Как ты там...

Этим утром холодным Небо рисует полотна. Я обновляю твой профиль С чашкой черного кофе. Снова мысли по кругу, Мы теряем друг друга. На столе наши фото, А меня все трясёт.

***

Физическая боль была для Кима чем-то сродни старого друга, который время от времени напоминал о себе. Она никогда не казалась чем-то серьёзным, чем-то, что нельзя перетерпеть, или в крайнем случае заглушить обезболивающим. А существовании другой боли, пришлось узнать ещё мальчику. Душевная боль, та что впервые постучала в сердце вместе со смертью матери, стала неожиданностью, но не серьезным противником. Ребенок никогда в полной мере не сможет осознать боль утраты, потому что не понимает, что это такое. И если физическую боль Ким принимал с гордо поднятой головой, то от душевной лишь отмахивался, не принимая всерьёз. Он ее недооценил. За окном его квартиры поднималось солнце, освещая крыши небоскрёбов и разгоняя ночной холод и мрак. Приближалась зима и дни становились холоднее. Ким сидел за столом, держа в руке чашку с черным кофе. Аромат от него наполнял кухню, заставляя желудок парня сжиматься от рвотных позывов. Он ненавидел кофе, но все равно его пил. Херовее, чем сейчас все равно не станет. Маленькими глотками, чашка опустошалась, так же, как опустошалась душа Кима, который смотрел в свой телефон. Профиль в инсте, профиль человека, который познакомил с душевной болью так близко, что ближе некуда. Профиль человека, который дарил счастье одним лишь присутствием. Че… Его персональное солнце, которое, когда-то светило так ярко, что растопило даже ледяное сердце Кима. Сердце, которое не знало даже, что такое искренние чувства. В мире мафии нет места чувствам, кто бы, что не говорил. Чувства — это слабость, а слабость всегда даёт преимущество сопернику. Че стал началом конца для Кимхана Терапаньякуна. Он позволил узнать, что такое чувства, посадил в душе маленькие, но цепкие цветочки, а сейчас вырывал их вместе с ошметками сердца. Билет в Париж, вот что было в новой публикации. Просто билет и подпись к посту: » Еду учиться во Францию, новая строка в жизни.» Ким никогда не знал, что может быть настолько больно, это давящее чувство в груди заставляло вспомнить, что у него всё-таки есть сердце. Прямо сейчас, оно истекает кровью. Телефон летит в стену, а сам Ким медленно сползает со стула, сворачиваясь клубком на холодном полу. Из глаз текут первые слезы, а в груди больно настолько, что хочется разодрать ее и вырвать сердце к чертям, лишь бы не чувствовать это. Парень сам не замечает, как его тело сотрясают рыдания. В голове набатом стучит только одна мысль:

«Я сам в этом виноват».

Ким сам отказался от своего счастья, когда вырвал руку с тихим " Прости". Тогда казалось, что так будет лучше, что чувства пройдут со временем, но дыра в груди все разросталась. Тогда он думал, что разбил своего солнечного мальчика, потому что Порче казался таким хрупким. Вот только Порче сейчас начинает новую жизнь в другой стране, а Ким загибается от боли на своей же кухне. От этого факта становится смешно и изо рта Кима вырываются первые истерические смешки. Он сам виноват в произошедшем, пожалуй этот урок он усвоит на всю жизнь, если конечно доживёт до завтрашнего утра. Если бы у Кима был шанс всё исправить, он бы сделал все правильно. Познакомился бы с Че не под личиной идеального Вика, а показал бы себя настоящего сразу. Но вся ирония в том, что он итак показал себя настоящего, его скорлупа растрескалась перед Порче также быстро, как тает снег на солнце. Ким не знает сколько он так пролежал, давясь своими рыданиями. Глаза опухли, нос противно заложило, но парню было на это глубоко поебать, если честно. Он медленно поднялся, медленно подошёл к окну и также медленно закурил сигарету. Казалось, что от одного неосторожного движения, он просто рассыпется, да так, что ни один ювелир потом не соберёт. Сигаретный дым медленно растекался по бронхам, но не приносил желаемого облегчения. Ким никогда раньше не курил без повода, только после серьезных перестрелок, или же когда ситуация резко выходила из-под контроля. Но сейчас сигареты стали постоянными спутниками его серых будней. Ему казалось, что если выкурить достаточно, то станет легче. Но легче не становилось. На самом деле за пару месяцев Ким перепробовал все, начиная от горячей ванны, заканчивая травяным чаем, ничего не помогало хоть чуть-чуть облегчить боль. Даже спать он больше не мог нормально, казалось Че забрал с собой всё, отставив после себя только жалкое подобие жизни. Ким сейчас тоже казался себе жалким подобием чего-то. Первый месяц после их последней встречи в баре парень пытался хоть как-то связаться с Че. Отправлял ему видео с песнями, и просто сообщения с просьбами, если не встретиться, то хотя бы ответить на звонок. Киму хотелось проклясть, а лучше пристрелить человека, который придумал черный список. Со временем его попытки иссякли. Просьбы о встрече превратились в сообщения пропитанные отчаянием. Все они были похожи. как ты? я надеюсь ты хорошо себя чувствуешь… что тебе снилось? как ты там? Все это повторялось изо дня в день. Если бы кто-то посторонний бы заглянул в эту переписку, то посмеялся бы над Кимом, давно пора сдаться, но он не мог. Это была его последняя ниточка к единственному счастью в его жизни. Счастью, которое он собственным руками пристрелил. Сигарета медленно догорела и Ким отбросил ее в пепельницу. Пора было ехать на проверку в клуб, работу никто не отменял, даже если ты уже почти ходячий труп. Их отцу на это плевать с высокой колокольни. Иногда в голове у Кима проскакивала мысль, что лучше бы его отца действительно отравили в тот день, но он быстро ее отгонял. Вот и сейчас он встряхнул головой, надел на себя маску Кимхана и вышел из квартиры. Показать миру свои искренние эмоции, было роскошью, которую он не мог себе позволить.

***

Порш все ещё не мог поверить, что отправил брата за границу. Это решение далось ему нелегко, Че был для него единственной семьёй долгие годы и осознавать, что сейчас он за сотни километров было тяжело. Но парень прекрасно понимал, что так будет лучше. Сейчас, когда Порш стал главой побочной семьи, все значительно усложнилось. Появилось много дел, много проблем и самое главное много врагов. И эти враги будут искать каждую его слабость. Порче был одной из этих слабостей, и Порш сделал бы всё, чтобы защитить брата. Но Че сам выразил желание уехать, тем более теперь у них была такая возможность. Порш не стал долго противиться этому желанию и теперь надо просто привыкнуть. Привыкнуть к тому, что его младший братишка далеко, что он вырос и будет заботиться о себе сам. Порш знал, что произошло между Че и Кимом, знал, что у Че разбито сердце, и знал, что нужно дать брату время восстановиться. Последняя фраза, которую старший Китисавад сказал брату, была такой: » Возвращайся, как только сможешь, я не буду тебя заставлять, но буду очень скучать.» К Киму же Порш испытывал несколько эмоций: ненависть (за то, что он сделал), благодарность (за тот случай на складе) и жалость. Самой странной конечно же была жалость, он пытался задушить ее в себе, потому что был уверен, что этот мальчишка не нуждался в его жалости. Этот мальчишка скорее всего научился держать пистолет раньше, чем ему стукнуло пятнадцать. Именно этот факт не давал Поршу просто ненавидеть Кима. Факт того, что ребенка заставляли погружаться в этот отвратительный мир, заставляли убивать, лишали детства и запрещали любое выражение чувств. Кинн был таким же до того, как их отношения не начали развиваться. Был отвратительным самонадеянным мудаком. Порш был уверен, что всех братьев воспитывали одинаково, без жалости, без любви, без права на ошибку. При этих обстоятельствах Поршу просто совесть не позволяла найти Кима и набить ему морду, но видеть его все ещё было неприятно. Из размышлений его вывел Кинн вошедший в кабинет, он нёс в руках поднос, наполненный едой. - Ты опять сидишь тут допоздна. Не вопрос, скорее утверждение, Кинн тяжело вздыхает, когда ставит поднос на стол и встаёт позади Порша, начиная разминать его уставшие плечи. - Скажи спасибо своему отцу, он взвалил это на меня, хотя мог бы передать власть Вегасу. Кстати как он? Порш навещал их с Питом время от времени. Вегаса наконец выписали из больницы, и они вместе с Питом и Макао сейчас жили в особняке побочной семьи. Порш перевел оттуда всех телохранителей, оставил лишь парочку своих для защиты. Вегас наконец дышал спокойно без постоянного давления со стороны отца и похоже не особо переживал о том, что лишился власти. - Как будто ты сам не знаешь, - Кинн фыркнул - странно видеть Пита, который включил в себе умелую домохозяйку и кормит Вегаса с ложки, но с другой стороны это мило. Да, это действительно было мило, они стали настоящей семьёй и Порш был рад, что хотя бы Макао будет меньше подвержен влиянию старшего поколения семьи Терапаньякун. Порш уже было потянулся к чашке кофе и круассану, но тут с первого этажа послышался какой-то шум. - Что происходит? Время первый час ночи, какого хера...- закончить Кинн не успел, в кабинет постучали, после короткого: " Да" от Порша в двери появился Пол. - Господин Кинн, Господин Порш, я прошу прощения, но там...- телохранитель замялся, будто бы не знал, как объяснить происходящее внизу. - Говори уже, что происходит. - Кинн начал выходить из себя. - Там господин Ким, он пьян и по-моему сильно не в себе... Никто из парней не стал дослушивать Пола, они быстро выскочили за дверь и спустились по лестнице. Там в гостиной действительно сидел Ким, в своей неизменной кожаной куртке, волосы растрепались и падали на глаза, а в руке у него была наполовину пустая бутылка виски. Рядом с парнем стоял растерянный Арм, который в первый раз видел младшего господина в таком виде. Кинн жестом велел телохранителям уйти, а сам подошёл к брату. - Что случилось? Почему ты приехал посреди ночи ещё и бухой в хлам? Ким на эти вопросы никак не отреагировал, он вообще как будто не слышал, что кто-то с ним разговаривает. На самом деле он не планировал напиваться, но когда ты в клубе, в котором все только и делают, что веселятся, хочется буквально утопиться в этой ебучей бутылке от осознания собственной ничтожности. Поэтому Ким пил. Как он оказался в фамильном особняке , парень понятия не имел. Способность хоть как-то мыслить пришла к нему, когда в поле зрения появился Порш. Только сейчас в алкогольном угаре, когда глаза тяжело было держать открытыми, а в голове стояла полная тишина, Ким осознал насколько же Че был похож на брата. Опять стало больно, та успокаивающая тишина, которая появилась из-за виски, разбилась вдребезги. - Ты отправил его в Париж? - голос предательски сорвался, Ким поднял глаза и посмотрел прямо на Порша, человека, который был так похож на его солнце, но в тоже время был совершенно другим. - Да, я отправил его в Париж, какая тебе разница? В голосе Порша звенела сталь, всё-таки в памяти ещё были свежи слезы, которые блестели на глазах его брата. Ким видел то, как Порш к нему относится, читал это в его взгляде, в том, как тот неосознанно сжимал кулаки, когда смотрел на него и это могло бы разозлить Кима, но голове снова громким взрывом

Ты виноват, ты заслужил.

- Ненавидишь меня также, как и он да? - горло сдавливает от предчувствия истерики. Ким знает, что нужно взять себя в руки и убраться отсюда, но его останавливает голос Кинна, который срывает последнюю линию самообладания. - Он ненавидит тебя, и ты это заслужил, ты отвратительно поступил с Порчеем. Эти слова слетевшие с губ брата, того самого брата, которого Ким когда-то боготворил становятся тем, что срывает плотину. У Кима больше нет сил, он даёт волю истерике. - О, конечно же я это заслужил! Я прекрасно знаю, что я сделал и для чего я это сделал! Пока вы, два влюбленных идиота думали лишь друг о друге, я думал о семье. Да если бы не эта ебучая семья, я в жизни бы не причинил Че такой боли. Я втерся к нему в доверие, потому что переживал о семье, а потом было уже поздно - голос Кима сорвался, по щекам уже давно текли слезы, а в лёгких не хватало воздуха, но он продолжал говорить - я оставил его тут, на пороге с разбитым сердцем, потому что не хотел втягивать его в это мафиозное дерьмо, потому что знаю какого это. - Тебя же всегда привлекала эта жизнь разве нет? - в голосе Кинна слышалась растерянность, он впервые видел брата в таком состоянии, да в принципе впервые за много лет видел его настоящие эмоции. - ПРИВЛЕКАЛА? Заебись ты конечно решил, ты бросил меня здесь совсем одного, когда мне едва исполнилось одиннадцать. Укатил учиться в универ и оставил меня с нашим отцом наедине. Танкхун ничего не мог бы сделать, он на тот момент был под таблетками, ты был единственным человеком, который у меня остался и ты бросил меня. После похищения Кхуна преемником стал ты, но даже ты впервые убил человека в пятнадцать, но блять не в одиннадцать. - Ким стоял, тыкая пальцем в грудь брата, стоял задыхаясь от рыданий и впервые озвученных слов. Эти эмоции сидели внутри него уже девять лет. Обида, ужас, несправедливость, зависть, все это смешалось в тугой комок, который сейчас распутывался. - А потом ты вернулся, вернулся спустя пять лет, весь такой идеальный наследник и решил стать ещё и идеальным братом. Помнишь, что ты сказал мне после первого диалога за пять лет? "Ты стал бесчувственным Ким, прям как отец." Ты думал, что тебя встретит тот наивный мальчик, который тебе в рот заглядывал, но тебя встретил колючий подросток у которого отобрали всё. Вы сделали меня таким, так не смей обвинять меня в том, что я не знаю, что чувствую. Не смей обвинять меня в том, что я пытался защитить единственного человека, который любил меня. Силы покинули тело Кима и он опустился на колени, эта исповедь разбила стену его напускного самообладания. Теперь внутри него действительно было пусто, и лишь слезы продолжали катиться из глаз. Ким дернулся, когда почувствовал на плече руку, но на то, чтобы вырываться не хватило сил, его развернули и заключили в теплые объятия. Порш честно не знал, что им руководило, когда он опустился на колени рядом с Кимом и обнял его, позволяя спрятать лицо в изгибе собственной шеи. Он просто не мог смотреть на него, такого одинокого, такого разбитого. Это было странно для Порша, ведь всего лишь пару месяцев назад точно также у него на плече плакал его брат. А сейчас виновник тех слез, сам давится рыданиями в его рубашку. Жизнь была полна сюрпризов. Ким сейчас казался Поршу ребенком, он будто увидел того одиннадцатилетнего мальчишку, которого заставили стрелять и сейчас он не смог бы оставить Кима одного. Порш жестом показал Кинну выйти из комнаты, а сам так и сидел, пока дыхание Кима не успокоилось и не превратилось в сопение. Порш аккуратно положил парня на пол, подложив ему под голову подушку с ближайшего кресла и укрыл пледом. Парень, лежавший перед Поршем был жертвой жестокости собственного отца . И Порш больше не мог его ненавидеть, тем более что Ким таким способом пытался защитить Че, скорее всего Порш бы на его месте сделал тоже самое. Но он не был на месте Кима, поэтому сейчас парень сделает все, чтобы этот мальчишка не утонул в своем горе, а выплыл.