На руках у меня засыпай

Джейсон не улыбается. Эрин наблюдает за ним иногда, — часто, — они пересекаются, когда она передаёт ему папки с собранной информацией, и он сухо кивает. Джейсон не улыбается, но издевательская усмешка на его лице раздражает ещё больше. Эрин хочется его ударить, однако она справедливо оценивает свои шансы. И смотрит в ответ — я тебя ненавижу, и убери свою паршивую усмешку со своего паршивого лица. Джейсон, конечно же, это видит. И не реагирует. Он не улыбается, но издевательская усмешка на его лице ее раздражает. Эрин знает — было бы хуже, если бы он злился. Было бы опаснее. Было бы… страшнее. Эрин помнит. Они только начинали работать вместе. — Ты портишь мне жизнь. — Ага, мне часто это говорят. — Звоночек, что тебе пора перестать делать это. — Трудно устоять, мое маленькое хобби. Эрин злится, Джейсон ухмыляется. Однажды она действительно бьет по больному, и только после сказанного задумывается, кто из них безжалостная мразь. Джейсон не улыбается. — Следи за словами, золотая девочка. Вдох, выдох. У неё начинают дрожать руки. Джейсон смотрит на неё, и она впервые задумывается — наверное, этот взгляд видят преступники перед смертью. Наверное, поэтому он внушает такой ужас. Это ее родственная душа. Убийственной аурой вокруг него хочется задохнуться. Эрин перешагнула грань — и в эти несколько секунд ей правда казалось, что и он готов это сделать. Он делает — шаг. Эрин помнит — крики Кэтрин, рычание Уиллиса, красные полосы на ее предплечьях, синяки на бёдрах. Дети идут по стопам отцов, и в эти несколько секунд ей и правда казалось, что он готов убить ее. Она поднимает руки перед собой. Джейсон останавливается. Он помнит — крики матери, рычание отца, красные полосы на ее предплечьях, синяки на бёдрах. Рыжие волосы Эрин закрывают ее лицо. — Уймись, я тебя не трону. Вдох. Ей требуется некоторое время, чтобы взглянуть ему в глаза. И Эрин выдыхает. — Уходи, пожалуйста. В этой просьбе он ей никогда не отказывает.