Последний выстрел

С утра пораньше Гоголь потащил всех к старой мельнице, чему никто ничуть не был рад. Особенно был возмущён Бинх, он всё утро что-то бубнил. Саша его не слушала, она в целом никого не слушала, а просто шла, думав, что будет дальше, и ещё о чем-то своём потаённом. Погода была паршива. Она никак не отличалась от вчерашней. Воздух, конечно, несправедливо сравнить с Петербуржским: он был свежим и бодрящим, и даже мигрень, на которую Александра часто жаловалась, на время перестала её мучить. Шли они небольшой компанией: Гуро, вышеупомянутый Бинх, Гоголь, два казака, (непонятно с какой целью взятые Александром Христофоровичем), и сама Мюллер. Чтобы дойти до мельницы, необходимо подняться на холм, что сделать не так просто, как кажется на первый взгляд. Холм тот зарос травой со всех сторон. Так, что не подобраться. Земля рыхлая, и ноги в ней проваливаются. Когда же высота была наконец достигнута, перед глазами выросла не долгожданная мельница, а развалины, не представляющие из себя ничего стоящего. — Ну что, господин писарчук, прогулялись? — с перекосившейся от недовольства гримасой проговорил Бинх. В чем-то все присутствующие с ним согласились. Поднял всех в такую рань, чтобы показать старые развалины! — Мельница была здесь! Александра Львовна сказала, что я просто устал, но ко мне во сне приходила девушка, просившая о помощи, — Гоголь уверенно оправдывался, не сомневаясь в своих словах, пока не начал смутно догадываться, что его принимают за сумасшедшего. — Я тоже здесь была, но с того раза тут ничего не поменялось, — Гоголь расчитывал на поддержку Александры, но вовсе напрасно. — Это же моя крылатка! — Николай Васильевич забрал одежду у держащего её Тесака, который стоял, мялся, пытаясь что-то вымолвить. — Так ты говорил, тут ты мельничиху-то видел? И что Оксаной звали. — Да… — уже не так самоуверенно бормотал Николай Васильевич. — Господи, помилуй, — он явно что-то знал, поэтому Гуро сразу оживился: — Откуда Вы знаете? — Так это же все знают. Дело лет тридцать назад было, ну, говорят, хорошая дивчина была, покуда не потонула. А потом у неё отец с ума сошёл и тут же повесился, а мачеха уехала вовсе. Плохое тогда лето было… — Тесак! Ну что ты несёшь! — уже переходя на крик, возмущался Александр Христофорович, — ну как это может быть мельничиха, которая утонула тридцать лет назад. Яков Петрович, или ваш писарчук мёртвых может воскрешать? — Способности Николая Васильевича могут оказаться за пределами вашего понимания. — совершенно спокойно отвечал Гуро, проходя дальше. — Тогда ведь ещё несколько дивчин пропало, с десяток, кажись, — добавил Тесак. Тут Саша заметила, как у Александра Христофоровича беспокойно забегали глаза, и он изрядно поменялся в лице. — Вы что, хотите сказать, что в уезде уже были подобные случаи, и вы молчите? — переходя на тон выше, возмущался Гуро, — вы вообще соображаете? Вы хоть понимаете, почему я здесь?! — он уже орал, — или вы намерено скрываете эти преступления?! — Яков Петрович, я попросил бы вас… — Бинх пытался что-то объяснить, но его сразу же перебили: — Я попросил бы вас отвечать на мой вопрос! Тут Саша поняла, что надо срочно вмешиваться, а то не будет у них больше общего дела — перебьют друг друга. — Яков Петрович! — кладя руку ему на плечо, начала Александра, и тот сразу обратил на нее всё своё внимание, — ну разве Вам не известно, какой суеверный народ в этих местах? Видимо, Александр Христофорович просто хотел присечь произвол, народ бы стал нервничать. Александр Христофорович, я права? — Мюллер в надежде перевела взгляд на Бинха. Он же стоял с каким-то потерянным видом, но при этом восхищённым тем, как она легко их утихомирила. Бинх незамедлительно ответил: — Да, именно это я и хотел сказать. Эти убийства связать невозможно, нынешний убийца, — он показал где-то ниже пояса, — вообще может быть не родился. Гуро неодобрительно сверил его взглядом, развернулся и кинул: — Саш, пошли. Александра сразу поспешила за Яковом Петровичем, оставив Александра Христофоровича. Он немного нервничал.

***

Мюллер проснулась удивительно рано, чему сама была рада. Умывшись, одевшись, ещё раз оглядев свою комнатушку, девушка решила выглянуть в окно. Увиденное там ужасно её испугало. Ганна, милая девушка, хозяйка гостиного дома подкинула Гуро с такой страшной мощью, что тот улетел в ближайший сарай, поломав его крышу. После, девушка с невообразимой силой принялась душить Гоголя. Александра, недолго соображая, кинулась на выручку своим товарищам, на ходу заряжая револьвер. Преодолевая ступеньки гостиного дома и стены из застывших в ужасе крестьян, она уже старательно целилась в Ганну. Расстояние всё сокращалось… Два оглушительных выстрела раздались одновременно. Напротив девушки стоял Александр Христофорович, также с револьвером, на готове. Как только ведьма провалилась навзничь с дырой на всё лицо, из сарая вышел Гуро со смехом. — Какой пассаж, господа! — кричал Яков Петрович, продолжая радостно улыбаться, и смотрел на немое недоумение в лицах Александра и Александры. — Вы прекрасно стреляете, Александра Львовна, — сам не до конца осознавая, что сейчас делает, Бинх с гордостью похвалил Сашу. — Ну а Вы всегда хорошо стреляли, — убирая револьвер, отвечала Александра, не думая, какую боль она причиняет этими словами оппоненту. Только сейчас она заметила, что у Ганны нет руки. Видимо, догадки Николая Васильевича подтвердились. Оценив состояние Гоголя, который всё ещё лежал прижатый к столу, девушка помогла ему встать и получила в ответ короткое ,,спасибо’’. — Тесак, приведи казаков, надо осмотреть дом Ганны, — скомандовал Саша своему подопечному.

***

Александр Христофорович думал уже второй день, и сейчас его навязчивая мысль превратилась в неизбежную горькую реальность. Преступление они раскрыли, завтра дознаватели и Гоголь уезжают в Петербург. И она снова уедет? Просто уедет, сделав вид, что ничего и не было? Неужели они даже ни разу не по говорят друг с другом? А как жить ему? Он твёрдо уверен, что горячо любил её всё это время, любит и будет любить. А она забудет, как безобразный сон? Всё не давали покоя её слова: ,,Вы всегда прекрасно стреляли’’. Это злая издёвка? Значит ей всё равно? Чересчур много вопросов… Неужели она не хочет его видеть? Зачем тогда было приезжать, делать ему больно и снова уезжать? У него не получится поехать за ней, пусть безумно хочется… Но не может, никогда не мог. Хотя так оно и должно быть: он сослан в какую-то глушь, а она — молодая девушка, которой ещё жить и жить. Но как жить ему? Все эти мысли ураганом крутились у него в голове, отдаваясь колючей болью в сердце. Значит, так надо.

***

Вечерело. Погода дышала приятной прохладной. Все четверо собрались возле гостиного дома. Они не знают, что обсуждать, поэтому уже полчаса просто сидят, любуясь чудесным ночным небом. На нём не виднелись звёзды, но оно и так было прекрасно. Крестьяне же со своими делами бегали и суетились, для них день ещё не закончился. — Ну, в любом случае всё закончилось прекрасно! Яков Петрович и Александра Львовна с нашей помощью поймали убийцу, убийца оказался не в сопротивлении и погиб, отчёт получится прекрасный, — хоть как-то пытался разрядить обстановку Александр Христофорович. — Завтра ехать в Петербург, хочется завалится спать, — сказав это, Гуро встал, поклонился, пожелал всем спокойной ночи и удалился. — Я тоже пойду, замёрзла, всем приятных сновидений, — не желая оставаться в компании Гоголя, девушка, последуя примеру, откланялась и отправилась в свою комнату. Она уходила с ощущением на себе взгляда зелёныйх глаз, но не обернулась. Севши на кровать, Саша погрузилась в свои мысли. «Неужели ему настолько всё равно, что он даже не предложил поговорить? — рассуждала сама с собой Александра Львовна, — Неужели после встречи со мной ему всё равно? Я-то уеду, но не смогу жить дальше, зная, где он. Поговорить бы нормально. Но только когда? Он конечно сильно изменился, жизнь его потрепала, но где-то в глубине души он остался точно таким же, каким был раньше.» Сидела она долго. Вдруг, за окном начали полыхать острые языки пламени. Что-то горело! Девушка почувствовала запах гари и дыма. Наконец, обратив на это свое внимание, Саша мгновенно рванула с места. Подбежав к дому, откуда полыхал огонь, (как позже выяснилось, это дом убитой Ганны) девушка увидела лежавшего на земле Николая Васильевича, которого держал Тесак с раной на лице. Александра застыла со страхом в глазах. Но тут в окне промелькнуло знакомое красное пальто, и крик Гоголя: — Яков Петрович!!! — орал он, разрывая глотку. Тут до Саши дошло… Яков Петрович дрался с всадником, с душегубом, как на картинках, нарисованных народом. Она было из-за всех сил кинулась к дому, но чьи-то большие мужские руки схватили её. Мюллер не сообразила кто это, в этот злочастный момент ей было не до этого. По её щекам текли горячие слёзы, ноги подкашивались, и она опустилась на колени. Человек, так крепко держащий её, опустился к ней. Лицо обжигал огонь, как только она последний раз душераздирающе прошептала: «Яков Петрович», свалилась балка, накрыв их огнём. Больше было не видно ни душегуба всадника, ни красное пальто Гуро. Саша развернулась и прижалась к груди человека, всё это время держащего её. Она до сих пор не помнила кто это, ей было очень больно, и эта боль пеленой затмевала разум. Это чувство потери, потери напарника, потери друга, потери человека, который поддерживал её на протяжении всех пяти лет знакомства. Трудно передать словами, что ощущала Саша. Этот кто-то стал гладить её по голове, явно пытаясь успокоить, ничего не говоря. В борьбе любых слов и чувств чувства взяли верх. У Гоголя была истерика похлеще, как от потери отца или матери. Бедный Тесак еле держал его. Спустя некоторое время Александре стало интересно, кто её держит. Подняв голову, она увидела… его, того, которого искала, того, которого меньше всего ожидала увидеть, того, которого любила. Встретившись глазами, они просто смотрели друг на друга, не решаясь ничего сказать. — Александр Христофорович! — внезапный голос Тесака, зовущий своего начальника. Бинх встал, ничего не сказав. Он, конечно, хотел, но никак не решался, да и не решился бы. Саше здесь делать нечего, поэтому она не придумала ничего лучше, чем пойти отдохнуть, поспать. Перед тем, как заснуть, её посещало много плохих мыслей. Но в конце концов она провалилась в рваный сон, проспав от силы три часа.

***

С пробуждением у Саши была тяжёлая чумная голова с миллионами неспособных сформулироваться мыслей. Выйдя на улицу, она тут же увидела бричку, Гоголя и Бинха, который что-то объяснял. — Там мало что осталось, но лучше дома хоронить. — О, Александра Львовна! Вы уже собрали вещи? — с некой грустью спросил Гоголь. — Я никуда не поеду. — Как? — тут уже вмешался Александр Христофорович. — Убийца не пойман. Перед тем, как приехать, мы с Гуро подписали договор, в случае чего я становлюсь на место Якова Петровича. Я думала, и вы не убежите так быстро. — Конечно! В таком случае, и я остаюсь! — немного повеселев, ответил Николай Васильевич, — Яким, разгружаемся! Яким — его слуга, что-то пробубнил в ответ, плюнул и пошёл разгружать бричку. Бинх постарался изобразить недовольство, но в душе был искренне счастлив: он побудет с ней ещё немного времени. Как же хорошо…