Древо Забвения

      — …чего ещё ты от меня хочешь?! — от внезапного крика отца Голод вздрогнул, и глаза сами по себе наполнились слезами. Посреди ночи ему приснился кошмар, и он побежал к родителям в спальню, но застал тех ругающимися.       — Дать им внимание! — таким же ором ответила ему мать. В комнате что-то с грохотом разбилось.       — Я не могу касаться собственной дочери, если ты забыла! И Голод слишком слаб… Я пожертвую ради вас чем угодно, но…       — Но сопли вытирать ты не достоин?!       Голод услышал шаги, увидел отца, размашисто подошедшего к двери, и попятился, цепляясь за игрушку. Рванув дверь на себя, Война вылетел в коридор, за ним в проёме показалась разъярённая Фрейя. И они оба застыли как вкопанные, увидев притихшего сына, с испугом глядящего на искажённые гневом лица родителей. Фрейя ринулась было к нему, но Война был ближе, а потому первым подхватил сына на руки.       — Ты же этого хотела? — Голод видел, как протянутые к нему руки матери опустились, и она отступила. А отец понёс его назад в комнату.       Голод проснулся в тот момент, когда отец уложил его в кровать и ещё долго не мог понять, что же заставило его так беззастенчиво отключиться на посту. Потерев глаз основанием ладони, быстро обернулся проверить змея. Виверн мирно спал, обвив всем телом шпиль, высящийся над козырьком, где Голод и занял наблюдательную позицию. Тело буквально закостенело от лежания на ледяном камне. Решив встать и размяться, Голод увидел, что его ноги — от носков сапог до колен — густо оплетены тонкой паутиной. Должно быть, принёс с собой с земли бедолагу паука. Иначе откуда ещё было бы ему взяться на такой высоте? Здесь и сам Голод не очень хорошо себя ощущал из-за нехватки кислорода. Эти размышления привели его к ответу на предыдущий вопрос. Но он не помнил, чтобы были какие-то симптомы гипоксии. Вообще не помнил, как и в какой момент отключился. Судя по тому, насколько темно сейчас было, время близилось к рассвету. Голод недовольно покачал головой и полез было на пояс за манком для виверна, как заметил, что кристалл на шее замерцал неверным синим светом. Быстро глянув вперёд, отметил не изменившуюся картину у Древа — десятки маленьких огоньков от костров мирно поблёскивали вдалеке. Он не хотел прерывать наблюдение за поселением пигмеев, но раз его вызывал Деймос, он больше не мог оставаться на одном месте.       Быстро разбудил змея манком, запрыгнул в седло и погнал того в Бездну на всех парах. Невозможность использовать порталы в такой момент сильно удручала. Он мог бы уже быть в чертогах, но вместо этого предстояла многочасовая дорога сквозь дожди и опасные зоны эксплозий. И вся эта дорога, срезаемая через червоточины, прошла в дурной тревоге. Сон-воспоминание словно бы не сулил ничего хорошего. Он уже и не помнил этого момента из детства. Родители редко ругались, но если это случалось, то они с Чумой, будучи чуть старше, не показывали носа. Иногда их забирала Ярость и гоняла до одури по полосе препятствий. Это воспоминание породило много других, которыми он отвлекал себя от мысли, что с матерью могло что-то произойти.       Стена огня, служащая барьером к чертогам, схлынула как обрушившаяся волна, стоило ему приблизиться к ней верхом на змее. Ещё какую-то часть пути по тоннелю он проделал на виверне, покуда проход не сузился настолько, что пришлось спешиться. Стремглав влетев в малый зал совета, Голод несколько опешил, увидев за столом Эрин.       — А где… — в горле вдруг запершило, но быстро прочистив ком, он продолжил, — Деймос?       — Не здесь, — блуждающим тоном ответила Эрин.       — Разве ты не должна быть сейчас в Лимбе? — Голода настораживало её присутствие. Рука сама собой потянулась за пазуху. Ему казалось крайне ироничным уже во второй раз обращать против Эрин её собственное оружие. Она сделала ему этот подарок ещё до того, как он научился ходить. О чём Голод, естественно, помнить не мог но был наслышан.       — Я и была. С Раздором и Войной. Война сейчас с Яростью, а Раздор в Королевстве Мёртвых, — бесцветно пояснила.       Голод, крепко сжавший жезл-копьё, отпустил рукоять. Горло снова засаднило. Но в этот раз ощущение кома никуда не ушло. Не придав особого значения дискомфорту, явно связанному с ночью, проведённой на холодном камне, Голод уселся через три стула от Эрин и принялся ждать. Вероятнее всего, Деймос ещё попросту не успел добраться до чертогов.       Тишина стояла настолько плотная, что Голоду постепенно становилось тошно. Он принялся постукивать пальцами по столешнице, чтобы хоть как-то изгнать тревогу. Сосредоточиться на ровном ритме. И ничего не выходило. Привычное спокойствие будто оставило его после краткой встречи с Великим Маниту. И внутри что-то ёрзало.       — Это же неразумно!.. — донёсся до обострившегося слуха Голода встревоженный голос Ярости откуда-то из глубин коридора.       — Речь о моей дочери! — рычал в ответ отец.       — Да остановись ты!       Голод уже не сидел на месте и выскочил в коридор, далеко в конце которого Ярость схватила Войну за руку, удерживая на месте. В левой руке у отца Голод увидел косу Смерти. Ту самую…       — Что произошло? — переборов секундное замешательство, Голод уже двигался навстречу родне.       — Твоя сестра, она у них, — с сочувствием ответила Ярость, но на неё Голод не смотрел. Смотрел только на отца, застывшего, словно грозовая туча. И в тот же миг его гнев стал и гневом самого Голода.

* * *

      Когда Война вытащил-таки Хранителя Древа Лимба из катакомб, Раздор уже ждал его верхом. За спиной сидела Эрин, то и дело норовящая соскользнуть на землю. Не глядя закинув Хранителя на спину Руин, Война запрыгнул в седло, и они оба, не сговариваясь, рванули прочь от вылетевших из-за врат пепельных тюремщиков. Те визжали им в спины, кидали хопеши, но долго не преследовали, вскоре осыпавшись прахом. И всё же они увели коней так далеко, что Древо под сухой грозой пропало из виду. Спешились только у подножия скал, где оставили вивернов. Те, хоть и были на месте, забрались на отвесные стены и теперь спали на них, вцепившись когтями в камни, распластавшись бледными животами.       Прежде чем отозвать Погрома, Раздор помог Эрин спуститься на обе ноги. Плащ съехал с покалеченной части тела, кое-как замотанной, и Раздор вернул его на место, поглядев при этом на Войну. Отчего-то он сомневался, стоит ли говорить брату, что Эрин припрятала своё сердце. Он и сам не желал знать, куда именно. В нынешней ситуации это был и хороший ход, и плохой. Хороший тем, что пока за Эрин будут вести охоту, можно уводить преследователей от реальной цели. Плохой тем, что всё тайное рано или поздно станет явным.       И он надеялся, что не будет тем самым, кто выдаст эту тайну. Ему совершенно не нравилось, что неведомый не только обратил их прислужников в прах, но и поставил к себе на службу. Если он проникнет в чертоги, то сможет отобрать у них всю физическую охрану. Сделать из неё подобие армии. Если бы Раздор провалился в портал он бы не просто умер, а попал на службу к этому… кем бы он ни был. И Раздора мысленно стошнило. Последний рабский опыт ему совсем не понравился.       — В чертоги? — уточнил Раздор, отвлекаясь от непривлекательных мыслей.       — Тело Хранителя было под корнями Древа. Он умрёт без него за неделю, — покачал головой Война.       Раздор не мог не согласиться. Он хоть и не присутствовал при казни Хель перед битвой на Утёсе, но знал от Ярости, что та уже начала разлагаться без подпитки соками Древа Смерти. Мёртвое — в случае этих Хранителей — всегда остаётся мёртвым. Даже тот амулет, что он ей оставил, сдерживал гниение лишь на время. И не давал никаких привилегий живых. За этими размышлениями Раздора осенило:       — А что, если мы подменим Хель на вот этого?..  — Ткнул пальцем в сторону запылившегося Хранителя на спине Руин. — Технически Древа — близнецы, должно сработать.       — Но тогда Хель сгинет, — покачал головой Война.       — Об этом я позаботился. Какое-то время у нас будет, — отмахнулся Раздор и не глядя схватил пошатнувшуюся Эрин за край плаща, не давая упасть. — Я всё устрою, а тебе надо будет раздобыть земли и крови для неё. — Кивнул головой в сторону ангела. Война с не слишком-то довольным лицом забрал со спины Руин Хранителя и закинул себе на плечо, готовясь погрузить на виверна Раздора. Тот уже звал драконов манком. Закончив закреплять Хранителя ремнями, Война вдруг пристально уставился на Раздора, который следил за Эрин, катающей по земле ногой камушек.       — Кристалл, — пробасил Война, и только тогда Раздор глянул на грудь и увидел, что Ярость взывает к ним.       — Оставлю сестрицу тебе, брат. — Он снял шнурок с шеи и бросил кристалл Войне, который тот грубо словил на лету левой рукой. — Твой просить не стану. — Усмехаясь над миной Войны, устроился в седле, удобнее подобрал поводья и поднял виверна в воздух бодрым кличем.

* * *

      Чума совсем недавно закончила выслушивать доклад начальника гарнизона и теперь стояла позади померкших портальных арок, следя за происходящим в тылу военной части. Время близилось к полудню, ясный солнечный день давал хороший обзор на много лиг от гарнизона.       Хранительница была взята под стражу в городской цитадели, едва Чума передала приказ местному градоправителю. Скорость, с которой организовали все охранные мероприятия вокруг Древа Истока, вполне устраивала Советницу. Однако впереди было ещё много работы: начальник хотел установить комендантское управление, чтобы урегулировать сложности с размещением всё прибывающих и прибывающих войск. Первые оборонительные укрепления уже были сооружены, но ещё предстояло возвести ряд заградительных щитов, дорыть окопы, спланировать искусственные препятствия. И Чума не сомневалась, что всё будет выполнено в кратчайшие сроки. Судя по тому, что она знала о гессатах, они прекрасно смыслили в военном деле, а их рейтарам не было равных. На мгновение она подумала о Раздоре и почти усмехнулась мысли, что ему бы тут точно понравилось.       И всё же её волновало, что одной военной силы будет мало. Они понятия не имели, с кем придётся столкнуться и есть ли вообще у врага армия, кроме полчищ точильщиков. Сейчас бы не помешало просить помощи у шаманов пигмеев, но связаться с Голодом Чума не могла. Её кристалл носила Ярость.       Занятая мыслями, Чума едва услышала за спиной шаги и неприятно знакомый шелест крыльев.       — Советница, прибыл гонец с посланием от генерала Гериона, — отрапортовал конвоир.       Чума неохотно развернулась к подошедшим и протянула руку. Ангел с поклоном вложил ей в ладонь серебряный с позолотой тубус. Провернув верхнюю часть футляра, сломав тем самым печать, Чума с выражением крайней брезгливости вытащила письмо на свет и раскатала. К её счастью, чернил Герион пожалел, ибо текста было немного.        «Уважаемая Советница!       Спешу сообщить, что ситуация у Древа Жизни под полным контролем, несмотря на невосполнимые утраты при переходе. На сегодняшний день не было совершено ни одного нападения, следов неприятеля не обнаружено.       Смею надеяться, что вы и ваш любезный брат находитесь в добром здравии, поскольку назад вернулся лишь один грифон.       P.S. Если решите отправить ответ, мой гонец с радостью выполнит любое ваше поручение.       С нижайшим почтением,       Герион».       Дочитав, представив себе снисходительную мину Гериона, с которой он писал это донесение, Чума принялась методично рвать письмо на мелкие кусочки. Часть клочков вылетала из стальных пальцев, но основную массу она удержала в кулаке и пересыпала в тубус. Закрутила и вернула гонцу.       — Передать что-то ещё? — всё так же в поклоне, не смея поднять глаз, осведомился тот. Солдат-провожатый за его спиной смотрел на ангела с долей насмешки.       — Нет, — рявкнула Чума. — Можешь идти.       Стоило ангелу и конвоиру спуститься по лестнице прочь от Древа, как Чума унюхала в воздухе запах гари. Слишком едкий для тех редких костров или жаровен, в которых не было нужды в солнечный полдень. Крутанувшись, увидела, что с тыла на гарнизон надвигается огромное пылевое облако, что было крайне ненормально при отсутствии ветра. В тылу уже надсадно зазвучал горн. Но времени у них, кажется, не было совсем. Рокочущее облако приближалось слишком быстро, и Чума едва успела набрать побольше воздуха в грудь, прежде чем накрыло весь задник гарнизона. Врезалось в Древо и захватило её с головой. Чувствуя, как её буквально сдувает с места, Чума принялась через силу шагать против воздушного потока. Всё вокруг было серым-серо. Изредка она слышала проносящиеся мимо крики и грохот сметённых укреплений, но продолжала упорно шагать. Если неприятель задумал таким образом смести оборону Древа, она не могла сдать позиций.       Воздушный поток резко ослаб и схлынул, будто его и не было вовсе. Из-за резкой пропажи сопротивления, Чума рванулась вперёд слишком рьяно и лицом к лицу столкнулась с высокой демоницей в сплошной рогатой маске. Чёрная когтистая рука уже тянулась к её шее, но Чума была быстрее и с головы заехала по лицу противнице, отбросив ту на пару шагов. Воспользовавшись заминкой, сорвала с пояса топоры и свела в единую двуручную секиру. Краем глаза оценила ситуацию в гарнизоне: вокруг царила полная разруха, всё покрылось толстым слоем пепла, словно после извержения вулкана, а гессатов — ни живых, ни мёртвых — было не видать. Буквально захлебнувшись яростью, Чума замахнулась секирой из-за головы, надеясь одним ударом развалить демоницу надвое. Сталь прошлась по воздуху и вспорола камни мостовой, где секунду назад стояла гадина. Вырвав оружие из земли, Чума тут же крутанулась, пустив Пагубу полукругом. Но и за спиной никого не оказалось. Тщательно глядя по сторонам, попятилась назад к Древу, готовая защищать его любой ценой. У неё был в запасе козырь, но использовать его она не решилась бы без крайней необходимости.       Под ногой хрустнула ветка, и этот звук глухим эхом прокатился по застывшей округе. Откуда-то сверху, с разлапистой кроны, посыпались листья и хлопья пепла. Вскинув голову наверх, долго вглядываясь в хитросплетения теней и ветвей, Чума слишком поздно поняла, что демоница материализовалась чуть сбоку, в слепой зоне. Она пустила древко секиры под локтем, ткнув ту шипастым наконечником в закрытый широким поясом живот. Развернувшись, нанесла рубящий удар сверху вниз, но опять пропорола лишь воздух. Черный ноготь постучал по наплечнику. Крутанувшись, не увидев никого, Чума не выдержала.       — Выходи и сражайся, тварь! — Она принялась резко вышагивать вдоль ствола Древа, то и дело подкидывая секиру в руке.       Переливчатый смех налетел на нее со всех сторон разом, ввергая в смятение. Поняв, что закрывает древо лишь с одной стороны, Чума ринулась было вдоль ствола, но тут перед ней возникла демоница. Она была готова к удару, но не смогла поднять рук. Вообще не смогла пошевелить ни единой конечностью. Даже дышать стало враз тяжело, грудь будто перехватили в тиски. Это, однако, не умалило попыток Чумы бороться и вырываться. Она видела демоницу прямо перед собой, но не могла достать. И это страшно злило.       — Ты все ещё можешь наслать на меня чёрную смерть, — заметила демоница, склонив голову набок. Только сейчас Чума заметила, что в маске есть тонкие прорези, сквозь которые виднелись жёлтые глаза. — Не-ет, ты не выпустишь столь губительную силу, когда вокруг так много невинных.       Чума застыла. То ли от удивления, то ли от негодования. Она лишь дважды применяла свою силу. Первый раз она сделала это неосознанно, когда они с Голодом сбежали и наткнулись на отряд ангелов. Их вранье было раскрыто, а полученное ранение спровоцировало спонтанный выброс энергии. Настолько разрушительный, что все живое вокруг на десятки ярдов сгнило и осыпалось прахом. Не пострадал только брат. Во второй раз, выполняя поручение Совета, она оказалась в довольно затруднительном положении, и единственным выходом была только эта способность. Тогда она выкосила целый город. Не понимая, как контролировать себя, действовать направленно, Чума зареклась использовать чёрную смерть, несмотря на настоятельные увещевания родни о необходимости тренировок.       — У тебя ещё есть время пораскинуть мозгами, — насмешливым тоном изрекла демоница, залезшая рукой под накидку, неровными клочьями висящую вдоль стройного тела. Вытащила она из-под неё всё ещё живое бьющееся сердце и тут же подняла маску, чтобы впиться в плоть мелкими выточенными клыками.       Чума видела лицо не демона, но серого бесцветного ангела. Факт того, что она уже каким-то образом достала сердце Хранительницы, затмило узнавание. Ещё до вступления в братство Чума много раз видела Габриэллу в чертогах. Знала, каким чудовищем она была на самом деле. Это осознание буквально хлыстом ударило её по лицу, заставив вновь закипеть и сконцентрироваться изо всех сил на ненависти к этой предательнице. Сила проказы, что бежала по её жилам, буквально раскалила их. Дожирая сердце, Габриэлла с удовольствием смотрела, как набухают и чернеют вены на открытых участках тела Советницы, как искажается тленом её юное лицо, заволакиваются мраком ясные глаза.       — Прекрасно, — полушепотом изрекла она, утерев губы от крови, глядя на и то, как плотный барьер, удерживающий Чуму на месте, не пропускает и малейшей смертоносной частицы.       Чума поглядела под ноги, омываемые волнами чёрной смерти, но не могла вытолкнуть их за грань. Однако стараний не умалила и продолжила напирать.       Габриэлла же припала одной рукой к Древу, а второй, сжатой в кулак, пробила кору, с одного удара погрузившись внутрь многовекового ствола по локоть. В следующий миг она вынула наружу трепещущее сердцедрево и свободной рукой принялась снимать с него щепки, дразняще водя перед носом Чумы. Та, хоть и была на пределе сил, не унималась и давила глухой барьер.       — Упрямство тебе не поможет.       С этими словами Габриэлла раздавила сердцедрево, черные пальцы покрылись молочным соком, что потёк вниз по руке, закапал с локтя. На раскрывшейся ладони ведьмы остался небольшой неогранённый лазурный камень, который она быстро спрятала где-то на груди. И глаза её на миг зажглись пугающим огнём. Гнев Чумы утих, ввергая в бессилие. Она больше не могла поддерживать чёрную смерть и сдалась. Волна возвратившейся энергии сбила её с ног, поскольку барьер демоница сняла в ту же секунду. Нагнувшись, схватила наконец Чуму поперёк горла и оторвала от мостовой.       Хлёсткий удар рассёкший воздух заставил обеих повернуть головы. Пурпурный хлыст обвил всё предплечье Габриэллы, шипы впились в кожу, стягиваясь, словно пила. Глядя на подоспевшую Ярость, Чума на миг испытала облегчение и прилив сил, но давление на гортань только усилилось. Свободной рукой Габриэлла схватила натянутый хлыст, обвила пальцами и, резко дёрнув в сторону, порвала. Презрение тут же погасло. Ярость на ходу нажала на крючок, пряча хлыст, призвав вместо него копьё и метнув в Габриэллу. Та по-змеиному уклонилась, не пряча торжествующей улыбки. Но всё же выставила перед собой еле стоящую на ногах Чуму в качестве щита.       — Через три дня. На этом же месте, Всадница. Принесите мне косу.       — Какую нахрен косу? — Сжав кулаки, Ярость не прекращала наступать.       — Ты знаешь. И в обмен мы вернём малютку Чуму.       Прежде чем Ярость успела сделать ещё хоть шаг, Габриэлла осыпалась прахом, унеся с собой и Чуму.