На той стороне

Они пересекают зону за несколько дней и добираются до сто шестого лабиринта. Юйбинь, на удивление остальных, умело владел клинком. Парень всегда прикрывал их со спины, спасая от нападений. Если бы не тревога за каждый шаг и за любой шум, Сяо Чжань бы обязательно устроил ещё один спектакль, какой был перед выходом из сто пятой зоны. Растянул бы губы в улыбке и назвал Юйбиня ниндзя. Однако под глазами залегли жуткие мешки, сухие губы с полопанными ранками от натиска зубов кровоточат. Его хватает только на раздачу команд и благодарности взглядом. Сейчас так общаются все. Взглядами, жестами, шёпотом. Страх разбудить что-то ещё более пугающее учит по-новому общаться и жить. Усталость, сковывающая тело недосыпом, недоеданием и новыми ранениями. Дискомфорт от условий. Поношенная, пропитанная запахом пота одежда, грязные волосы, не всегда чищенные зубы. Они несколько раз забредали на речку. Поделились на пары и умылись, окоченевшими от ледяной воды пальцами напяливая старую грязную форму. Климат был совсем не джунглей. Условия игры не человеческие. Невозможно нормально функционировать, однако, думает Сяо Чжань, они в апокалипсисе. Какие могут быть условия иначе. Юйбинь неожиданно сурово замечает, что те, кто швырнул их сюда, ублюдки. Если играют с живыми людьми на смерть, пусть делают подобающий функционал. Мэн Цзыи согласно кивает, Чжань прыскает. — Перед смертью не надышишься, — таков гимн разработчиков. Механический голос вещает, что перед ними лабиринт сто шесть и отворяет двери. Они входят так же осторожно, как в первый раз. С замирающим дыханием оглядываясь друг на друга. Боятся повторения прошлого опыта. Сколько таких отчаявшихся игроков? Сколько лишили жизни своих друзей и самих себя в надежде выбраться? Их встречают трое парней, двое из них направляют заряжённые автоматы. Сяо Чжань поднимает руки вверх, остальные, как отражения в зеркале, повторяют. Они растерянно оглядываются друг на друга, Чжань приглядывается и узнаёт двоих. Третий, бледный и раненый, с перебинтованным торсом, облокотился, вытянув ноги, о стену. Бинт расцветает кровавым. А в алой луже пачкаются берцы его союзников. Те, кажется, тоже находят знакомые лица и едва опускают стволы. — Почему вы направляете на нас оружие? — прочистив горло, спрашивает Сяо Чжань, осекая чуть было не взорвавшуюся в тревоге Цзыи. — А вы не направите на нас свои? — недоверчиво спрашивает Исюань, кинув короткий взгляд на Вэнханя. — Почему мы должны? — хмурит брови и нервно облизывает губы. Он непроизвольно оглядывается на Юйбиня и, кажется, понимает. — Мы союзники, — твёрдо произносит по слогам. — Мы ищем выход, как и вы. Первым автомат опускает Вэнхань, укладывая на ящики позади и подскакивая к раненому парню. Исюань громко вздыхает и делает шаг назад, уложив оружие следом за другом. Протягивает руку Сяо Чжаню, почёсывая затылок. — Исюань, — Чжань пожимает перебинтованную ладонь, называясь, скорее, для формальности. — Мы же участвовали в одном фестивале весной, — он оглядывает всех, слегка дивится на Юйбине, но кивает в знак приветствия. — Простите за это, — позади Сяо Чжаня слышится недовольное пыхтение. — Нужно быть осторожными, когда встречаешься с другими игроками. — Когда это осторожно означало направлять автоматы на людей? — произносит тихо Сюань Лу, привлекая взгляды. — На вас нападали игроки? Исюань, приглядевшись, чуть заметно улыбается девушке. Кивает с тоскливым выражением лица и разводит руки в стороны. На его щеке можно заметить длинный рубец. Сяо Чжань уверен, что он свежий и только-только затянулся, покрывшись розоватой кожей. — Эта игра сведёт с ума любого нестабильного человека, — он протягивает бутылку воды в знак примирения. — А геймеры все нестабильные люди, — несмотря на его мнимую ухмылку и опущенную шутку, парень нервно мнёт пальцы. — Что с ним? — Сяо Чжань оглядывается, неожиданно ощутив нехватку людей. Их точно не двое в команде. Разве что… остальные не погибли. — Мы встретили огромного змея, — щурится Вэнхань, поднося к полураскрытым губам умирающего краешек бутылки. — Он воткнул в него конец своего хвоста, — добавляет шёпотом. — А он…? — кидает вопросительный взгляд на Исюаня. — Лэ Хун, — чешет нос парень. — Мы встретили его с братом, когда шли по тропинке. Потом выполз огромный червь, — тихий протяжный вздох. Сяо Чжань оборачивается на ребят. Те расположились вдоль противоположной стены, обняв себя за ноги и вперив взгляды в Лэ Хуна. В глазах стоит испуг и сожаление. Надвигается траур. — Мы уже дали ему обезбол и промыли рану, — продолжает Чжоу Исюань, кривя лицо. — Но змея, кажется, ядовитая, — проследив за его взглядом, Сяо Чжань замечает, как неестественно почернели и распухли его вздутые венки на лбу, на шее и на руках. Едва можно понять в сознании ли Лэ Хун. Исюань растирает губы пальцами, переходит на глаза и уже сжимает отросшие волосы, оттягивая их. Нервно трясёт ногой, ходит из стороны в сторону, не находя себе места. Сяо Чжань не уверен, что всё его волнение зациклено только на вопросе о неминуемой гибели Лэ Хуна. Преодолевая сомнения, всё-таки спрашивает: — Вы единственные выжили из своей команды? — Исюань заметно вздрагивает, резко остановившись. Его лицо на считанные секунды принимает дикий вид, словно при мысли об этом в нём не остаётся ничего человеческого. А потом смотрит напугано, поёживаясь. Вэнхань около раненого прячет лицо в ладонях. Сяо Чжань на мгновение теряется, подумав, что тот самый мальчишка, обыгравший его, погиб. Вспоминает письмо. — Нет, — с ноткой истерики в голосе, сжав уши в ладонях и замотав головой, отвечает. — Я уверен, они живы, — присаживается на корточки, Чжань подходит ближе. — Мы разбежались в разные стороны, следить друг за другом не было времени, — плечи у Исюаня каменные, Сяо Чжань поглаживает и похлопывает в попытке успокоить. Тишина становится гробовой. — Лэ Хун мёртв, — объявляет глухим голосом Вэнхань, подставляя указательный палец к носу Лэ Хуна и нащупывая пульс. Прикрывает глаза и опускает голову, вжав ладони в колени, чуть нагибается, шепча что-то. Исюань трёт глаза кулаками. Сидит пару минут без движения, вцепившись взглядом в свои ладони. Грязные и в мелких царапинах они напоминают об ужасе за стенами лабиринта. Сяо Чжань протягивает ему руку, и он хватается за неё, пряча глаза за мокрыми ресницами, шмыгает носом. Им снова приходится переживать чужую смерть. Она преследует их по пятам, силясь догнать и добраться до них самих. В эту минуту все пытаются скрыть взгляд, нервно касаясь лица или пряча его в сгибе локтя. — Чем сидеть и ждать здесь, нам лучше пойти найти ребят, — глухо произносит Исюань. Вэнхань хмурится, встревая в безмолвную атаку взглядами. — Мы обещали ждать, — напоминает. — Посмотри! Лэ Хун мёртв! — Исюань срывается на звонкий крик и тычет пальцем в сторону бездыханного тела. — Мёртв, блять! Как и Сынён! Я не могу сидеть здесь и ждать, когда кто-то ещё из наших умрёт! Вэнхань оглядывается по сторонам, сжав губы в тонкую полоску, и проводит пятернёй по волосам, откидывая назад отросшую чёлку. Мелкими шажками крутится вокруг своей оси, не зная, куда ступить. Несколько минут проходят в напряжённом молчании, и Вэнхань хмуро кивает. Сяо Чжань подходит к нему, чтобы похлопать того по плечу. — Мы будем искать с вами, — утверждает, не спрашивает и не предлагает. К ним подходят ребята. Сяо Чжань оглядывает каждого, уверенный в едином духе команды. Юйбинь, потерявший всех друзей, выступает вперёд и, кажется, в полной боеготовности произносит: — Разобьёмся на группы и будем искать. — Да, мы сделаем всё, что в наших силах, — подтверждает Мэн Цзыи. Её голос слегка дрожит, влажные глаза опущены в пол. Исюань с Вэнханем смотрят с благодарностью. Сколько ещё они будут проглатывать ком в горле, силясь и настраиваясь на очередную борьбу со смертью? — Спасибо, — Исюань даже заикается. — Мы благодарны вам, спасибо, — повторяет он и сгибает пополам в низком поклоне, Вэнхань сгибается следом за ним, вытянув перед собой сжатый кулак в ладони. — Не нужно, — Сяо Чжань устало трёт виски и хватает ребят за руки, тянет вверх. — Мы обязаны помогать друг другу, так что не нужно, — это очевидная правда. — Найдём ваших друзей и будем искать выход. — Но для начала вы отдохнёте, — Вэнхань кивает на спальные мешки в углу и идёт к ящикам. Под удивлённые взгляды достаёт оттуда чистые футболки. Он пересчитывает и хлопает дверцей. — Одну заберём с собой, — с потрясёнными лицами из рук забирают одежду. — Тут могут быть футболки? — на выдохе спрашивает Сюань Лу, округлив глаза. — И трусы, и штаны, и носки. Даже еда, — отвечает Исюань, проглатывая смешинки. — Но не в каждом лабиринте. Тут всегда разный лут, — пожимает плечами. — Никогда не знаешь, что попадётся, кроме бутылок с водой. Иногда попадается комплект одежды. Вы ещё ни разу ничего не находили? — Мы в лабиринте-то второй раз, — обычная футболка кажется даром. Хочется сохранить её чистой и сухой. Однако уже завтра от неё останутся лишь приятные воспоминания и она превратится в подобие футболки. — Сколько вы в игре? — дивится Вэнхань. — Уже две недели где-то, — Сяо Чжань кидает взгляд на руку. — Может, больше. А вы? — Исюань кивает, не задаёт лишних вопросов. — Точно больше месяца, — вздыхает Вэнхань и поражает, кажется, сам себя. — Тут время другое, — начинает он. — С кем ни разговаривали, все скачали игру в день её выхода. По сути, играть начали все в один день, а по длительности здесь разное время, — складывает руки на груди. — Самая безобидная опция в этой игре, — передёргивает плечами Мэн Цзыи. У Сяо Чжаня на языке крутится несколько вопросов, но они прячутся при первом зевке. Глаза слипаются, его мутит. Он задерживает прищуренный взгляд на Исюане, пытаясь вспомнить забытое, но сдаётся. Голова кружится. Следом за ЛуЛу идёт к спальным местам, проваливаясь в тревожный сон.

***

За несколько дней они успевают пересечь весь периметр сто седьмой зоны и вернуться к лабиринту. Поиски ребят безуспешны. Весь путь их преследовали цзянши. Каждый раз они заглядывали в лица мертвецам, страшась распознать в них напарников. Многие цзянши были игроками. Джексон узнавал всех и у бездыханных тел останавливался ненадолго, опустив голову и сложив ладони вместе, шептал «С миром». В сто седьмом пусто. Спальные мешки и два открытых ящика остались нетронутыми. Кажется, сюда не заходили после их ночлежки. — Мы могли просто не пересечься? — ищет последнюю надежду Джексон. Исин падает на пол, бьётся затылком о стену, поджимает колени ближе и растирает бёдра. Джексон приземляется рядом, подставляя руку под затылок парня. Ибо осматривает комнату, уборную, а после плюхается напротив парней с опущенными печами. — Мы стольких мертвецов перебили и не увидели ни Исюаня, ни Вэнханя, — размышляет Ибо, Лэй наконец перестаёт жмуриться. Джексон ободряюще кивает. — Они могут прятаться где угодно. Ван Ибо обнимает себя, похлопывая по плечам. Успокаивает. Думать не хочется совсем. Он достаёт из кармана джоггеров бобовые плоды и жуёт через силу. Делится с ребятами. Джексон чистит и складывает в ладошку. — Останемся здесь и будем их ждать, — ничего другого и не остаётся. Джексон спустя несколько дней пребывания в игре взял обещание с ребят. Если они вдруг разделяться, обязательно вернутся в лабиринт, из которого выходили и будут ждать остальных сколько потребуется в безопасной зоне или у её стен. И они ждут. Когда время подходит к концу, в лабиринт заходят люди со сто шестой зоны. Зона автоматически продлевается, они выигрывают ещё время.

***

— Разделимся на три команды и каждый дойдёт до сто восьмого лабиринта, — озвучивает план Исюань. Вэнхань согласно кивает, Чжань вытягивает губы трубочкой, не до конца понимая план. Он согласен с первой частью, но не со второй. — Зачем идти до сто восьмого? До сто седьмого вполне достаточно, — ловит странный взгляд от двоих и поясняет. — Ваша команда, если не дошла до этого, пойдёт в следующий лабиринт и будет ждать там, — на лица не приходит озарение. — Чжань-гэ, ты не выспался? — осторожничает Вэнхань. Сяо Чжань выгибает бровь. — Мы сейчас в сто седьмом. Команда Чжаня переглядывается, непонимающе склоняя головы. Сяо Чжань недоверчиво косится на него и молчит. — Но мы в сто шестом, — твёрдо говорит Цзыи, сложив руки на груди. — Мы вышли из сто пятой зоны и зашли в сто шестой лабиринт, — остальные кивают в подтверждение. — Мы находились в сто седьмой зоне и не могли вернуться в сто шестой лабиринт, — Исюань выглядит таким же уверенным, как и Мэн Цзыи. В молчании все переглядываются. — Это сто шестой, — мотает головой Чжань. — Перед лабиринтом ведь всегда озвучивают номер, — он кивает на дверь, из которой они пришли. — Я чётко помню цифру. Лабиринт сто шесть, — щурится в размышлении. — Вы не слышали, когда сами входили? Вэнхань переглядывается с Исюанем. Кидают взгляды на накрытого одним из постельных мешков Лэ Хуна. — Мы прослушали, — морщатся. — Отстреливались от цзянши и тащили раненого Лэ Хуна. Времени не было, — Исюань массирует виски, Вэнхань грызёт ногти. — Но мы точно не могли оказаться в сто шестом, — воет Вэнхань. Каждый лабиринт прилегает к своей зоне. Если выходишь из сто седьмого лабиринта, то и попадаешь в его область. И, если ребята были в сто седьмой зоне, как им удалось оказаться в лабиринте сто шесть, непонятно.

***

Они разделились на группы по двое. Юйбинь и Цзыи, Сюань Лу и Исюань, Сяо Чжань и Вэнхань. Весь путь Вэнхань сурово озирается по сторонам, постоянно оглядываясь назад. Сяо Чжань про себя задаётся вопросом, ищут они мёртвых или живых. Но не спешит даже предполагать. — Ты жалеешь, что согласился? — всё-таки спрашивает Чжань, переступая через огромные лужи. Вэнхань смотрит на него исподлобья, всё ещё пребывая в задумчивости. Он передёргивает плечами, отодвигая опущенные листья, что преграждают собой путь. — Мы потеряли Чо Сынёна, — после короткого молчания продолжает. — Сначала даже не поняли, если честно. Всё произошло в суматохе. Убегали и даже его не похоронили. Это была первая неделя, наверное. Было страшно возвращаться обратно, — с каждым словом голос Вэнханя становится тише. — Мы не знаем, что сейчас с ребятами… Исюань отчаялся и я его понимаю, — вздыхает он сквозь дрожь в голосе. — Но мы дали обещание возвращаться в лабиринт и ждать. Я не знаю, правильно ли мы поступили сейчас, — морщится он. — Что, если они вернутся, а вас не будет? Ты думаешь так? — Вэнхань медленно кивает. — Мы просто поменяемся местами в итоге и не найдём друг друга, — мотает головой. — Мы надеялись, что встретимся по пути к лабиринту. Время почти подходило к концу, и зашли вы, — пожимает плечами, указывая на булыжник под ногами. — Сидеть там, в неизвестности, гадая, что с остальными… Ужасно, — резко разворачивается на шорох. Всего лишь ветер. — Я думаю, вы поступаете как настоящие товарищи, — Чжань дарит улыбку, и Вэнхань заметно расслабляется, кивая в ответ. — В этой игре… Иметь таких друзей благословение небес. Команды условились дойти до сто седьмого лабиринта. Думать над загадкой сто седьмого и сто шестого не было времени, поэтому они просто разошлись. — Всё-таки я не понимаю, как мы обогнули, считай, два периметра и оказались в сто шестом, — спустя некоторое время делится Вэнхань. Сяо Чжань поджимает губы. Он сам разобраться не может, как такое возможно. Или ребята путают числа, или обогнули незаметно два периметра, или что-то ещё. Разумных вариантов так мало, что найти объяснение кажется невозможным. Да и они находятся в игре. Тут демоны, боги и магия. Разве можно охватывать только реальные способы? — Лабиринт, — задумчиво тянет Сяо Чжань. — Знаешь, эти комнатки не назовёшь лабиринтами, — на самом деле это беспокоит его уже давно. Почему эти комнаты зовут лабиринтами? В этом нет логики. — Исин тоже этому удивлялся. Мы бы даже внимания не обратили, если честно. Комнаты назвали лабиринтами, ну и что? — пожимает плечами Вэнхань. — В них безопасно и уже отлично, — оглядывается на озадаченного парня. — Лабиринт не комната, а комната не лабиринт, — Сяо Чжань даже останавливается, прикрывая глаза. Столько мыслей в голове, и ни за одну не зацепиться. — Нельзя называть вещи именами, которые им не принадлежат, — и с тяжёлым вздохом продолжает следовать за Вэнханем. — Хочешь сказать, это правда лабиринты? — удивлённо поднимает брови парень. — Это точно они, — разводит руки в стороны. — Раз это игра, тут должно быть всё продумано. Название соответствует действительности, — Сяо Чжань силится понять, как действуют эти комнаты, изо всех сил. — Знаешь, — усмехается Вэнхань. — Вы бы с Исином спелись, — едва ли с весельем хохочет парень. Сяо Чжань хмыкает.

***

Ван Ибо чувствует тёплое дыхание на своей щеке. Хмурит брови сквозь дрёму, жмётся спиной к стене плотнее. Дыхание учащается, становится громким. Тревожно. Джексон стоит на карауле. Кто сейчас так близко дышит, почти упёршись носом в висок? Когда до истечения зоны безопасности оставалось едва ли сорок минут, забежали двое парней. ТаоТао и Лань И. Джексон назвал их сладкой парочкой, продлившей им аренду, и пожал руки. Но оказывается, ТаоТао выживал всё это время один и уже на пути к лабиринту встретил девушку. Исин ущипнул Джексона, Ибо хмыкнул в ладонь. Заснуть с неизвестными, хоть и такими же застрявшими здесь игроками, было рискованным шагом. Команда Джексона, столкнувшись с обезумевшей группой в лесу, едва ли спаслась в перестрелке. Расслабляться с незнакомцами в такой обстановке непозволительно. Можно ещё, если при жизни общались и точно уверены в человеке. Однако ТаоТао с Лань И они видят впервые. А вот парень знает их по фестивалю полгода назад. Он восторженно хвалит Ван Ибо за его победу над известным геймером, но ловит сухую полуулыбку и безэмоциональный взгляд. Съёживается. Лань И осматривается будто впервые. Приглядывается к каждому из парней внимательно, как-то нервно почёсывает то одну руку, то вторую. Останавливает взгляд на Ибо, облизнувшись. И поддакивает словам ТаоТао, едва ли взглянув на него. Ван Ибо замечает. Смотрит на девушку из-под хмурых густых бровей и не понимает, почему та внезапно подарила ему широкую улыбку. Зубы на секунду стали походить на клыки, но эта пелена быстро развеялась. Растерявшись, Ибо мотает головой и подушечками пальцев слегла давит на веки. Лань И садится у стены напротив Ван Ибо и, не глядя на ТаоТао, принимает бутылку воды. Исин, заметив гляделки, усмехается. Джексон предлагает ребятам отдохнуть. Кивает Ван Ибо, мол, ложись да спи, не беспокойся, ведь я наготове. Ибо остаётся сидеть, облокотившись о колени и свесив руки по бокам. Из руки он не выпускает клинок, который нашёл здесь и взял в качестве замены своему уже бесполезному ружью. Упирается затылком в стену и прикрывает глаза. Исин подозрительно косится на прибывших игроков, с сочувствием смотрит на Джексона, похожего на панду. Его серые мешки под глазами едва ли не переходят на впалые щёки. Негласный лидер смотрит на него с укором, и Лэй, нырнув в спальный мешок, отворачивается лицом к стене. Сейчас кто-то дышит Ибо в щёку, кажется, только что облизнувшись. Дыхание самого Ван Ибо перехватило. Он отсчитывает в голове до трёх и, распахнув глаза, откидывается вправо. Лань И, кожа которой стала отливать зелёно-синим, громко взвизгнула. Исин вздрагивает и подлетает сразу же. Путается в мешке, никак не может расстегнуть заевшую собачку, переводя взгляд с лежащего ТаоТао, на шее которого чёткие следы от зубов, на Ван Ибо, отползающего от Лань И. Она на корточках подползает ближе к парню, почти с кошачьей грацией. Улыбается не по человечески широко, облизывается и смеётся. Слюна стекает по её подбородку. Смех льётся песней, под которую подстраивается сердцебиение. Оно почти останавливается, когда смех прекращается. В ушах звенит эхо. — Такой красивый, — голос слишком сиплый. — Такой ароматный, — она с шумом втягивает носом воздух и жмурится в удовольствии. — И, точно, такой вкусный, — звонко смеётся, ловко уходя от удара клинком. Ибо атакует снова, Лань И выворачивает руку, как не смог бы любой человек. Она хватает его за лодыжку, притягивая к себе, получает удар в лицо тяжёлыми берцами. Её челюсть хрустит и сдвигается влево. Лань И (или уже нет) ставит её на место ладонью и смеётся. — Такой красивый наряд от меня не уйдёт, — клинок застревает в животе девушки, а та, всего лишь поморщившись, хватает Ибо за запястье, опрокидывая на себя. Валится на него сверху и слизывает капельки пота с шеи предлинным языком. — До чего же вкусный! — отрывается. Собрав все силы, Ибо пытается скинуть её. По ощущениям девушка в два раза тяжелее его самого. Ван Ибо пыхтит и изворачивается в её руках змеёй, бьёт лбом в лоб. Лань И, раздражённая, полосует длинными пожелтевшими когтями по щеке, оставляя две длинные красные дорожки. Ибо стонет от боли, морщась. Исин успевает вовремя. Хватает ножны, валяющиеся рядом с телом ТаоТао, вынимает катану и вонзает в шею демона. Скидывает вмиг ослабевшее тело с парня и, вынув оружие, обезглавливает Лань И. — Пиздец, — шепчет Ибо одними губами, смотря на голову Лань И, и кивает на вопрос Исина. Он едва слышит его, находясь словно в вакууме, но догадаться, что спрашивает друг несложно. Всё кажется нереальным до белых пятен перед глазами. Даже боль отходит на второй план, забываясь. Ибо может только чувствовать, как тёплая жидкость скатывает вниз и оседает мелкими лужами на полу. Лэй бросается к лежащему на животе Джексону. Переворачивает на спину, укладывает головой к себе на колени и трясёт за плечи. С замиранием сердца проверяет пульс и позволяет себе выдохнуть, почувствовав пульсирующую жилку. Молит его очнуться, раздавая лёгкие пощёчины. Его голос дрожит, как и пальцы. На лбу Джексона застыла струйка крови. Ибо, вытерев рукавом щёку, на негнущихся дрожащих ногах подходит к ребятам, ошалевшим взглядом осматривая парня. Падает на колени рядом, шепчет имя друга, и слабо трясёт его за руку. Дышать становится тяжело, губы предательски дрожат, к горлу подкрадывается волна отчаяния. — Ван Цзяэр! Очнись! — пощёчина звучит звонко. И это, кажется, помогает. Джексон морщится, жмурится, кряхтит и сипит, но подаёт признаки жизни. Исин вздрагивает, Ибо облегчённо вздыхает. — Блять, — хрипит парень и потирает покрасневшую щёку, пялится на Лэя, на коленях которого лежит. Расплывается в кошачьей улыбке. — Ты чего плачешь? — протягивает ладонь и вытирает со щёк солёные капли. Исин позволяет. Чжан Исину не стыдно за пощёчину. У Ибо даже нет сил закатить глаза. — Идиот, — сжимает чужую ладонь Ван Ибо. И улыбается так же глупо. Он было подумал, что опять потерял друга. — Как тебя вырубили? — Исин, кажется, сдерживается, чтобы не треснуть парню по лицу. Но встать с его колен не торопит. Джексон устраивается поудобней, даже положив ладонь на бедро Лэя. Последний делает вид, что никто не лапает и не сжимает его ногу. Ибо думает, что он до сих пор не может отойти от нападения девушки (всё же демона) и переварить мысль, что Джексон мог быть мёртв. — Решил вникнуть в азы медитации, когда все отрубились, — морщится Джексон. — Ты говорил, помогает, если на сон времени нет, — Исин кивает и понимает, что всё ещё одной ладонью касается шеи парня. Не решается. И поглаживает большим пальцем кожу. При этом лицо у него настолько отстранённое, будто и не он вовсе. Джексон осекается, озадаченно хлопает ресницами, но, тут же расплывшись в улыбке пошире, продолжает: — А потом какая-то мразь схватила меня за шею и ударила лицом о ящик, — он смотрит сначала на тот самый ящик, а потом на двух валяющихся трупов поодаль. — Пиздец, — тут же подскакивает, шатаясь. Подходит сначала к ТаоТао, а потом к трупу без головы. Морщится и обеспокоенным взглядом скользит по друзьям. — Вы в порядке? Что случилось? — только сейчас замечает кровоточащие раны на лице Ибо и заляпанную в крови катану рядом с Лэем. — Думаю, это хуапигуй, — догадывается Исин, изучая лежащую голову. Она повёрнута прямо на него, поэтому разглядеть искажённую гримасу становится просто и жутко одновременно. — Она чуть не сожрала меня, — вспоминает Ван Ибо и вздрагивает всем телом. Касается вновь разболевшейся щеки и шипит. Раны саднит до желания сжать их в пальцах, чтобы притупить боль. Исин хватает его за руку и шепчет, что всё в порядке. Притягивает к себе, перебрасывая руку через плечо. Разглядывает глубокие царапины. — А демон-то умный, — Джексон не стесняется, пинает голову. — Пиздец, — протягивает снова, бьёт себя по бёдрам, приводя в чувство. — Как теперь понимать-то… Демон или человек… — не может сформулировать грамотно. — Пиздец, — чуть тише. — Я думал, она нормальная и заигрывает, — Исин стыдливо опускает голову и роется в рюкзаке в поисках аптечки. — Я думал, её просто перекосило, — Ибо вспоминает чужую улыбку и мурашки собираются в одну кучу. — Бля, ещё и облизала, — трогает теперь шею. Шершавый язык фантомом ощущается до сих пор. Он трёт сильнее, стараясь избавиться от этого неприятного выворачивающего наружу всего его внутренности чувства. — Зато я, оказывается, вкусный, — выходит до жути нервный хохот. Шутку ребята не оценивают, Исин щипается больно. Отрезвляет. Его чуть ли, блять, не съели. — До выхода из безопасной зоны остаётся тридцать восемь часов и три минуты, — объявляет механический голос. — Лабиринт возмещает вам двадцать четыре часа за то, что вы подверглись опасности в безопасной зоне, — везде есть свои плюсы.

***

Двадцать восемь часов спутя. Когда дверь раскрывается ещё раз, Ван Ибо подскакивает к стене. Его не будет видно, если кто-то зайдёт в комнату. Джексон с Исином, вооружившись, стоят наготове. Хмурое лицо Вэнханя озаряется светом, когда он видит друзей в центре комнаты. Он прибавляет шаг, кричит радостное «Ребята!» и шокировано замирает, когда на него направляют оружия. — Вы чего? — раскрывает рот в изумлении. — Исин? Джексон? Вы угораете? Где Ибо? Они переглядываются. От них за версту смердит недоверием. На их лицах сожаление, в теле — полная готовность атаковать. Из-за спины Вэнханя выглядывает Сяо Чжань, становясь рядом и, вздрогнув, поднимает руки вверх. — У вас так даже напарников принято встречать? — в панике лепечет Чжань. Такой тёплый приём было последним, что могли вообразить себе парни. — Ли Вэнхань и Сяо Чжань? — неожиданно спрашивает Лэй. Его выражение лица настолько сосредоточенное и серьёзное, что это смешит Вэнханя. Как можно спрашивать такие глупые вопросы с таким умным видом? А ты, блять, Чжан Исин, не правда ли? — Блять, Джексон, какого хуя? — Вэнхань кричит, полный гнева и непонимания. Они так долго их искали! Так долго переживали и боялись! Какое-то недоразумение, размышляет Сяо Чжань, пока не обводит взглядом комнату. Опять трупы. Один из них без головы. Вэнхань щетинится и делает решительный шаг назад, но Сяо Чжань тянет его назад за футболку. Мотает головой. — Ли Вэнхань и Сяо Чжань? — повторяет с нажимом. От язвительности в ответ Вэнханя останавливает тычок в бок от всё того же Сяо Чжаня. Он раздражённо косится на парня. Тот кивает ему куда-то вправо. Вэнхань давится воздухом и прикрывает рот ладошкой, сдерживая рвоту, заходится в приступе кашля. — Сяо Чжань, — парень указывает на себя и кивком на Вэнханя. — Ли Вэнхань. В стене недоверия блестит трещина. Но стена всё ещё не пробита. — Блять, ладно! Я надаю каждому из вас десять поджопников, если я это я! — Вэнхань бы захихикал злорадно, но ему не до этого. — Я Ли Вэнхань! Мы с вами вместе на огромного червя нарвались и из-за этого разбрелись! — по лицам ребят становится ясно, что аргумент не засчитан. — Что-нибудь не из ёбаной игры, — выгибает бровь Джексон. Вэнхань щурится и смотрит на друзей как можно строже. — Ты, Джексон, пролил на Исина горячий рамён в компьютерном кафе, а потом снял свою футболку, отдал ему и уселся обратно за комп, как ни в чём ни бывало, но тебя за это выперли, — у Вэнханя разве что пар из ноздрей не идёт. Ребята опять переглядываются. История занимательная, но едва ли над ней можно посмеяться сейчас. Джексон делает выпад вперёд и хватает Вэнханя за руку, тащит к себе за спину. — Да это Сяо Чжань! — Вэнхань упирается лбом в плечо Джексона и бьёт его пару раз головой, поняв, что он абсолютно бесполезен в этом споре. — А ты? — Что я? — у Сяо Чжаня кружится голова. — Я до сих пор не убил Вэнханя. Разве этого не достаточно, чтобы понять, что я человек и тем более адекватный? — Недостаточно, — хмурится Исин, взмахивая катаной. Чжань делает шаг назад, опасаясь. — На фестивале весны полгода назад меня размазал один из ваших… — до него только сейчас доходит, что не хватает ещё одного. Это оказывается убедительным. Заминка Сяо Чжаня принимается за выпавшее из памяти имя. И парень крупно вздрагивает, почти подпрыгивает на месте, когда сзади раздаётся приятный глубокий бас, а вместе с ним и вэньханевское «Ибо!». — Ван Ибо, — развернувшись, цепенеет и теряется. Перед ним стоит тот самый парнишка. — Моё имя Ван Ибо, — повторяет парень и внимательно рассматривает Сяо Чжаня. — Я помню, — всё-таки растягивает губы в широкой улыбке. — Пантера с именем Ван Ибо, — глаза парня становятся до смешного круглыми, и он поспешно улыбается в ответ. — Я рад, что ты жив, — Сяо Чжань искренен. — А я рад, что ты, — Ибо, как и в тот день на фестивале, зависает на чужой улыбке. Она настоящая. Сильно отличается от той, натянутой и почти безжизненной, словно уголки губ потянули за ниточки. Сяо Чжань цепляется взглядом за длинные царапины на щеке. Они раскраснелись, а щека слегка опухла. Его улыбка кривится во взволнованном ахе, а брови ломаются от ужасного ранения. Они совсем свежие. Чжань оглядывается на трупы позади и сжимает губы в тонкую линию, возвращается снова к Ибо. Сочувствием и печалью в его глазах можно захлебнуться. Ван Ибо, проследив за взглядом, неосознанно касается щеки и тихо шипит, тут же одёрнув руку. Он пожимает плечами и неловко произносит: — Меня чуть ли не сожрали, — Сяо Чжань ужасается.