Господин Вегас

Пит трясся в карете, не зная, куда себя деть от мыслей и чувств. Его страдания усиливал внимательный взгляд Че, который будто знал и понимал, что случилось пару часов назад в кабинете господина Вегаса. - Давно ты со своим господином? - вопрос прозвучал мягко, почти сочувствующе. Пит помялся. Будь это кто-то другой, Пит бы вывернулся, но Че… последние сутки сблизили их, сделав почти родными. Он моментально стал своим. И Питу отчаянно нужен был человек, которыму он мог бы рассказать, обсудить, узнать… его терзала неизвестность того, что так и не случилось между ним и господином Вегасом. - Я… я не могу сказать, что мы вместе в полном смысле этого слова, - наконец выдавил из себя, отворачиваясь к окну. Он был взрослым мальчиком и прекрасно представлял, как это бывает между мужчинами. Слышал разговоры и похабные шуточки. Но одно дело представлять и совсем другое, когда вот оно… - Что это значит? У твоего господина есть другие любовники? - Че продолжал его разглядывать, и Питу было неудобно от этого. - Я не знаю... - признался честно. - Вроде бы нет. - Так вы вместе? - Он сказал… - Пит с трудом оторвал себя от окна, - что я его и что не имею права смотреть на других. Но после этого разговора ничего не было, - Пит краснел и думал, зачем вообще говорит это. - А сегодня? Вид у тебя был затраханный. Пит еще больше покраснел. Что говорить? Зачем он вообще решился поделиться? Че сжалился: - Ты будто его боишься. Ты с ним добровольно? - Я… он - моя мечта с детства. Мне хорошо с ним, - признался в своей извращенной страсти. И стало чуточку легче. Порш бы его не понял. Порш был сильным, своевольным, да и господин Кинн сильно отличался от господина Вегаса. Че понимающе покачал головой. - Не переживай. Он скоро приедет. Они быстро решат все вопросы. А в нашем поместье ты пока отдохнешь. И подготовишься к его приезду. Пит кивнул. Только вот как готовиться? Дорога выпила остатки сил. В предрассветных сумерках они наконец въехали в большие кованные ворота. Лай собак, огни факелов и шум голосов взбодрили. В поместье их встречали как господ. Че обнимала маленькая худенькая женщина, тревожно вглядываясь в его лицо: - Что господинчик? - Всё хорошо, мама. Он цел, приедет, как сможет, и сам тебе всё расскажет. Пит не стал подслушивать дальше, смутившись. Оказывается, кто-то мог называть младшего наследника “господинчиком”... Слишком личное, слишком хрупкое, чужой взгляд может испачкать или сломать. Комната, жарко натопленная, встретила богатым уютом и комфортом. За Питом ухаживали как за господином. Его это стесняло, но, попытавшись отослать мальчишку-слугу, он увидел страх в его глазах и услышал лепет: - Я что-то сделал не так? Пожалуйста, дайте мне шанс! Я исправлюсь. Пит не сдержался и потрепал его по волосам: - Всё хорошо. Иди досыпай. Я сам. И никому не скажу, что отослал тебя. Мальчик ушёл, недоверчиво оглядываясь. Пит обнаружил его, когда наконец выбрался из ванной, свернувшимся на топчане у постели. Бедный ребенок. Сам лёг, размышляя, как бы его так устроить, но чтобы сильно не вмешиваться в порядки чужого поместья. И уснул. Как сознание потерял. Подушки поглотили его и выплюнули резко и безжалостно, когда в окнах загорелось красным зимнее вечернее солнце. Пит оказался предоставлен сам себе. Че особо не навязывался. Иногда составлял компанию за ужином и в библиотеке. Говорили ни о чем, больше не вдаваясь в стыдные темы отношений. Но Пита все равно подгрызало неловкое, почти запретное любопытство. И он не выдержал как-то в свете камина, окончательно потеряв нить повествования в книге: - А ты с господином Кимом? - Я с ним с рождения практически. Мы всегда были вместе. А когда мы повзрослели, стали любовниками, - Че проговорил это легко и просто. Так естественно, что Пит отчаянно ему позавидовал. А Че продолжал свою мысль, - Ким похож на твоего господина. И я понимаю, что именно так тянет тебя к нему. - Он, твой господин, бывает жесток с тобой? - Пит стиснул книгу в пальцах. - Я сам его прошу об этом. Ему помогает это не выплескивать свою жестокость на других. А мне… мне это бывает необходимо. Пит подумал о Порше, о его реакциях на Вегаса и не смог не спросить: - А Порш? - Порш не знает всего. Никто не знает. И не нужно. Я тебе рассказал, потому что вижу, что тебе хочется поговорить об этом. Вегас еще более безумный, чем мой Ким. - Тебе нравится? - Пит немного расслабился. - Да. Хотя иногда это бывает трудным. Пит слабо улыбнулся и кивнул. Да. Это бывает трудным. - Ты ждешь его? - Че лениво потянулся. - Да, - Пит еще раз улыбнулся при мысли о своем демоне. - Готовишься? Пита опалило стыдным любопытством. Это "готовишься"… знать бы как, готовился бы… - Что ты имеешь в виду? Че как-то странно улыбнулся. Его лицо переменилось, став хищным и будто бесстыжим… развратным… - Пойдем, я тебе кое-что покажу, - поднялся и поманил за собой. Он даже двигаться стал по-другому, в нем раскрылась мягкая, тягучая грация. Пит почему-то не мог оторвать взгляд от его бедер, которые покачивались едва заметно, но так, что хотелось дотронуться. Они пришли в одну из хозяйских спален. - Это наша комната с господином. - Всё так закрутилось, что мы ни одной ночи не провели в покоях моего господина, - с сожалением поделился Пит. - Значит он приедет голодным, - отчего-то довольно ответил Че, - и тебе это точно пригодится. Голодным… Питу понравилось это слово. Он тоже был голоден. Очень голоден. Че достал небольшой сундучок, перед тем, как открыть, строго предупредил: - Руками ничего не трогай! Мне лень мыть их после твоих рук! - и раскрыл. Пит озадаченно замер, разглядывая содержимое. Склонил голову к плечу и моментально зарделся, поглощенный стыдом, но не в силах оторвать взгляд. Разных форм и размеров фаллоимитаторы - это было просто понять. Но вот маленькие шарики на прочной нити, отдаленно напоминающие яйца с подобием пробок на концах… - А это что? - кивнул на эти самые “яйца”. - Это пробки, - Че хитро глянул на Пита. - Ты вводишь ее в себя вечером, чтобы ночью твой господин не тратил время на твою подготовку и чтобы тебе не было больно. Конечно, если ты хочешь, - он особенно выделил голосом, - чтобы тебе не было больно. Пит бездумно прижал ладонь к щеке. У него моментально пересохло во рту от мысли, что он такое сделает, а потом покажет своему господину. И в животе скрутилось тугим комком желание. Определённо, он очень голоден. - А где?.. - не договорил, потому что стал лихорадочно соображать, выдали ли ему денег с собой и как вообще можно такое произнести вслух, пока заказываешь или покупаешь готовое. - У меня есть парочка новых. Я могу поделиться, - Че забавлялся. Пит его купил со всеми потрохами тем, как отчаянно рвался к своему господину. Наконец-то он увидел хоть в ком-то отголосок тех чувств, что испытывал сам к своему господинчику. - И объяснить, как правильно всё сделать. - А что мне дать тебе взамен? - Пит с силой вернул себя в разум. Никто при дворе не бывает добрым безвозмездно. Кроме Порша, пожалуй. - Ничего, - Че покачал головой. - Правда ничего. Мне тоже на самом деле хотелось с кем-то поговорить. И закрыл сундучок, убирая его и тут же пихая в руки шкатулку. - Открывай. Доставать можешь. Пит дрожащими пальцами открыл и взял одну из двух пробок. Маленькая на самом деле, но она ему показалась большой. Он вспомнил размеры своего демона и совсем стух. Господин был несколько больше. - Главное - растянуть мышцы входа хоть немного, чтобы они привыкли, а всё остальное - уже баловство, оставь такие игры своему господину, - Че сказал что-то непонятное, и Пит не стал переспрашивать, потому что он уже и так лишился всякого стыда и благоразумия. - Спасибо, - аккуратно возвращая пробку обратно в шкатулку. - Готовиться знаешь как? - Помыться? Побриться? - Пит заподозрил, что что-то опять не знает. - И-и-и? - Че выразительно на него посмотрел. - И? - Бестолково повторил Пит, окончательно убеждаясь в своей неосведомленности. - Пойдем к тебе в комнаты. Я тебе буду говорить, а ты - делать. Попробуешь. И будет время научиться, пока твой господин не приехал. Че направился в сторону выхода. - В смысле? - Пит шел за ним как на поводке. - Хотя может ему нравится это делать самому, - продолжал размышлять вслух Че, - но я такое не люблю. И редко пускаю господинчика в это. - Во что “в это”? - Пит совсем потерялся. - Заходи! - скомандовал Че, открывая дверь в ванную в комнатах Пита. Пит послушно зашел, повернулся в тот самый момент, когда дверь закрылась и из-за нее послышался голос Че: - Значит так! *** Весь мир Порша схлопнулся в одну точку - постель под тяжелым бордовым пологом. Не было ничего и никого за пределами этой точки. Иногда из ниоткуда появлялся лекарь, иногда слуги с едой и чистыми повязками. Первые два дня были самыми ужасными…Кинн метался в горячечном бреду. Рана, опасная тем, что прошла слишком близко к артериям, еще и воспалилась, пошло заражение. Порш немел. Мерзкая, беспомощная и страшная слабость охватывала его, лишала и разума, и сил. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни усталости или голода. В нем ничего не осталось, кроме звериного ужаса и боли. - Порш, - потрескавшимися губами, сипло и еле слышно простонал Кинн. - Я здесь, - Порш моментально приподнялся. Он не спал, он устраивался ночью рядом с Кинном, постоянно проверяя, дышит ли и реагируя на каждое, даже слабое его движение. Ночи как отдельный, изощренный вид пыток. - Порша… позовите… только не говорите ему… - Кинн заметался в бессознательности, и Порш понял, что Кинн бредит. - Порш… люблю придурка… Порш слушал и тихонько, почти истерически смеялся, не замечая, что его собственное напряжение наконец нашло выход через робкие слезы. Разве нужно было это услышать именно сейчас, когда так страшно, что утро никогда больше не настанет для Кинна? Эти признания в бреду ранили еще сильнее, чем все те мальчики, выходившие из дверей этой же проклятой спальни. Ранили так сильно и так больно, что и дышать было тяжело. Какой в них смысл, если Кинн сейчас сгорит и ничего больше никогда не будет? Лучше бы и не слышать их никогда. Пусть и дальше бы Кинн таскал к себе всех подряд, а сам Порш и дальше бы погибал в своих ревности и злости. Это было бы не так больно. И Кинн был бы жив. К концу третьих суток Порш совсем отчаялся. Он лежал на той же подушке, что и Кинн, и на каждое сиплое "Порш" гладил по слипшимся от пота волосам, дотрагивался до лица, жмурился от жжения в глазах и горел в такой же горячке, что и Кинн, только в душе. Истерзанный долгим ожиданием страшного и бессонными ночами, не заметил, как выключился. Это не было сном. Организм, спасая сам себя, будто вышиб сознание, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от реальности, приносившей слишком много страдания. Показалось, что прошла всего секунда или две. Порш раскрыл глаза, разглядывая в окне предрассветные сумерки и боясь опустить взгляд ниже. Посмотреть на Кинна. Слишком тихо. Не слышно стонов или тяжелого дыхания… страшно… Замирая от ужаса, так и не глядя, положил ладонь на грудь Кинна. Дышит. Прохладная кожа и тело, грудь размеренно опускается и поднимается, без надрыва. Порша будто обезболивающим отваром напоили. Облегчение растеклось по венам целебным эликсиром. И тут же его руку накрыли прохладные, еще слабые пальцы. Порш опустил взгляд вниз и встретился с внимательным взглядом темных глаз. Кинн - бледный, с огромными черными кругами под глазами и испариной над верхней губой - смотрел как прежде, самодовольно и уверенно, сипло, но уже достаточно ровно проговорил, ухмыляясь: - Я думал, наш первый рассвет мы встретим при других обстоятельствах. Порш засмеялся. Его сейчас не раздражала придурошная самоуверенная манера Кинна, больше не злили намеки и прикосновения. Всё это стало неважно… самым важным в этом мире сейчас было то, что Кинн очнулся, что сильный жар наконец отступил. И что он жив. - Я позову врача, - собрался подняться, с удивлением чувствуя, что тело болит и очень сильно мутит. Все чувства будто включились, обрушивая сейчас всю усталость прошедших страшных дней. Кинн слабо сжал его ладонь, не пуская, еле-еле потянул за руку к себе: - Погоди, - прикрывая глаза, потянулся за поцелуем. Порш моментально ощетинился: - Отвали! От тебя воняет, - вырвал руку и слетел с постели, сам чуть не падая из-за онемевших ног. - Придурок, - послышалось злое и обиженное. Порш замер. Его вдруг ударило страшное подозрение. А что, если это то самое облегчение, которое наступает перед смертью? Он слышал столько рассказов, что человек приходит в себя на короткое время и всем кажется, что угроза миновала, а потом горячка возвращается, еще более сильная… и больше в себя не приходит, умирая быстро и в мучениях… Он развернулся, навалился на Кинна, обхватывая его лицо ладонями, и поцеловал. Отчаянно, как в последний раз. Кинн замычал ему в рот, и Поршу пришлось сместиться, чтобы не давить на него. Кинн обнимал его будто немощными руками, но целовал медленно, с удовольствием. Умирающие так не могут. Порш отстранился, оглядывая его всего, и заметил, что тело Кинна совершенно не готовилось к смерти, зато явно готовилось к чему-то более жизнеутверждающему. - Еще! - довольно попросил, почти приказал Кинн, пытаясь заставить Порша вновь склониться к нему. - Обойдешься, - Порш осторожно высвободился из рук. И отправился за врачом. Он ощущал свое сердце, будто впервые оно забилось всего пару минут назад, и всё вокруг стало ярче, чище. Ночь наконец отступила, и дышалось легко и свободно. Всё завертелось моментально. Врач прибежал растрепанный и перепуганный. Оказалось, что ему не сказали, что господин Кинн очнулся, а просто сорвали с кровати и приказали срочно явиться в спальню. Он долго осматривал и самого Кинна, и его рану на бедре. Наконец проговорил: - Я думаю, угроза миновала. Рана очистилась. Теперь лучший лекарь - время. Нужно поберечься. Дать себе хотя бы пару недель в постели. - У меня нет этого времени. Порш, в ванну, - и глянул так на своего компаньона, что врач крякнул смущенно. - Любые нагрузки нужно исключить, - совсем покраснел, как юнец, спрятал взгляд, - даже самые приятные. Горячую воду - нельзя, рана опять откроется. Порш сложил руки на груди и раздраженно задергал ногой: - Ему никто их и не собирался давать, - подумал, что это прозвучало еще более двусмысленно и добавил, - эти нагрузки. И горячую воду. Холодная купель, чтобы остудить пыл. - Только обтирания! - врач спешил сбежать. - Я оставлю новые назначения слугам. - По-о-орш, - голос Кинна быстро обретал силу, - я ведь не против и обтираний. Если ты будешь их делать. Порш только полог задернул, чтобы не видеть этой ухмылочки на бледном лице. Приказал принести завтрак, а потом сразу тазик и мягкую губку. Кинн почти ничего не съел, зато много пил, с жадностью опустошая стакан за стаканом. Порш сидел напротив и медленно ел. Его подташнивало, и болел желудок, он только сейчас понял, что не ел почти четыре дня. Вообще. Только пил. Когда слуги все убрали, оставив тазик с теплой водой у постели, Порш понял, что нервничает. Так нервничает, будто сдался Кинну и сейчас ложится в его постель… решил, что как будет, так будет. Отказываться от Кинна после этих ужасных дней в мыслях о его смерти сейчас сил не было. В конце концов, всегда будет, что вспомнить… И сбежать в родовое поместье тоже всегда можно… Подсел на самый край, осторожно убрал тонкую простынь с тела Кинна. - А можно потом я тебе послужу? - невинный взгляд из-под густых бровей. - Тоже тебя оботру. Губка приятно мягкая, вода чуть горечеватая, такая, чтобы не успевала остывать. Порш молча протянул руку, осторожно проводя губкой по шее, Кинн отвел голову, пристально глядя на него. Губка скользила ниже, к груди. - Руки подними, - буркнул Порш. Он боковым зрением угадывал очертания уже наливающегося члена Кинна. Кинн подчинился. Порш сполоснул губку, отжал ее бережно, обтер руки и подмышки. Следующий раз, когда чистая губка коснулась уже живота, Кинн перехватил запястье и нетерпеливо заставил опустить руку ниже. Уложил ладонь и сам направил движение, попросил ласково: - Поцелуй меня. Порш зачарованно наблюдал, как его пальцы скользят по возбужденной плоти, как чужая рука направляет его. Он перевел взгляд на Кинна. И от того, как он смотрел, Поршу стало жарко. - А лучше иди ко мне, - Кинн отпустил его ладонь и похлопал рядом с собой. У Порша не осталось сил сопротивляться. Эти ужасные дни и ночи съели его полностью. Он подчинился, стаскивая с себя рубашку и небрежно бросая брюки на пол, думая, что пожалеет об этом. Почти сразу попал в прохладные ласковые руки. Поцелуй в шею вызвал тихий стон. Губы и язык Кинна оказались слаще и жарче, чем все вместе взятые горничные и служанки, с которыми Порш коротал почти каждый вечер во дворце. Кинн вылизывал его шею, оглаживал тело. Хотел бы сделать больше, но рана в бедро не давала лишний раз пошевелиться. Порш, понимая всё это, навис над ним, удерживая вес собственного тела на руке. Вернулся к прерванному занятию, сразу двигая ладонью быстро и резко. Кинн вторил его ритму, заставляя Порша шипеть сквозь зубы, а через пару мгновений и стонать, рвано и хрипло. - Поцелуй меня, - Кинн смотрел пристально и тяжело. Порш склонился, приникая к его губам. И с восторгом понял, что член в его руке напрягается еще больше, а Кинн выгибается, жарко стонет в рот. И это утянуло Порша следом в огразм. Они обнимались и нежились еще немного. Кинн был с радостью не выпускал Порша из постели, держал бы при себе и не отрывался от него и его тела, но он и так столько дней пропустил… непозволительно, практически катастрофа. Вегас… и Ким… удивительно, как еще не придушили по-тихому подушкой. - Помоги мне собраться, - поцеловал в макушку. - У меня слишком много дел. Порш хотел возразить, что Кинну пока нельзя, но, только глянув на своего господина, передумал. У Кинна недобро горели глаза, и весь вид был решительным. Ла-а-а-адно… Самым трудным оказалось передвигаться. Просто невозможным. Кинн просто терял сознание от малейшего напряжения. Встать он еще мог, сделать один шаг, практически повисая на Порше - тоже, но вот дальше… повязка моментально начинала сочиться кровью, Кинн становился серым и закатывал глаза, оседая. Порш сгрузил его на кровать: - Если не хочешь сдохнуть, придется остаться в постели, - мрачно процедил, оглядывая мелко подрагивающего, всего взмокшего Кинна. - Зови тогда сюда Вегаса и Кима. - А если не придут? - Придут, - Кинн откинул голову на подушки и судорожно выдохнул. - Придут, хотя бы посмотреть, близок ли я к смерти или опять не повезло. *** Вегас откровенно бросил братьев грызться друг с другом и сбежал в их поместье. Ким с Кинном могли сутками препираться и так ничего и не решить. При том вмешиваться было чревато, а тупо сидеть и ждать Вегас не хотел. У него из головы не выходил Пит. В поместье влетел снежным вихрем ночью. Бросил слуге поводья, только коротко рыкнув: - Где мой секретарь? - В Ваших обычных комнатах, где Вы всегда останавливаетесь, - с поклоном. Вегас в секунды оказался там. Распахнул двери, ожидая увидеть сладко спящего, свернувшегося клубочком и прикрывающего себе нос пальцами Пита. Вместо этого под дверями ванны сидел Че и говорил: - Ну и всё. Если вода чистая, то бери масло, смазывай себя и ставь пробку. - Что? - почти ласково протянул Вегас, моментально вырисовывая ревностью картину происходящего. Че вскинулся на него. Довольно улыбнулся: - Пит, все мучения были не зря. - Поднялся. - Я вас покидаю, господин Вегас, - насмешливый поклон. - Благодарностей не надо. И очень стремительно убрался. Все-таки стать поводом для нового смертоубийства в правящей семье Че не хотел. Вегас дернул двери, которые оказались не запертыми, и застал Пита полуголым по пояс. - И чем ты тут занимался с Порчеем? Пит обмер. Спрятал руку с пробкой за спину. В его воображении он был смел и развратен, но на деле чувствовал себя дрожащим дурачком, который готов был сгинуть куда угодно от взгляда хищных темных глаз. - Я… - отступил вглубь. Вегас же надвигался на него. Взглядом выцепил шкатулку и флакон с маслом. Взял его в руку, опять посмотрел на Пита: - Что ты делал, радость моя? - очень ласково, медово. И Пит понял, что сейчас от его ответа зависит его жизнь в прямом смысле слова. - Я хотел научиться готовить себя для Вас, - просипел пропавшим голосом то ли от стыда, то ли от страха. Вегас и так был на пороге безумия. Образ Пита не оставлял всё время, а его чуть слышный голос и вовсе вытолкнул за границы разума. - За мной, - позвал, выходя из ванной и скидывая на пол сюртук, небрежно разуваясь. Пит на подгибающихся ногах послушно пошел. Вегас расположился на краю постели, приказал: - Полностью раздевайся. Пит сглотнул и лихорадочно подумал, куда бы незаметно спрятать пробку…