Attempt number two

Этот холодный осенний вечер Арсений не хочет проводить в одиночестве. Да, сорвался, соскучился, позвал. Казалось бы, с чего ему чувствовать себя одиноко? Ежедневное общение о банальном с коллегами в музее, с приезжающими туристами. С Серёжей, его лучшим другом. Ведь всё необходимое для социализации в этом огромном мире есть, дерзай. Но он устал общаться с теми, кому всё равно. Нет, в этом не было излишней драмы, но мало кому искренне интересны его взгляды, чувства и мысли. С Сергеем можно иногда поговорить по душам, но он — человек компании. Арс в компаниях устаёт. Иронично, ведь мужчина работает гидом, где нужно не просто повести за собой кучу людей, но и заинтересовать их. Хочется тепла. Арсений тактильный, мягкий, вероятно, слишком чувствительный для человека, который при посторонних достаточно равнодушен и холоден. Но нет, рядом с теми, кому он доверяет, он готов показывать все свои эмоции с лихвой. Пожалуй, эта чувствительность и стала причиной, по которой он не выдержал даже шуточных упрёков, малейших разногласий и ушёл. Попов сидит за столом в уютной квартире-студии, но ему вовсе не уютно. Он написал Антону глупое сообщение, из-за которого сейчас от стыда сгорит. Удалить? Да нет, а что, если он уже увидел текст в строке уведомления и специально не просматривает чат? Арс, ты такой размазня. Мужчина понимает, что ведёт себя, будто ощутимо младше своего бывшего. А ведь всё как раз наоборот. Вот и не нужно удивляться, когда твой партнёр не знает, что с тобой делать, кричит или устаёт от твоей излишней эмоциональности, Арсений, это закономерно, ты нюня и дурак. «Антон, ты сегодня занят? Я соскучился. Не хочешь приехать?» Браво, ты — безнадёжный кретин. Если любишь его, так зачем со скандалом ушёл, вместо того, чтобы поговорить? Шаст не читает сообщение ещё минут десять, но потом вдруг появляется в сети. Арс даже на минуту перестал себя ругать, с надеждой уставившись в сухое «печатает…», и крепче сжал в руках телефон. Сегодня же суббота, может, у него нет планов, он не рассержен, не обижен, и всё-таки приедет? «Тебе понадобилось два месяца, чтобы решиться мне написать?» Он не совсем точен. Чуть меньше двух месяцев. Мужчина закрывает глаза и тяжело выдыхает. Кажется, он сегодня останется один. Знает, что виноваты в расставании оба, но в том, что они так долго не общались, есть вина только Арсения. Антон принципиальный и достаточно обидчивый. А Арс на эмоциях, стоя с чемоданом на пороге, кричал на него. Он плохо помнит свой монолог, но там точно были по-детски глупые требования. Что-то в духе «ты мне не нужен, оставь меня в покое», «я заблокирую тебя везде», «не вздумай приезжать ко мне и извиняться». Шастун его услышал, и, действительно, не звонил. И не приезжал. Без него тоскливо. Писать первым не хотелось, извиняться — тоже. Тяжело признавать, что в чём-то не прав. Хотя Антон тоже хорош. Он умел неудачно пошутить, после чего Арсений мог даже расплакаться, а его парень совершенно не представлял, как с этим бороться и что делать, чтобы успокоить. Со своим партнёром Попов не стеснялся эмоций, и это, наверное, правильно, но и справляться с этими порывами они не умели. Антон терялся, злился. Излишне бурные реакции его раздражали, он мог прикрикнуть, отчего становилось только хуже, Арс тоже начинал агрессировать, и тогда всё выливалось в общую истерику с криками, обвинениями и угрозами уйти. И вот в одну из таких ссор Шаст вдруг замолчал, хмуро глядя в припухшие глаза напротив. — А я ведь брошу тебя, раз ты меня не принимаешь! — пытался манипулировать Арсений. В ответ — тишина. — Ты слышишь меня? Я собираю вещи и ухожу! — Я не в праве тебя держать. Это всё, что он тогда сказал. Тихо, спокойно. Попов, пожалуй, испугался этого. И почувствовал укол обиды. Не держишь? Ну хорошо, значит, я уйду, вот тогда поплачешь. И он запихивал свои вещи в чемодан, кидаясь из одного конца комнаты в другой, не отдавая себе отчёта, почему должен уйти. Ему было больно и обидно, что его не поддерживает любимый человек, не хочет удержать рядом, не хочет слушать его истерики. А он же действительно истеричка. И в той квартире его держало многое. Его милые тапочки с лисицами, его синяя чашка, его сторона кровати, полотенца и зубная щётка. Пижама, та смешная подушка в виде батона. И любовь. Когда Арсений напоследок наорал, говоря о том, что справится сам, что ему никто не нужен, и вообще, не стоит пытаться ему писать или звонить, Шастун попытался сделать шаг навстречу, уступить. — Хорошо. Тогда позвони сам, как успокоишься. Я буду ждать. Он правда ждал и упрямо сдерживал себя от неуместных сообщений с извинениями. А Арсений… А что он? Гордо страдал в одиночестве. Тяжело засыпал и тяжело просыпался. Периодически брал в руки телефон, собираясь набрать Антону, но отговаривал себя. Он же сказал, что Антон ему не нужен? И как после такого можно звонить? «Извини меня. Я хочу поговорить» Да ну, что это? Это его сиятельство граф Попов решил извиниться? Арс грустно усмехается. Как редко он говорит эти слова. Даже сейчас ссыт сказать хотя бы по телефону и пишет. «Долго же ты собирался с мыслями. Я приеду» — Антош… — он уткнулся в верхний край телефона лбом и улыбнулся. Всё-таки принимает. Даже такого дурного. «Спасибо» Антон, на самом деле, даже боялся, что они расстались окончательно. Думал когда-нибудь позвонить с просьбой хотя бы разъяснить, почему всё так глупо закончилось. Винил себя, что тогда просто не обнял — Арсений бы не ушёл, растаял и не стал бы никуда уезжать на ночь глядя. Поэтому, когда он, выйдя из душа, увидел на экране сообщение от контакта «Арсеня», испугался, что что-то случилось. А этот дурак, как ни в чём не бывало, зовёт приехать. Что ж, остаётся только покорно высушить волосы и начать собираться. Хорошо, что график два через два на этот раз не подводит и его отдых совпадает с человеческими выходными. Он скучал. Вечерний Петербург уже не завораживает, только раздражает своими пробками, но Шаст привык. Он живёт здесь относительно давно. Парковка, парадная, лифт, четырнадцатый этаж, белая кнопка звонка. Почти как тогда, в начале отношений, когда они ещё не съехались. Арсений ждёт его так, будто от этого зависит судьба мира или хотя бы Земли. Наверное, так и есть, от их встречи зависит тот маленький мир на двоих, в котором, впрочем, было хорошо. Наверное, все скандалы — мелочь, прихоть, необходимость выплеснуть негатив. Почему на Антона? Знал бы он сам. Когда на лестничной клетке слышатся шаги, а после и мелодия звонка, Попов бежит к двери, открывает и замирает на пороге. Антон потерянно скользит взглядом по тёмным ресницам, голубым глазам, носу-кнопочке и неуверенно проходит, протягивает руки для объятий. Он смешной такой, в широких джинсах и бесформенной куртке. Арсению нравится. Сегодня, правда, Арс чувствует себя виноватым, как будто он ниже, хуже, поэтому обнять за талию не решается, а виснет на плечах, утыкаясь носом в шею. — Привет, — тянет хриплым шёпотом Шастун, обвив торс мужчины. Они даже дверь входную не прикрыли, так и стоят, прилепившись друг к дружке, как две вишенки в морозилке. — Извини, что первым тебе не позвонил. Арсений чуть отстраняется, чтобы заглянуть в лицо, потом встаёт на носочки и трётся носом о колючую щёку, счастливо улыбаясь. — Я много плохого тебе тогда сказал. Ты не обижаешься? Правда? — он выглядит всё более довольным, хотя, конечно, очень волнуется, что Антон может оттолкнуть. Попов наконец вспоминает про дверь, быстро закрывает и идёт по коридору в часть квартиры, служащую кухней, тянет парня за собой, зацепив за мизинчик. — Я не обижен. Я тогда растерялся, подумал, что не стоит тебя удерживать. А ты с таким скандалом в итоге ушёл, я уж думал, это конец, — признаётся негромко Шастун и мягко обнимает со спины, остановив мужчину на полпути. — Хочешь сказать, что я скандалист? — завёлся было Арсений, обернулся, нахмурился, но потом быстро осёкся и прикусил язык. Антон беззлобно посмеялся. — Немножко. Я постараюсь не ругать тебя за эмоции, но, пожалуйста, давай на этих самых эмоциях ты не будешь говорить, что твой парень самый плохой в мире, м? — Шаст поцеловал мужчину в макушку и наконец отпустил. Попов виновато кивнул. — Но мы оба хороши… — начал робко, отводя взгляд. — Я же не спорю, Арсюш, извини, что иногда кричал на тебя, — Антон выдыхает, медленно опустившись на стул. — Я знаю, как плохо ты переносишь, когда я ругаюсь, Попов снова кивнул, на этот раз улыбнувшись. — Ты у меня самый хороший. Арс забирается на коленки, ластится к рукам, обнимает. Соскучился очень. А Шастун и рад, гладит по голове, целует в щёки, шепчет на ушко извинения и обещания. — Останешься? — Арсений неохотно встал с чужих ног: наверняка тяжеловато держать на себе тушку. — Мы снова вместе? — с теплотой и долей смешинки спрашивает парень. Он же заранее знает ответ. Попов опирается обеими руками на стол. — Я же тебе ещё в новый год пообещал, что мы всегда будем вместе. Помнишь? — Звучит, как угроза. Арс, чей романтический настрой подпортила очередная глупая шутка, фыркнул, а Антон сделал грустные трогательные глаза в качестве извинений. — Ладно, в этом весь ты, глупо переучивать… Кофе?