point du jour

После того, как Кэйа и Дилюк вернулись в Мондштадт они поселились на винокурне «Рассвет». Жизнь шла своим чередом. Альберих продолжал служить в Ордо Фавониус, Люк занялся делами винокурни. Как оказалось юноша стал прекрасным бизнесменом. Кэйа даже успел сделать предложение своему возлюбленному, на что тот дал согласие, но капитан чувствовал некую недосказанность между ними. — Люк, что-то случилось? — в один из вечеров поинтересовался Альберих. Парень подошёл к Дилюку сзади и приобнял за плечи, пока тот сидел за рабочим столом и разбирал какие-то важные бумаги. — О чëм ты? — юноша оторвал взгляд от документов и блаженно улыбаясь прикрыл глаза. Словно ласковый кот, Дилюк потëрся щекой о синюю Кэйи макушку лежащую на его плече. — Ты какой-то молчаливый и подавленный. Я беспокоюсь, — капитан оставил лëгкий поцелуй на виске возлюбленного. — Всë в порядке. Просто в последнее время сильно устаю. Не беспокойся, — сказано это было так непринуждённо, что любой другой человек поверил бы Дилюку, но только не Кэйа. Слишком хорошо он его знает. Альберих, конечно, понимал, что Люк врëт, но при этом давить он тоже не хотел. И вот однажды, вернувшись домой Кэйа не обнаружил своего возлюбленного у себя в кабинете, где обычно он проводил время до его прихода. Что-то внутри сжалось. Хотя куда бы Дилюк мог деться? Если бы юноша покинул винокурню, то Альбериху об этом доложили горничные. Значит он в спальне. Но что же случилось? Поднявшись на второй этаж Кэйа подошëл к двери их спальни пару раз постучал и тихо спросил: — Люк, ты здесь? Не дожидаясь ответа юноша толкнул дверь и вошёл в комнату. Перед его глазами предстала картина. Дилюк, стоя лицом к стене стягивает с худых плеч шëлковую рубашку, а между лопаток, на молочной, идеально гладкой словно бархат коже белеют свежие, только зажившие шрамы. Там, где когда-то были прекрасные крылья. Обернувшись на шорох, Дилюк тихо вскрикнул от неожиданности и принялся быстро надевать рубашку обратно. — Прости, что напугал, — Кэйа даже не знал, что сказать. — Ты не должен был это видеть, — Дилюк нахмурился, стал мрачнее тучи. — Почему? Что в этом такого? — Альберих удивлëнно взглянул на возлюбленного. — Это уродство, — коротко ответил юноша и попытался выйти из комнаты, но его остановила сильная рука Кэйи. — Это не уродство. Подумаешь шрамы. У кого их нет? Они не делают тебя хуже, наоборот они — часть тебя и их не стоит стыдиться. Я люблю тебя любым и это главное, — юноша заглянул в рубиновые глаза Дилюка и нежно погладил его по щеке. Люк лишь промолчал в ответ, но понимал, что Кэйа прав. — Я… Я тоже тебя люблю. Они поцеловались. Так нежно, насколько это было возможно, словно в последний раз. Кэйа и Дилюк знали, что бы ни случилось, вместе они пройдут через все испытания. Их любовь будет с ними до самого конца.