Гербарий

Ветер нежно колышет золотые ростки пшеницы, заставляя их гнуться в чудесном ритме, ведомом лишь ему. Издалека это выглядит словно золотая водная гладь, что несёт небольшие волны к берегам, которых не отыскать в нашем мире. Шелест листвы играл симфонию, что лишь дополняла этот танец колосьев, даря музыку этому неслышному ритму. Обжигающее летнее солнце накаляло землю, так и вынуждая окунуться в это море колосьев. По одинокой тропинке среди музыкальных берёз медленно гулял ветер, а также маленькие обитатели леса - ёжики и различные ползучие. Птицы щебетали в такт шелесту листвы, дополняя этот оркестр чарующими звуками лета. Симфония бурного цветения жизни была неподражаема, ведь писала её сама природа. Человек может лишь пытаться повторить то, что делает природа, но никогда не достигнет того, к чему стремиться. Песни ветра, листьев, дождя, грозы - всё это то, что человек не сможет передать полностью, а лишь попробовать повторить. На зелёной полянке, окружённой склонившимися над ней берёзами, что давали освежающую тень, лежали двое юных парней лет шестнадцати. Под их ногами располагалось пшеничное поле, а над ними зеленый навес, через который иногда проступали солнечные лучи. Оба они молчали, оба они смотрели на листву, ни о чём не думая. С пелёнок они были вместе, и им было достаточно просто быть рядом. Самая прекрасная часть дружбы в том, что даже молча вы можете понимать друг друга. Рядом с одним из них лежала книга. Увесистый том Толстого. В целом, других и не бывает. Название книги было закрыто бумажкой приклеенной на скотч, на которой написано было одно слово: "Гербарий". Периодически рука тянулась к этой книге, однако тут же возвращалась на прежнее место - на грудь парня в белой майке. Периодически лежащий рядом друг поворачивал голову, смотря на него, но затем снова смотрел на листву. - Я люблю лето. - Тихо проговорил парень в майке. - Да? Почему? - Да кто его знает. Просто люблю. - Ты всегда отвечаешь так. Ты вообще не знаешь ничего? У тебя просто есть и всё? - Ну раз есть, зачем задавать лишние вопросы? Есть и на том спасибо. У тебя вот есть руки, но ты же не спрашиваешь, почему они у тебя есть. Ты просто знаешь, что они есть. Теперь оба смотрели друг на друга. Так всегда было. Лёжа на этой полянке, они часто спорили о различных темах, которые им казались философскими. Однако сегодня всё было иначе. Глаза одного горели иным светом, который, впрочем другой не замечал. - Я знаю, почему они у меня есть, потому и не задаюсь. - Почему? - Потому что так должно быть. - То есть ты говоришь, что мои ответы недостаточно сложные, но тем не менее, ты говоришь, что руки у тебя есть просто потому что должны? Держи в курсе. - Я не говорил такого. - Говорил. - Пошёл ты. - Ну и пойду. Снова наступило долгое молчание. Оба не хотели говорить, и обоим было всё равно. - Ты нашёл что-то новое для своего гербария? - Нет. Всё, что я видел уже собрал. Скорее всего, это конец для него. - В мире миллионы видов растений, а ты уже сдаёшься? - Я же не собираюсь путешествовать лишь ради растений. - А вдруг? - Не вдруг. В подобных разговорах и прошёл остаток дня. Солнце уже клонилось к закату, и оба решили идти по домам. По пути до своего дома, один из них заметил необычный синий цветок, который раньше тот не замечал. Сразу появилось намерение сорвать его, дабы помочь другу собрать бо́льшую коллекцию цветов. Как только стебель был оторван, голову юноши словно пуля пробила мысль. Сердце начало стучаться иначе, накатил жар, дыхание стало быстрым и прерывистым. Этот цветок волю чувствам, которые были сокрыты глубоко, вернее, должны были быть сокрыты. Юноша вспомнил каждый счастливый момент со своим другом. От этого сердце стучало ещё быстрее, а жар становился невыносимым. Сорвавшись с места, он побежал домой, сам не зная почему. Следующий день был похож на предыдущий, как и все. Та же поляна, тот же навес, те же разговоры. Однако юноша с цветком пришёл позже. Увидя своего лечащего на траве друга, он снова почувствовал то странное сердцебиение и расстройство кишечника. Подойдя к другу, он протянул ему синий цветок. От цветка веяло чем-то странным, чем-то необычным, тем, что нужно обязательно сохранить. Юноша поднялся с травы и посмотрел на раскрасневшегося друга. - Тебе плохо? - Спросил он, не замечая цветка. - Проводить до дома? - Нет, нет, всё хорошо! Слушай. Молчи и не отвечай, потому что я уже прокрутил в голове сотню ответов, и знаю, что ты скажешь. Просто... Послушай, а с информацией делай то, что тебе заблагорассудится, я полностью вверяю себя тебе. - Ну... Ладно? - Ну, как бы это сказать... Типа ты... Как же сформулировать?.. Сейчас... - Говори как есть. - Как есть? Ладно. Лёжа на кровати, я вспоминал. Вспоминал моменты, проведённые с тобой, вспоминал всё, что мы пережили. И тогда... Тогда моё сердце билось иначе. Лицо становилось горячим, и я не знаю почему. Такое я испытывал лишь пару раз, но потом это проходило. Я пытался прятать это всё, потому что это всегда работало раньше, лёгкие наводнения были всегда, и обычно мне удавалось их контролировать, но когда я увидел этот цветок... - Он сжал стебель в руке и голубые глаза становились мокрыми. - Я не смог их контролировать, я потерял весь контроль. Мне было страшно, стыдно, я ощутил паническую атаку, у меня чуть не остановилось сердце, но... Я принял их. Они были моей частью, они были мной. И сейчас, стоя перед тобой, я полностью забыл текст, который репетировал всю ночь не смыкая глаз. Смотря на твоё худощавое тело, я... Я теряюсь, и так уже целый год. В общем... Фух... Ты мне нравишься, Антон. И... Прими этот цветок в знак этого, он отлично дополнит твой гербарий. На лице Антона стояла удивительная гримаса, которую крайне сложно описать. Несколько чувств пытались уместиться в одном выражении лица. Страх, отвращение, злость, ненависть, непонимание - все они хотели захватить свою часть на лице, но ни у кого не получалось. Ответа не последовало. Последовал лишь резкий и уверенный удар в нос стоящего с синим цветком парня. Тот отшатнулся и обронил синий цветок. Капля крови из носа попала на нежный лепесток и сломала его. Кулак с каплями крови всё ещё висел в воздухе, мрачно возвышаясь над сгорбившимся голубоглазым парнем. Кашель, текущая кровь, оскверняющая спокойную полянку, всё это было тем, к чему он готов не был. Глубоко вздохнув, он поднял голову не обращая внимания на капающую на белую майку кровь. - Ты... Ты не виноват... Я понимаю тебя. В ответ лишь молчание и взгляд, выражавший теперь лишь страх и презрение к самому себе. Развернувшись, парень ушёл в лесную чащу, оставив на поляне лишь цветок и признание, которое повисло тяжёлым грузом на поляне. Цветок завял. Неизвестно почему так быстро, однако он уже потерял цвет и завял. Антон не шёл за своим смелым другом, он не хотел, он боялся идти. Просидев на поляне с коленями у лица до ночи, Антон только тогда отправился домой. Дома, лёжа в кровати, он смотрели на свой кулак и испытывал отвращение. "Две руки, потому что так должно быть... У меня не должно было быть ни одной" - думал он. Чистые, нежные чувства были отвергнуты, да ещё и таким образом. Это гадко. На следующий день он пошёл в дом своего друга, но того не оказалось. От родителей он узнал, что тот уехал с первым автобусом. Ненависть Антона к себе достигла странных высот, и он укусил себя за руку. Посмотрев на свой гербарий, он лишь кинул его в небольшое поле неподалёку. По сей день он лежит там, брошенный и отвергнутый. Его друг больше не появлялся в деревне. Он вы появлялся а школе. Он не брал трубку, не писал, не отвечал на сообщения. Он даже не читал их. И тогда Антон понял, что это конец, а всему виной завявший окровавленный синий цветок, оставшийся на поляне.