Our Stories

Даже сейчас, когда прохладный ветер ласкал кости, а прекрасный вид манил взор, не верилось, что инициатором этого была она. Сана действительно сильно боялась высоты, сколько Гличи её знал, она ненавидела отрывать ноги от родной, надёжной земли. Порой даже самый незначительный для него подъём заставлял её трястись от страха, сжимая ладони до побеления в костяшках пальцев. Это сыграло роль даже в выборе транспорта — девушка не обратила внимание на процент смертности, решив приехать к нему на поезде, чем очень сильно взволновала учёного, заставив его ночевать на перроне в ожидании вагона, везущего ценный груз. Сейчас же они бок о бок сидели на крыше местной девятиэтажки и глядели на закат с высоты птичьего полёта. Девушка даже притащила с собой тарелку бутербродов — таких себе, обычных, с двумя кусочками варёной колбасы и маслом. На её плечах был одолженный любимым плащ, её волосы были собраны в обычный пучок и так всё это было по-домашнему, что душа Гастера не находила себе места за рёбрами. А Сана даже не планировала это как что-то романтичное, просто желая показать хороший вид, но то, как это ощущал Джи превосходило все посиделки в богатых кафе и самые дорогие номера не могли сравниться с этой старой крышей. Мужчину мучили мысли о том, что юная леди оказалась гораздо более глубокой, чем он представлял. Когда она стала постепенно открываться перед ним, проявляя всю свою сущность, когда её перестала беспокоить его реакция на слегка порванный домашний носок она стала... Реальной. Спокойной и в то же время по-своему эмоциональной. Беззаботной и в то же время в её голове почти всё время были мысли о том, что нужно делать ради того чтобы жить а не существовать... Это вовлекало. Впервые Гастер не мог толком понять её, впервые наткнулся на подводные камни в, казалось бы, чистом и мелком пруду. И он знал, что так просто в ней не разберётся, возможно даже жизни не хватит для этого. Он знал, и потому хотел хотя бы как можно дольше держать девушку рядом. Даже если это означало связать с нею судьбы. Когда солнце уже скрылось за горизонтом учёный прочистил горло и заговорил. — Сана, мы довольно давно вместе, верно? — Год или два. — Кивнула она, укутываясь посильнее в приятно пахнущую вещь. — Я подумал... Может, нам пора стать кем-то большим? Я имею ввиду, мы и так близки, мы расписаны, но мы так и не заключили свадьбу в понимании монстров... Ответом на странную формулировку стал вопросительный взгляд. — Мы, монстры, тоже даём обещание, верно? Но, кроме этого, мы разделяем наши души. Это открывает нас друг перед другом не требуя наших слов. — Вы просто соединяете свои души в одну или как? Учёный прижался к тёплой девушке сильнее, выронив тихий смешок. — Нет, это работает не так. Мы просто прикасаемся к душам друг друга. Это позволяет нам ощутить абсолютно все чувства и эмоции, которые испытывает партнёр. Мы узнаём о его опыте и о каждом событии, что оставило отпечаток на нём. — Звучит интересно. Хочешь знать обо мне больше, верно? Настроение Саны изменилось на безпричинную на первый взгляд грусть. Джи перевёл блуждающий взгляд на её лицо и аккуратно убрал ей за ушко прядь волос. — Ты права. — Я тоже хочу узнать тебя лучше. — Тогда, сделаем это? — Ага. Начни ты а я подхвачу. Гастер шевельнул рукой и все краски мира слились для девушки в небольшом сердечке перед её грудью. Оно трепетали даже от одного взгляда, но тёплые ладони аккуратно подтолкнули её к мужчине. Он думал лишь миг, после чего поймал душу и ахнул, погрузившись в подробности чужой жизни. Детство, яркие краски вперемешку с серыми стенами больниц и санаториев. Подростковый возраст, белые листы в клеточку, цветные ручки, коричневые стены отеля родителей. Первая серьёзная ссора с родителями. Побои, крики... Новый город, новая надежда... Гастер, лаборатория, интерес, багрянец на руках — Джи ощутил зуд на запястьях, в волнении просматривая моменты тяжёлого выбора. А вот и эта крыша, тепло, почти физически согревающее грудь. Учёный выпустил душу Саны и та вернулась на место, оставляя у девушки ощущение гложущей пустоты и наготы. Теперь, её очередь — привычное движение и белоснежная, яркая душа находится в тёплых руках. Образы, звуки и термины мгновенно заполнили её пустоту доверха. Туман, злость, страх — воспоминания Гличи начинаются с войны, словно он был рождён там, на поле боя, с оружием в руках. Тьма, проблески света и отражение его от драгоценных камней, лаборатория — создание Ядра, что повлекло за собой отчаянье, бурю эмоций первого отцовства, новые силы и ещё один равный по силе прежнему шквал. Вновь туман, агрессия, жар — девушка дёрнулась, словно наяву ощутив как вместе с Гастером стает нематериальной. Вспышка серых эмоций, агрессии, безудержной грусти. Надежда, что всё усиливалась, росла вместе с интересом и чем-то розовым, тянущимся, как патока... СТРАХОМ. Туман. Он стал казаться родным и успокаивающим... Он скрывал за собой те ужасы, что долго снились Гастеру в кошмарах. Новый мир. Слабая надежда. Сана — интерес, медленно переходящий в зависимость и сильное влечение, желание защитить, обладать, сохранить... Девушка ощутила слёзы на своём лице и быстро вытерла их, возвращая душу Гастеру и, дрожа, прижимаясь к нему сильней. Долго ещё они сидели так, в полном единении глядя на звёзды над их головой и размышляя над тем, что узнали друг о друге... Аж пока тучи не закрыли небо, заставив уже под утро спуститься к себе.