Юность

Ветер пел в стенах давно заброшенных зданий. Эта песня точно не звала пионеров на зарядку. Скорее убаюкивала, успокаивала, звала за собой в глубь лагеря. Та манящая мелодия была колыбельной. Но нет, не той, что любящие матери поют своим детям перед сном, дабы успокоить и призвать самые добрые сны. Злая колдунья пела ребятам эту песню, которая показывала далёкие страны, высокие деревья, бескрайние океаны. А затем, схватив за ноги, как тряпичную куклу, тянула вниз. Хватала своими костлявыми руками и тащила в холодные объятия опустевшего лагеря, который никогда уже не встретит новую смену, вожатых, пионеров. Никого здесь уже не было. Кроме нас троих. Мы осматривали лагерь с половину дня, и вот, к чему мы пришли: вокруг лагеря очень высокий забор, сверху которого колючая проволока. Через несколько шагов Мальвина с Артемоном и Пьеро. Вдоль аллеи на каждой стороне было по четыре корпуса (стояли они в шахматном порядке). На левой стороне находилась столовая, а за ней театр. Посередине зал для дискотеки, позади место для костра. Ну а справа от зала медпункт, за которым была спортивная площадка. В общем, лагерь был достаточно большим. Мама рассказывала, что в её детстве было два четырёх или пяти этажных корпусов, точно не помню, честно. И что не было зала для дискотек, они проводились в театре. Тут было интересно, но жутко. Мы поели и решили пройтись по корпусам ещё раз. Кстати! Не только я взяла еду. Макс тоже решил. Он сделал нам три тоста с павидлом и купил пять (!) пачек лапши быстрого приготовления. Он аргументировал это тем, что потом мы поедем на озеро и там ещё раз перекусим, ну а дальше домой. Нам этот план очень понравился. Горячей воды у нас не было, так что мы решили заливать её простой, которую взял Слава. Мы с мальчиками пошли в первый корпус. От кроватей почти ничего не осталось. Но шкафы целы, хоть там и поселилась разнообразная живность. В корпусе также была и ванная, в которой я сделала пару снимков. Мне нравилось в этом здании. Даже казалось, что я слышу горн на улице. Я закрыла глаза, сидя в душевой кабине. Представила вокруг себя девчонок, которые обсуждают секреты, мальчиков, а некоторые делились, кем хотят работать, когда вырастут. Все умываются, чистят зубы, зевают и потягиваются, нехотя собираясь на зарядку. Я открыла глаза. Снова услышала голоса своих друзей, капающихся в когда-то кому-то принадлежащих вещах. Они находили книги, записки ребят, даже нашли чей-то голубой носок. А я сидела в душевой кабине, обнимая колени. Через пол часа мы разошлись по трём корпусам. Достали телефоны и снимали всё, что видели. А солнце уже садилось. Оно обволакивало растения и постройки своим мягким светом. Сфотографировав закат, двинулась в сторону ворот, где увидела мальчишек. Они были явно чем-то не довольны. Слава ругался самыми чёрными словами. - Слав, я уверена, что это не стоит подобных выражений. - Оно закрылось. - Макс стоял рядом с отсутствующим видом. - Я прикрыл за нами дверь и оно не открывается. - Славка начал тянуть ворота на себя и сильно потряс, но они не сдвинулись с места - Чёрт бы их побрал, сволочи! - и ударил по ним ногой. - То есть как закрылись? - у меня начали трястись руки. - Алён, у тебя проблемы со зрением или слухом? На, посмотри, подёргай что ли. - Слава очень злился на себя, на нас с Максимом и конечно на всю ситуацию. Макс снова заговорил. - Так, паникой и яростью мы ничего не сделаем. Может попробовать залезть наверх по дереву? - и указал на дуб стоящий в паре шагов от забора. - Там проволока. Даже если мы залезем и попытаемся перепрыгнуть - расшибёмся. Там слишком высоко. - вмешалась я. Думали мы ещё долго. Всем было страшно, ведь уже темнело. Пока мальчики обсуждали способы выбраться, я сидела рядом на коленях. К глазам подкатывали слёзы, а к горлу ком. Почему-то первым делом представила маму, которая возвращается домой. Как она ищет меня и не находит. Как пытается позвонить мне, следом родителям Славы и Максима, а потом в полицию. Как плачет. Это был самый безответственный мой поступок. Стало так стыдно перед ней. А вдруг мы не выберемся? Слёзы полились рекой страха и стыда. Я уже хотела громко всхлипнуть, но в мозгу возникла режущая, кровоточащая мысль. А из-за чего закрылись ворота? Их закрыл кто-то? Следовательно... Мы здесь не одни. Я снова вернулась в реальность. Мои друзья, стоя в нескольких шагах от меня начали ссориться. Решила подойти и взять их за руки. Они умолкли. Приложила палец к трясущимся от сдерживаемых рыданий губам. - Ворота не закрылись сами собой. Нас заперли. - прошептала я. - Надо найти место, где спрятаться. Мальчики переглянулись, кивнули и попытались меня успокоить. Всё оставшееся до темноты время мы искали место для ночлега, старались быть настолько тихими, насколько это возможно. Трава не шелестела у нас под ногами. Было ощущение, что я лечу в сантиметре от земли. Слава нашёл укромное место. В театре под сценой. За поеденным молью занавесом мы нашли дыру, через которую и пробрались в наше убежище. Тут было ужасно грязно, темно и холодно, за то никто бы не догадался нас тут искать. Мы со Славой легли спать и договорились с Максом, что завтра буду дежурить я, если не найдём всё-таки способ выбраться. Заснула я не сразу. На полу лежать было жёстко. Слава провалился в сон очень быстро, а Максим начал шёпотом рассказывать какие-то истории из школы, чем меня и успокоил. Отбой. В большом корпусе на третьем этаже девушки не спят. Пара подружек где-то достали карты и играют в них, а светловолосая девочка в кровати возле окна рисует вожатого их отряда. Рисунок получался не очень красивым, что очень её расстраивало, но не останавливало. Я сидела на подоконнике, наблюдая за каждым движением карандаша. Меня никто не замечал. Словно приведение могу подойти к кому угодно, но хочется остаться здесь. Есть стойкое ощущение, что мне знакома эта блондинка . Да это же маленькая мама! У неё получилось исправить портрет и она лучезарно улыбнулась мыслям о милом важатом Коле. Её первая любовь, она мне говорила. Мама всё ещё сияла. Так интересно, улыбка с годами вообще не изменилась. Как же я скучаю. Так хочется вырваться, побежать, что есть сил, и с разбега упасть в её тёплые и любящие объятия. Как же беззащитна я без неё. Даже не могу ей позвонить из-за отсутствия связи. - Алёна, Алён. - Что случилось? - Макс куда-то ушёл. Когда уходил, разбудил меня и что-то сказал, но я спросонья не понял. И мы услышали стук. Очень громкий. По железу. Пара минут раздумий и мы поняли, что происходит. - Наверняка здесь есть сарай с садовыми инструментами! - Он нашёл там что-то? - растерянно спросил Слава. - И теперь стучит этим по воротам. Пытается открыть? - Этого идиота может услышать тот, кто нас запер! - Чуть не вскрикнул он. Мы сорвались с места. Вылезли из-под сцены и побежали к дверям театра. Тут уже нужно было двигаться тише. Луна давольно ярко освещала всё вокруг, так что заблудиться не получится. Мы двинулись вдоль забора, так как бежать прямо по аллее было очень глупо. Но когда преодолели половину пути к спасению друга, стук стих. Что с ним случилось? Он внезапно решил вернуться к нам? Почему вдруг? Он уже слишком сильно привлёк внимание. Что нам делать? Слава резко повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза, поняв, что могу разрыдаться. - Алёнка, мы не знаем, что с Максимом. Он поступил очень не разумно, подверг нас троих опасности. Нам нужно поступить умнее. Да, он наш друг. Да, мы хотим его спасти. Но так мы скорее всего пойдём на верную смерть. Нужно скорее вернуться в театр, пока туда не вернулся кто-то другой и попытаться закрыть двери. Ночевать будем около них. И если вернётся Максим - пустим его, а утром поищем новое убежище, чтобы этот человек нас не нашёл. Если не вернётся, будем искать его утром вместе, ладно? - видно было, что ему тоже страшно. Он переживает за нас, но остаётся храбрым и старается размышлять здраво. Я им восхищаюсь. Мы побежали обратно, закрыли двери всем, чем можно. Благо они открываются внутрь, что упростило задачу. Какие-то доски мы вставили в ручки, подвинули туда фортепиано. Туда же переместили несколько кресел, на которые и сели. Я не спала - дежурила. Слава рядом тоже, не получается уснуть в такой ситуации. Как можно спать, когда даже с открытыми глазами не знаешь, где опасность?