Древо Забвения

      Забвение встретило его глухотой и серостью. По земле струилась дымка, солнце пребывало в полном затмении. Демон и Габриэлла неспешно следовали за своим хозяином. Габриэлла, что-то шептала тощему на ухо, при этом нагло и хищно поглядывая на Смерть. Их сплетни его не задевали и не интересовали. Он хотел вернуть своё оружие и только поэтому снялся с места. Старик был уже далеко от них, почти у самого Древа, до названия которого Смерти не было никакого дела. Он ускорился и обогнал исчадий. Черноокий демон наградил его недобрым взглядом. Смерть не потрудился ответить тем же, продолжив шагать.       Старик обогнул Древо и вдруг скрылся. Смерть быстро огляделся и нашел потайной проход под корни. Только спускаясь по лестнице, заметил, что звуки вернулись. Теперь ему было проще простого выследить старикашку по биению сердца. Узкий земляной проход довольно скоро вывел его в небольшой зал с длинным низким очагом. По углам стояли пустые клетки. Впереди зияли чернотой еще три прохода. Смерть выбрал средний.        Идя прямо, не сворачивая, Смерть толкнул деревянную приоткрытую дверь и оказался в круглом кабинете со множеством шкафов. Потолка не было — над головой довольно далеко тянулся длинный тоннель и исчезал в темноте. Старикан замер посреди комнаты, поставив косу на рукоять.       — Кажется, у тебя моё оружие. — Смерть ткнул пальцем в Вороново Крыло.       — А ты наблюдателен, — с лёгкой полуулыбкой заметил старик.       — Мне ждать, пока ты додумаешься вернуть добровольно то, что моё по праву или?..       — Или мы можем поговорить.       «Началось».       — С какой бы это стати? Ждешь, что за освобождение я упаду на колени и яростно ударюсь в раболепие?       — Этого я ожидал бы от тебя в наименьшей степени, сын мой.       — Сын? — Смерть едва удержался от того, чтобы хохотнуть. Это высказывание действительно позабавило его. — Ты кто такой?       — В ваших летописях я известен как Блаттан.       — Таракан? Впервые слышу. — Смерть увидел, что старик открывает рот, и опередил его: — Дай угадаю. В своё время ты по-крупному облажался. Обугленный Совет незаслуженно приговорил тебя к Забвению. И вот ты здесь, пыжишься вылезти обратно на полотно Мироздания.       — Почти так, — не стал отрицать Блаттан к удивлению Смерти. — Но ты забыл самое главное. Почему ты здесь? — Свой вопрос он задал спокойно, членораздельно. Заставив задуматься.       Смерть помнил, как ненаглядные родственнички заточили его в камень подобно Церувиэлю. Заставить их совершить такую глупость могла только одна вещь — надежда на его исправление. Глупцы. Всегда ими были, навсегда ими и останутся. Он даже подумал, что убить братьев и сестру будет слишком милосердно с его стороны… Поняв, что отвлёкся от главного вопроса, Смерть действительно призадумался, почему он в Забвении, если не был изгнан и даже не умер.       — Вижу, что у тебя нет ответа на этот вопрос, — ровно заметил Блаттан, а Смерть вскинулся. — Присядем? — тощая рука указала на два разномастных кресла.       — У тебя что-то на лице. — Смерть приложил палец к собственной щеке, намекая на рану, оставленную копьём Голода по бездарной случайности. И чему Война его учил?       — Царапина и только, — пожал плечами Блаттан.       — Судя по всему, воевать ты не шибко обучен. И кровь тебе пустить можно. Зачем мне тратить время?       — Но ты уже его тратишь.       — Что ж, я вполне честно пытался тебя не убивать, — равнодушно заключил Смерть и приготовился к броску. В секунду, что он сорвался с места, дважды мелькнула коса — чиркнула по плечу и перед лицом. Острие зацепило маску и скинуло её на пол. От третьего удара Смерть уклонился, поднырнув вперёд под древком. Выпрямившись, захватил его рукой сверху и настойчиво дёрнул на себя. Полотно Крыла дышало в спину, изогнутый наконечник упирался в лодыжку. Старик хоть и не дрогнул, разжал пальцы. Смерть отступил на шаг, разделил косу на две парные и отправил на пояс. Поднял маску с пола и только хотел вернуть на место, как старик снова заговорил:       — У меня есть ещё кое-что твоё. — На вытянутую руку из мрака тоннеля над их головами с карканьем опустился Прах. Ворон, крутя головой и так и этак, следил за Смертью своими чёрными глазами-бусинами, то и дело призывно каркая.       — Ну и на кой мне это чучело? Оставь себе. — Смерть надел маску и развернулся к выходу. Хлопанье крыльев усилилось, а крик птицы он больше не понимал.       — Тогда в добрый путь. Советую посетить западный предел Забвения. Очень похоже на то место, где ты когда-то хотел построить себе дом.       Смерть замер с поднятой рукой, не успев толкнуть дверь. Конечно. Он так спешил слинять отсюда, предвкушая скорую расправу над неугодными, что забыл о простой вещи. Из Забвения не выйти. Если не знать, как. Этот старикан, судя по всему, знал. Развернувшись, резко прошёл к одному из кресел и опустился в него, бросив руки на подлокотники, закинув стопу на колено. Старик, явно довольный собой, уселся напротив в не менее вальяжной манере. Прах перекочевал с его руки на спинку кресла Смерти и уставился сверху-вниз.       — Говори, — нетерпеливо буркнул Смерть, начав мотать ногой.       — Я понимаю, что долгие прелюдии тебе не по вкусу, но без них, увы, не обойтись.       Смерть уже устал его слушать, но пока не перебивал.       — Тебе наверняка известно, как и зачем появились ангелы. Долгое время они служили Создателю, когда тот ещё был близок с Мирозданием. Были его глазами, ушами и волей. И история демонов тебе тоже известна. Как пал Люцифер, разочаровавшись в Создателе и его слепой любви к людям.       — И ты был причастен к его мятежу? — лениво бросил догадку Смерть.       — Не совсем. Видишь ли, Люцифер, как ангел, служил в роли испытателя людской воли, их пороков и страхов. Видя, как смертные терпят поражение за поражением, не замечая их редких побед, Люцифер провалил и собственное испытание. Утянув за собой несметное число ангелов.       Моя же история началась, когда не было ещё ни ангелов, ни демонов. Никого. Был только я. И Создатель.       Смерть не сдержал громкий смешок.       — Ты хоть представляешь, скольких таких «первых» сынов Создателя мы пересажали в казематы Совета, старик?       — Вполне, — закивал он, — учитывая, что половина оказалась здесь. И всё же первым был я. Не ангелом, и не демоном. — Смерть поймал его многозначительный взгляд и насторожился. Подтверждение он увидел в глазах старика. — Я был первым нефилимом. Первым живым и разумным результатом экспериментов Создателя. — Видя немой вопрос Смерти, пояснил: — Долгое время ему не удавалось стабилизировать ангельский свет. Его посланники гасли на глазах, видоизменялись, превращаясь в демонов. Я был промежутком. И я был тенью…       — Как Лилит получила такое знание? — недоверчиво спросил Смерть.       — Это я ей подсказал рецепт, сын мой.       Смерть сжал подлокотники, но быстро отпустил. Ему было противно такое обращение. «Сын мой», — нервным тоном передразнивал старика в голове, отчего злился ещё больше.       — Значит, тебя изгнали сюда где-то в промежутке от становления нефилимов до их уничтожения?       — Гораздо раньше. И чтобы понять мои мотивы, ты должен вспомнить своего старшего брата. Авессалома. У вас не было дома. Вы были брошены на произвол судьбы…       — Наверное, за это стоит поблагодарить маму… и папу? — съехидничал Смерть.       — Когда я помогал Лилит, у меня не было намерения обречь всех вас на повторение моей судьбы. Я лишь хотел показать Создателю, что подобные мне заслуживают места в Мироздании. В отличие от всех вас, я был одинок. И я был уникален. Во мне уживались свет и тьма. И из-за последней Отец отказывался сотворить мне пару. Я был обречён в полном одиночестве смотреть, как ширится и растёт Мироздание, как появляются новые народы.       — То есть ты замыслил против Создателя потому… — Смерти было крайне весело и тошно от осознания услышанного, — потому что он не сотворил тебе женщину?       — А как тебе самому жилось до того, как ты повстречал свою избранницу? — сцепив пальцы в замок, ответил вопросом на вопрос Блаттан.       — Не могу жаловаться, — безразлично бросил Смерть, припомнив всё идиотские проступки родичей.       — Потому что у тебя были братья и сестра. Я же был один. Создатель и тот меня покинул, когда его детей стало слишком много.       — Так за что тебя изгнали? — Смерти уже не терпелось закончить этот разговор.       — Поскольку я был подле Отца при всех его бесчисленных творениях, я знал, как создать собственный мир. Собственную расу. И в тайне от всех я принялся за работу. То, что ты видел там, — тонкий палец устремился вверх, — должно было стать домом для всех нефилимов. К несчастью, я был слишком молод и наивен, думая, что Отец оценит мои старания по заслугам. К тому же я посягнул на святую святых — власть творения. И семя Древа Жизни. Ведь любому миру нужен свой хранитель. Это семя могло послужить связующим звеном в общей цепи. Сделать его равным всем прочим. Но Отец моих стараний не оценил. Так весь мой мир был отправлен в небытие, предан Забвению. Меня же изгнали следом.       Несмотря на суровость здешней атмосферы, я не терял надежды вернуться в мир. Всё-таки с собой у меня было семя, которое я взрастил, надеясь пробиться к общемировой сети. Веками использовал Древо Забвения, чтобы проникать в ваш мир. Нематериально, увы. И всё же следил за тем, что происходит. Видел, как появился самый первый живорождённый ангел. Ты её знаешь.       Смерть, начавший скучать, навострился.       — Когда родилась Эриниил, я понял, что она сыграет важную роль в моём замысле. Как и когда это случится — я не знал. Знал только, что она нужна не для исполнения воли Отца. Несколько веков спустя пал Люцифер. Град Света раскололся. Как и сердца многих ангелов. Одно такое сердце мне удалось заполучить. Цириан и беглая Фиваниил зачали своих близнецов под Древом Истока. То место, по которому я в последний раз ступал по Мирозданию, ещё носило мой отпечаток. Я ухватился за него и смог сделать первый шаг — избрал их детей для служения своей цели.       — Хочешь сказать…       — Твой сын тоже был избран, — кивнул Блаттан.       — Если память мне не изменяет, мы были достаточно далеко от Древа, когда… — скривившись в отвращении, Смерть не стал продолжать.       — Древо Ада и Древо Забвения близки друг другу. И уж тебе ли не знать, как далеко раскидывается тень первого.       Смерть не понимал, как ему на это реагировать. Он, как и родичи, тоже был способен на идиотские поступки. В прошлом. Не теперь. Рассказ таракана относительно развлёк его, но не отменял намерений. Поглядев на руки, забрызганные кровью племянничка, подумал, что сейчас самое время ловить одуревшего от ненависти Войну и остатки его помёта. А там, глядишь, и Деймос под руку подвернётся… Смерть всем нутром ощутил, будто его лба коснулся ледяной палец. Таракан сидел на месте, пристально глядя на него. Смерть знал, что он делает, и тут же вскочил на обе ноги.       — Полезешь в мою голову ещё раз, и я сниму тебе башку.       — Стало любопытно, как много успела сожрать пустота. У тебя осталось не так много времени, сын мой.       — О чём ты? Я бессмертен и неуязвим.       — Тем хуже для тебя. — Блаттан поднялся с места и замер в двух шагах от Смерти, горделиво распрямившись. — Когда что-то одно уходит, оставляя после себя пустоту, всё остальное поглощается ею. Тебя ждет безумие и полное забвение. Если только…       — Если только я не пойду к тебе на службу, — раздражённо заключил Смерть.       — И что же в том плохого? У тебя будут вполне конкретные задачи, методы выполнения которых меня не волнуют. Я дам тебе и цель, и свободу.       — Ты кое-чего не учитываешь. Мне всё ещё небезразличен Баланс. А то, чего хочешь ты, явно его нарушает.       — И как же ты хочешь исправить гибель двух мировых Древ? — Если б мог, Смерть бы поперхнулся.       — Ты, кажется, собирался вернуться в Мироздание? Разве нет? И запустил процесс самоуничтожения?       — Для меня нет пути назад, в вашу реальность, — покачал головой Блаттан. — Я в силах ступать только по осколкам. Нет, всё, что я могу, так это переместить её сюда. Установить свой порядок и свой Баланс.       — Стать Богом, другими словами, — язвительно подвёл итог Смерть, скрестив руки на груди.       — Даже если так, отчего бы тебе не встать на мою сторону? Я гарантирую, что тебя не постигнет безумие, а ты в свою очередь несколько ускоришь процесс поглощения. Ты так или иначе послужишь на благо моему делу. В безумии или же добровольно — решать тебе. — Блаттан тронул амулет на шее. Смерть разглядел на нём два мелких камня и древний символ их народа. Руну перворождённых. Из-под их ног столпом поднялся вихрь, взлетевший по тоннелю. Над головами раскрылся портал, по краям которого клубилась и металась лиловая дымка.       У Смерти не было ни капли доверия к словам таракана. И всё же он допускал вариант, что внутренняя пустота сожрёт его полностью. То, что он с собой сделал, было недальновидно, как минимум. «По-идиотски». Если таракан мог дать ему время, чтобы разобраться, как взять пустоту под контроль, что ж…       — Ну и что мне нужно делать, папаша?       — Дождись Габриэллу в останках Ортуса. Она объяснит план действий.       — Ты же не думаешь, что я буду подчиняться ведьме? — сузив глаза, ткнул пальцем в сторону таракана.       — От тебя требуется только одно. Быть тем, кто ты есть. — Белый взор многозначительно вспыхнул, а Смерть понял намёк.       Ступив правой ногой в невидимый вихрь, позволил оторвать себя от пола, взлетев к черноте портала. Следом раздалось хлопанье крыльев и протяжный крик ворона, устремившегося за хозяином.