Как тянулись дни твои

Раньше, Миша был добрым, по отношению к Александру, но стоило пройти Гражданской войне, как он изменился в худшую сторону, стал чаще кричать и рукоприкладствовать, особенно это чувствовал Александр Ро..Невский. Сам Саша чуть ли не жил у Михаила, ведь, как считал последний, Невский-самый проблемный среди всех, и за ним нужен присмотр. Иногда Саша забывался, и витал в облаках, за что, впоследствии, получал. Также, уже Ленинград,из-за страха, забывал для чего нужны те или иные предметы, а когда это происходило в спешке, и на глазах Московского, то можно было получить новые гематомы, на месте старых. Однажды, вечером, Михаил вернулся с работы, по его виду было понятно, что с ним лучше не контактировать, поэтому Саша находился у себя, и пока Московский не успокоиться, выходить он не намерен. Даже просто пройдя мимо Москвы, Саша мог отхватить, просто существуя.

***

Был выходной, а это значило, что Миша был дома, и глаза его совсем не гарантировали спокойный день. Саша решил выйти, и сварить покушать, ведь со вчерашнего вечера не ел. Быстро проскользнув перед спящим Михаилом, зашел на кухню, и достав кастрюлю и пачку макарон, стараясь не разбудить этого тирана, принялся готовить. Налив воды в кастрюлю, посолил, и стал ждать кипения. Как только, солёная вода закипела, Невский бросил в неё макарон, после чего, убрав пачку на место. Убедившись в том, что макароны готовы, начал их сливать. Но как только выложил их из душлака обратно в кастрюлю, случайно уронил ложку на пол, и она, как на зло, упала с таким громким грохотом, что определённо гарантировало пробуждение Московского. Так и случилось. Он проснулся, и с красными глазами поплёлся к сторону несчастного Сашеньки, у которого уже сердце бешено забилось. —Я просил тишины..—раздался раздражённый голос Московского—а ты даже с этим не справился!—перешел на крик Михаил. Последний замахивается на «северную столицу», и раздался шлепок по коже, это была довольно сильная пощечина для Александра, с его нежной кожей. Невский старался не падать на колени перед Москвой, а уж тем более, показывать ему слёзы. Если он это сделает, то получит оскорбления куда хуже, чем были прежде. —ну давай, заплачь, изнеженное петровское создание.—голос Михаила был издевательским, будто ему нравилось так обращаться с Сашей. —почему..почему ты стал таким?!—слезы в миг превратились в агрессию. —ого, посмотрите, кто заговорил. Слышь,малец,а ты не мал, чтобы со взрослыми таким тоном говорить?—после этих слов, последовал еще один удар по лицу, но уже гораздо сильнее, и похоже Михаил сломал Саше нос таким ударом, и он упал на колени от боли, прикрыв нос руками. С того самого дня, Александр не повышал голос на Московского, по крайней мере, до развала СССР.