Разведи огонь (если твёрдо выбираешь меня)

Они болтают, выходя из клуба, потому что последние несколько недель — это нервы, планы, энергия, которая не находит выхода, бульварные заголовки, подогревающие интерес, и отсчёт дней до матча с Уэст Хэмом. Ребекка почти не спит ночью и едва может найти покой днём, и судя по виду Теда он ничуть не лучше. Но он приносит ей по утрам печенья, задаёт глупые вопросы, — сегодня он спросил "какая у тебя была любимая игрушка в детстве" и она призналась, что у неё была кукла, которую она таскала везде с собой вплоть до школы, — и шутит, глядя на неё своими невероятно теплыми карими глазами, как топленный шоколад. От сладкого болят зубы, но это не важно, потому что Ребекка никогда не умела сдерживаться. В клубе уже давно никого нет, и они последние, кто остался, и в воздухе тяжелый влажный туман после дождя. Тед протягивает ей руку, чтобы она могла перешагнуть лужу. Тед протягивает ей руку, словно это самое естественное движение в мире, не прекращая болтать о случае, когда они с Бердом напились в колледже и пришли на занятия пьяными. У него тёплая широкая ладонь, а у Ребекки на губах улыбка, потому что он, очевидно, драматизирует и играет с деталями, но она всё равно замечает, как он аккуратно помогает ей. Тед замечает, что она замечает, и очаровательно бормочет, опустив взгляд вниз, туда, где в луже растекаются их размытые силуэты: — Осторожно, босс, мы не хотим, чтобы ты намочила свои ноги и простудилась. Я готовлю отличный бульон, по рецепту моей ба, но всё равно, никому не нравится болеть. Я рассказывал историю про то, как однажды почти потерял сознание прямо на свидании, потому что отказывался признавать, что заболел? Так вот... Он продолжает болтать, а его рука едва-едва придерживает её за локоть, и Ребекка остро чувствует это прикосновение даже через несколько слоев одежды. Отчего-то эта мысль её волнует, хотя это всего лишь Тед.

***

Они проигрывают первый мачт с Уэст Хэмом, и она знает, что Руперт не упустит шанса позлорадствовать. Иногда она думает, любил ли он когда-то её и приходит к выводу, что его любовь была громоздкой и тяжелой, словно он снисходил до неё. Они никогда не были на равных, хотя дело даже не в двадцати годах разницы. Просто Руперт любит себя, и его чувств едва ли хватает на кого-то другого. Но она помнит, как он смотрел на неё в начале их отношений, в первые несколько лет после свадьбы, как он хотел проводить с ней время и какие слова он говорил, жадные прикосновения и сюрпризы вроде путешествия во Францию просто для того, чтобы поужинать с видом на Эйфелеву Башню. Хорошие воспоминания ранят сильнее, чем плохие, и это жестокая правда, с которой Ребекка сталкивается вопреки своей воле. Она думает сбежать, спрятаться в своём кабинете, плевать, что это трусливо и слабо, но Руперт, разумеется, успевает найти её. Он будто, даже спустя два с половиной года после развода, чувствует, где она. Он снисходительно улыбается, мол "глупышка, ты думала, что справишься", и открывает рот, чтобы сказать что-то унизительное, на что она не найдёт достойного ответа. Рядом с ним она всегда терялась, казалась себе маленькой и ни на что не способной, и даже последние несколько лет этого не изменили. Но на её талии вдруг оказывается рука — прикосновение легкое, но оно заземляет и даёт опору, — и Тед широко фальшиво улыбается, не глядя на неё, а глядя на Руперта. Он тянет руку и тараторит: — Поздравляю с победой, Рупи. Достойный был матч, равные соперники. Заставили друг друга попотеть. Руперт кривит лицо, но пожимает его руку. Вокруг люди и трибуны ещё не опустели, и его образ благородного добряка разрушится, если он будет вести себя не сдержанно. Ребекка осторожно распрямляет плечи, ощущая, как рука Теда чуть сильнее прижимается к её спине, и даёт себе прийти в себя. Присутствие Теда дарит уверенность, и она никогда не сможет отплатить ему за это — за то, что он делает, не требуя ничего взамен. — Тренер Лассо. Руперт рассыпается в бессмысленных, но едких фразах, направленных на то, чтобы задеть, но Тед продолжает улыбаться, пока не говорит: — Мы бы ещё с тобой поболтали, но нас ждёт команда. Пока-пока. — Руперт. — Слышит Ребекка собственный голос и кивает. В голове настойчиво бьётся "мы". Ей нравится почти до дрожи, как это звучит. Наверное, ей следует, признаться самой в себе в очевидных истинах, ведь только так она сможет понять, что с ними делать дальше.

***

Она привыкает к выездным матчам, к поездкам, которые напоминают подростковые годы; заселение в отелях и новые города. Чаще всего она пользуется личным автомобилем или самолётом, но иногда, обычно перед особенно тревожными и важными матчами, она соглашается присоединиться к команде в автобусе. Тед всегда находится рядом, уверяет, что занял ей самое лучшее место и шутливо предлагает своё плечо в качестве подушки. Осенняя Англия редко радует хорошей погодой, и Ребекка кутается в своё пальто, глядя на то, как парни столпились возле автобуса рядом с отелем. Какие-то проблемы с заселением, — решаемые, слава Богу, — и нужно немного подождать. Тед появляется рядом неожиданно, заставляя вздрогнуть. У него слегка влажные от дождя волосы и мокрые пятна на спортивной кофте; он скромно улыбается и говорит: — Сказали, что через пятнадцать минут можно заезжать. Точно не хочешь зайти, спрятаться в холле? Уверен, пацаны не будут против. Ребекка кидает взгляд на Дани и Джейме, которые играют в странную версию догонялок, хотя по большей части просто салят друг друга и смеются, и качает головой. Кажется странным сидеть одной в холле отеля, пусть и всего на короткое время. Тед берёт её руки в свои, осторожно, но уверенно, и согревает пальцы в своих ладонях. Ребекка моргает, глядя на этот мягкий, почти интимный жест, на то, каким правильным это кажется, словно они делали это множество раз. (В её браке с Рупертом никогда не было таких моментов — обезоруживающих в своей простоте и нежности.) Тед, видимо, заметив её взгляд и молчание, произносит: — Не могу позволить даме замерзнуть. Она не может сдержать ухмылки. — Звать тебя сэр Тед? Он невероятно очаровательно краснеет, но быстро берёт себя в руки и озорно улыбается, показывая чертовы ямочки на лице: — Ты можешь называть меня как угодно. Это могло бы звучать вульгарно и пошло, не будь это Тед. Но он играет бровями, и Ребекка громко смеётся, переплетая их пальцы. Сэр Тед. Это звучит нелепо, но мило. Обезоруживающе искренне.

***

Ей нужно уехать на встречу в Шотландию, потому что один из потенциальных спонсоров желает провести переговоры на своих условиях. Это значит четыре дня без печенек с боссом, и Ребекка неожиданно сильно скучает по утренним недолгим беседам с неожиданными вопросами и историями. Тед пишет ей все четыре дня, но это слабая замена настоящим встречам. Он называет её поездку "маленьким приключением", но на третий день присылает селфи с грустным лицом, и Ребекка почти уверена, что он тоже замечает её отсутствие. В субботу утром он появляется у неё на пороге. Он выглядит раздражающе бодрым для восьми утра, и Ребекка немного завидует его жизнерадостному виду — ей удалось поспать лишь урывками, потому что она приехала домой позднее, чем планировала. Тед улыбается и спрашивает, указывая подбородком на крафтовый пакет в своих руках. — Завтрак с боссом? Он быстро ориентируется на её кухне. Болтает, кажется, даже больше обычного и смотрит так часто, что Ребекке кажется, что он спалит завтрак, если будет столько отвлекаться. Она думает: она точно может представить, как такие утра становятся обычными для них. Его присутствие; мимолётные прикосновения, медленные, потому что не надо спешить; сонные улыбки. Только сделай первый шаг. И всё же Ребекка сидит за кухонным островком и наблюдает, потому что она не такая смелая, какой отчаянно хочет казаться. Не после Руперта. Не после Сэма. Тед готовит тосты и блинчики в виде сердца, как немой вопрос. Это мило и в его духе, а ещё это безопасно — потому что Ребекка знает, что они могут перевести это в шутку. Но она смотрит на его открытое лицо, на забавные усы и на прядь волос, которая падает ему на лоб, на то, как в его глазах видно немного страха и надежды; и понимает, что не хочет больше делать вид, что между ними ничего не происходит. — Тед? Знаешь, я совсем не против, чтобы ты был моим рыцарем, — говорит она, ссылаясь на их разговор две недели назад, и его лицо озаряется улыбкой. Он подозрительно быстро оказывается рядом, в его руке спатула, а на кухне пахнет кофе, блинчиками и джемом. Их первый поцелуй мог бы случится тысячью разных способов — под эмоциями от матча, случайно в её офисе, пьяный на вечеринке или под омелой на Рождество, но они целуются впервые утром обычной субботы у неё на кухне и это идеально.