда Грейнджер смотрела на него только со складкой в лбу, но в остальном молчала, он изо всех сил старался улыбнуться.       — Мне действительно нужно идти. Извини, что побеспокоил тебя.       Драко снова повернулся к двери, стыд накатил резкой волной где-то внизу живота. Он решил больше не возвращаться; даже если она не дала ему прямого ответа, теперь он у него был.       — Мне было страшно.       Слова остановили его, одна рука потянулась к дверной ручке, и Драко заземлил челюсть.       — Твоя сова застала меня врасплох — я не знала, как реагировать, — тихо сказала она, подойдя к нему сзади. — Мне понравилось узнавать тебя в тот день, и часть меня хотела посмотреть, был ли интерес, который я чувствовала, настоящим.       Его сердце ёкнуло от её слов, и медленно он повернулся на месте.       Она продолжила.       — Но это так заметно. — Слова висели между ними, звеня в ушах Драко.       — Конечно, заметно, — ответил он, не зная, действительно ли он верил в эти слова или это была попытка успокоить её опасения. — И тебе не нужно объясняться. Я никогда не хотел причинять тебе неудобства.       Её брови приподнялись с оттенком грусти, когда она посмотрела на него.       — Есть так много причин, по которым дружба между нами лишена смысла. Наши стычки в Хогвартсе, наши друзья, война.       Драко пожалел, что он не ушел, когда у него была возможность, прежде чем она начала усугублять ситуацию.       — Всё в порядке, — сказал он, надеясь интонацией поставить точку в их заговоре. Последнее, что он хотел сделать, это больше участвовать в этой дискуссии.       — Но я была напугана, потому что, когда я получила твою сову, я не могла думать ни о чем из этого, — сказала она, её голос прозвучал низко. — Всё, о чем я могла думать, это тот факт, что я не переставала думать о тебе с тех пор, как мы столкнулись друг с другом в Косом переулке. И как я так долго игнорировала время, которое мы провели вместе, несмотря на то, что я все ещё едва знала тебя.       Он почувствовал, как будто весь воздух выкачали их легких.       — Я попросил тебя выпить со мной кофе, Грейнджер, — сказал он, — а не твою руку и сердце.       На мгновение её веки затрепетали, и она сжала руки, прежде чем снова открыть их.       — Я знаю. Но я хотела побороть свой интерес к тебе и думала, что если я не отвечу, он исчезнет. — Честность была предложена с гримасой, но он все равно воспринял это как удар. — К тому времени, когда я поняла, что хочу узнать тебя поближе, все остальное было проклято, прошло больше недели, и я не думала, что ты захочешь услышать меня в тот момент.       Драко знал, что это он слишком много думает, но он едва мог осознать это.       — У предложения не было крайнего срока, — пробормотал он. — В любом случае, все хорошо, Грейнджер. Я не должен был предполагать, что ты оставила отрицательный отзыв о моей книге только потому, что ты была расстроена мной.       Румянец залил её щеки.       — Я чувствую себя плохо из-за того, что ты воспринял то, что проигнорировала тебя, как знак того, что я бы сделала такое. — Она приблизилась на шаг ближе, её взгляд искал его. В воздухе между ними чувствовалась нерешительность, тревога, низкое гудение в маленькой комнате. — Я не ненавидела книгу, ты же знаешь. Я просто не была без ума от неё.       Драко фыркнул, и часть напряжения сорвалась.       — У тебя забавный способ показать это.       Она закатила глаза.       — «Пророк» любит, чтобы я немного раздувала сенсации.       Слова пронзили его, и он уловил отблеск тепла в её глазах. Ту же теплоту, которую он увидел в ней в последний раз, когда они разговаривали, и это оставалось с ним в течение нескольких месяцев после этого.       Тем не менее, он покачал головой.       — Мне лучше пойти. Спасибо за чай. Было приятно видеть тебя снова.       — Расскажи мне о своей новой книге, — выпалила она, прежде чем он смог сбежать. Её взгляд был грустным, умоляющим. Как будто она не хотела, чтобы он выходил из комнаты. — Я хотела бы знать об этом, если ты готов поделиться.       В течение долгого момента он смотрел на нее, взвешивая решение. Она почти прижала его к двери, и та часть его, которая хотела бежать, была заглушена той частью, которая хотела схватить её и приблизить.       — Речь идет о могильщике, — сказал он, — чей отец и невеста умирают за короткий промежуток времени. — Когда выражение лица Грейнджер дрогнуло, он потер рукой заднюю часть шеи. — Это немного мрачно, я знаю. Во всяком случае, он вынужден примирять различия между смертью как абстрактным понятием, к которому он стал нечувствительным, и её воздействием, когда она попадает ему на колени таким интуитивным образом.       Её голос прозвучал приглушённо.       — И разбирается ли он в этом?       — Он усваивает некоторые трудные уроки, — допустил Драко, — но в конечном итоге он остается один.       — Мрачно, — сказала Грейнджер, её губы дергались от намека на юмор. — Ты бы умер, если бы написал что-то беззаботное? Все твои книги, которые я прочитала, опустошающие.       — Жизнь не всегда имеет счастливый конец, — рассуждал он. — Иногда ситуации бывают трагическими; мы можем учиться и расти на них, но в конце концов они не всегда получаются.       Она слегка покачала головой, эта искра ясности все ещё была во взгляде её шоколадных глаз.       — Даже Шекспир писал и трагедии, и комедии.       Драко сам удивился, когда чуть ли не согнулся в приступе смеха.       — Твои отзывы слишком клинические для тебя, чтобы быть таким романтиком.       Даже когда он произносил эти слова, странное чувство охватило его. Он не собирался углубляться во что-то настолько личное, когда она ясно дала понять, что не хочет, чтобы он знал её таким образом. Но это был первый намек, который он почувствовал, который простирался до случайной легкости их разговора за несколько месяцев до этого.       — Я бы не сказала, что романтик, — размышляла она, задумчиво отворачиваясь. — Но я верю в обнадеживающие концовки и в «нет худа без добра». Может быть, могильщик понимает, насколько важны люди, которые у него все ещё есть. Или, может быть, он встречает кого-то нового по пути?       Драко сглотнул, уставившись на неё долгим взглядом.       — Может быть, девушка, которой он заинтересовался, готова дать ему шанс, хотя ни один из них не уверен, заслуживает ли он этого. Несмотря на то, что они оба думают, что это неожиданно, и, возможно, это даже не имеет смысла.       — Иногда, — пробормотала Грейнджер, — эти вещи не должны иметь смысла, чтобы быть реальными. И, возможно, девушка понимает, что она тоже совершила свою долю ошибок.       Его сердце стучало в груди, когда он смотрел на нее, тепло проникало в его щеки, а последствие выброса адреналина пульсировало в ушах. Её взгляд задержался на нем, — серьезный и грустный, — а кончики её пальцев коснулись тыльной стороны его руки. Удивленный внезапным контактом, он, не задумываясь, вывернул руку, переплетая свои пальцы с её.       Он нежно потянул её на себя, чтобы сократить короткий промежуток между ними.       То, как его разум расплывался, превращаясь только в мысли о ней, тоже не имело смысла ― когда он не мог заставить себя оторвать от нее взгляд. Он едва знал её, если не считать несчастливого детства и одной случайной встречи много лет спустя, которая перевернула все остальное с ног на голову.       —Может быть, — тихо сказал он, — если могильщик позволит себе, он все-таки сможет найти счастье.       Её глаза засияли, только на мгновение, а затем её губы встретились с его.       В какой-то поразительный момент он не мог думать ни о чем, кроме мягкости её губ, о неуклюжем биении его сердца, о том, что Гермиона Грейнджер поцеловала его.       Затем он привлек её к своей груди и поцеловал в ответ. Она вонзилась в него: одна рука скользнула к его затылку, её язык осторожно коснулся его собственного.       Сердце Драко дрогнуло, осознание её присутствия стало живым, интуитивным ощущением, и он повернул её к двери, прижимаясь к ней, погружаясь в её рот. Запустив руку в её буйные кудри, он исследовал ощущение её тела, жар, пробегающий между ними. Он наслаждался тихим всхлипом, сорвавшимся с её губ, когда он прикусил её нижнюю губу зубами.       Отстранившись, Драко долго смотрел на нее. Его сердце билось с лихорадочной скоростью, дыхание тяжело срывалось с его губ.       Когда она ничего не сказала, его пронзила волна беспокойства.       Затем легкая улыбка озарила её лицо; её пальцы скользнули вверх по его волосам, и она притянула его к себе для ещё одного нежного поцелуя. Его рука нашла её бедро, скользнув к пояснице, и в уголках его рта появилась улыбка.       Так много всего произошло между ними, что молчание говорило о многом.       Наконец, Грейнджер заговорила, нарушив повисшую в воздухе нерешительность.       — Не слишком ли поздно принять твоё приглашение?       — Вовсе нет. — Драко дернул за выбившийся локон, потянув его за собой. Он вздернул подбородок, встречаясь с ней взглядом. — И на самом деле, приглашение переросло из «просто выпить кофе» в «совместный обед».       Грейнджер промурлыкала что-то себе под нос.       — Я действительно люблю обедать.       Он усмехнулся, коснувшись губами её виска.       — Боюсь, обед и я — мы идём в комплекте.       — Что ж, — задумчиво произнесла она, — хорошо, что ты мне тоже нравишься.       Его сердце подпрыгнуло, но Драко уставился на нее, все ещё играя с прядью её волос.       — Возможно, в этом нет смысла, но это кажется реальным.       Это казалось реальным в последний раз, когда он видел её, когда они игнорировали весь остальной мир, происходящий вокруг них. Когда ни один из них так и не смог предложить им пойти куда-нибудь, кроме оживленной улицы, чтобы поговорить.       Поцелуй, который они только что разделили, казался настоящим.       — Это кажется реальным, — подтвердила Грейнджер с ещё одной из тех нежных улыбок, которые он хотел запомнить. — И хотя я не ожидала, что ты ворвешься в мой кабинет этим утром, возможно, мне нужно было напомнить.       Дрожь стыда прокатилась по его телу.       — Извини за это. Я просто… предположил, что ты знаешь.       — Я не знала, — задумчиво сказала она, пристально глядя на него, — хотя теперь я подозреваю, что мне будет трудно читать твои книги и сохранять беспристрастность. Возможно, мне придется передать отзывы о твоих книгах кому-то другому.       Внезапно всё, что он когда-либо писал, показалось ему частью его самого, обнаженным и выставленным напоказ перед ним. Каждую книгу, которую он когда-либо публиковал, она рецензировала. И ей казалось, что она знает о нем больше, чем даже подозревала.       Эта мысль, казалось, поразила её в тот же миг, и на её лбу появилась легкая морщинка.       — Если тебе больше не придется просматривать мои книги, — сказал он, — тебе не придется заставлять себя читать их.       Громкий смех сорвался с её губ, когда её пальцы скользнули к его воротнику и сжали ткань.       — Я просто смогу внести свой вклад, прежде чем ты опубликуешь.       — Мерлин, — пробормотал он, проводя рукой по волосам, затем ухмыльнулся. — Я полагаю, это было бы не так уж плохо.       И что-то подсказывало ему, когда его сердце бешено колотилось в груди, мысли и идеи кружились в его голове ― когда она снова притянула его к себе для поцелуя — он, возможно, нашел новую музу.