Цените тех кто рядом

— Дим, брось это! — и не подумаю! Ты улыбаешься, как то с насмешкой, вызывающе, но бесконечно нежно, бесконечно особенно, как улыбаешься только мне. И ты даже не представляешь что я чувствую от этой улыбки. Улыбаешься, а я повторяю просьбу. Каждый день, а ты улыбаешься и всё обещаешь. Куришь и врёшь, не даёшь говорить выдыхая эту ложь будто дым, я не только о сигаретах. — Дим, смотри! — ну чё поделаешь, убого. Я ужасаюсь, что стало с людьми? Почему они бесправны, молчаливы, почему они не́мы? А тебе наплевать, ведь мы дети слепой страны и ты ничуть не удивлён, ты не понимаешь меня. Не хочешь понимать. — Диим? — Чего тебе?! Не видишь я занят! Но ты не занят. Ты пишешься с кем то из друзей, ты смотришь «Ютуб», ты даже не смотришь на меня. Ты стал забывать меня в комнате, а я продолжаю думать о тебе. Лететь выше, что бы разбиться. И что потом? Ловить снежинки ртом люблю, но увы, уже не имею возможности. От любви до ненависти шаг, лишь шаг. И вот уж твоё общество на вкус мне, будто водка с лимонадом, как: пить не хочешь, ну не хочешь! Но раз вот, налили- надо. Ив сердце горьковато, то не сахар, но не соль, и одиночество заполнить чем то, только не собой. У всех внутри полно своей псевдо великой красоты, но мне теперь прекрасней нету моей милой пустоты. Приложив по правде не мало усилий, я смог дотронуться до зажигалки и взять её со стола. Ты, прости что без спросу, окей? Было больно, но ещё больнее было на сердце. Хах, думаю каждый студент мечтает сжечь все эти грёбанные конспекты, но я жёг пустую тетрадь. Красиво же она горела. — Олеж, я вернулся! Олееж? Хэй, чистюля, что за пыль на столе… Через час Побрацкий бился в истерике.