Здесь он счастлив

Алкоголь по-разному воздействует на каждого человека, и Кэйа знает об этом как никто другой. Столько раз ему удавалось видеть пьяных людей; чуть меньше раз он пытался выпытывать у них информацию — и каждый раз у него это получалось. Кэйа как никто другой знает, что алкоголь развязывает язык, и не раз очередной рыцарь выплакивался ему о несчастной любви к прекрасной даме. Кэйю алкоголь веселил. Хватает всего одного бокала — и небо уже не такое пасмурное, и дел на работе осталось не так уж и много. Наверное, можно жить дальше, не беря больше ни капли в рот. Жаль только, что так Кэйе не интересно. Ему нравится вкус вина, нравится состояние опьянения, хотя Кэйа и не напивается до потери памяти. Нравится состояние некой расслабленности, которая появляется после алкоголя. Ему не нравится лишь хмурый взгляд Дилюка. Хотя Кэйа знает, что его злость просто часть большого театра. Кэйа знает, что на самом деле Дилюк просто беспокоится, когда Кэйа напивается слишком сильно, и Рагнвиндр имеет лишь возможность сурово нахмуриться, больше никак не выдавая своего волнения.

***

Кэйа возвращается домой на винокурню после тяжёлого дня, устало скидывая обувь. Он шагает на второй этаж, тихо перешагивая с ступени на ступень, стараясь не обращать на себя лишнее внимание. Дверь в их общую комнату с Дилюком открыта. Рагнвиндр сидит за столом, уставившись в какие-то документы. Поднимая голову, он видит Кэйю — тот подходит к столу. — Привет, — тихо произносит Дилюк. Кэйа подходит ближе и касается губами его губ, прижимаясь всего на секунду. — Устал? — Да, есть такое, — утомлённо отвечает Альберих. Он измученно валится на кровать и громко выдыхает, раскидывая руки в стороны. — Переоденься. — Ладно-ладно, — хихикает Кэйа и поднимается, чтобы подойти к шкафу и всё же сменить его форму на домашнюю одежду. Он снова падает на кровать, в этот раз смотря на Дилюка и наблюдает, как тот слегка хмурится, вчитываясь в какую-то бумагу. Кэйа осматривает их с Дилюком комнату: большая кровать, тумбочка, стол с двумя стульями, небольшой шкаф для разных мелочей и шкаф для одежды. И ему на самом деле нравится эта их комната. Она уютная. Всё же он счастлив, находясь здесь. — Дилюк. — М-м? — Может у тебя есть что-нибудь новенькое на винокурне? — мечтательно произносит Кэйа. — Мне бы хотелось что-нибудь попробовать сейчас. — Тебе хочется выпить? — Дилюк удивлённо поднимает брови. — Я хотел бы расслабиться. Дилюк молчит несколько секунд, но потом, всё же поднимается с места, направляясь к выходу из комнаты. — Ладно. Я посмотрю, кажется, действительно кое-что есть. «Он милый», — думает Кэйа, как только Дилюк выходит из комнаты. «Дилюк красивый», — появляется в его голове, как только он зажмуривает глаза. Он всегда так думает, как только видит его лицо, и думает об этом уже очень давно. Лет так с пятнадцати. Он один раз взглянул на него — одетого в только что сшитый праздничный костюм, с высоким пламенным хвостом — и у него дыхание перехватило. Он выглядел потрясающе, хотя одним словом нельзя описать то, что почувствовал Кэйа в тот момент. И парень пялился на него те несколько минут, пока он надевал свою обувь и натягивал перчатки. Кэйа был восхищён, да и не он один: много кто в тот вечер хвалили его внешний вид. В тот вечер в Кэйе начало закладываться то самое прекрасное чувство, о котором пишут так много и так искусно. Дилюк возвращается с четырьмя бутылками в руках, и Альберих радуется. Видимо, сегодня у Рагнвиндра хорошее настроение, раз уж он без лишних разговоров даёт ему выпить. Кэйа достаёт бокал из шкафа и усаживается за дубовый стол, прямо напротив Дилюка. Альберих откупоривать одну из бутылок, наливая вино в стакан, и тут же выпивает его, довольно улыбаясь. Скоро вино ударит в голову, и тогда уж Кэйа сможет расслабиться. Ну а пока он смотрит на Дилюка, который успел сесть на прежнее место. — Лю-ю-юк, — подпирая голову рукой, лаского произносит он, протягивая гласную. — Может выпьешь со мной? — Ты же знаешь, я не пью, — не отрываясь от документа произносит он, слегка нахмурившись. — Да и я очень быстро пьянею. — Ну и что, Люк. Ты же со мной. Дилюк поднимает взгляд на Кэйю и извиняюще поджимает губы. Кэйа умоляет всем своим видом, и, если быть до конца честным, Дилюк почти не может сопротивляться ему. Не может, и не хочет. И никогда не хотел. — Ладно, — Кэйа сразу же довольно улыбается, отпивая из бокала. — Только закончу с этим документом. Кэйа смотрит на Дилюка, наполняя свой бокал уже в третий раз. Тот легонько хмурится, вчитываясь в текст, и уже в четвёртый раз чертыхается, не понимая, что же там не так. — Дай я посмотрю, — Кэйа поднимается и подходит к Дилюку со спины, кладя ему руку на плечо, мягко поглаживая. Наконец с этими дурацкими бумажками покончено, и Кэйа достаёт второй бокал, тут же заполняя его. На кровати очень мягко и удобно. Кэйа разваливается на ней и потягивается, чувствуя, как она прогибается рядом под весом чужого тела. В их руках оказываются бокалы, и Кэйа радостно поднимает его вверх. — Выпьем за хорошее разрешение всех важных дел! Они чокаются — бокал Кэйи опустошается тут же, а вот Дилюк лишь осторожно потягивает напиток, не выпивая его до конца. Они разговаривают. Долго, и о многом. Кэйе становится всё веселее с каждым глотком, и он говорит всё громче, больше и эмоциональней Дилюка. Дилюк почти всё время молчит, лишь односложно поддерживая разговор, больше слушая сладкие речи Кэйи. Он краснеет от выпитого алкоголя, и Кэйа не упускает шанс пошутить над ним. Дилюк хмурится, смущается, и в конце концов утыкается Кэйе в ключицы. Кэйе смешно. Немного щекотно от дыхания в ключицы, но Кэйа терпит, лишь зарываясь рукой в мягкие волосы. Дилюка это успокаивает. Они опустошают ещё одну бутылку. Дилюк весь такой разморённый, поддатливый и такой милый-милый — он с внезапным приливом нежности льнёт ближе к Кэйе и трётся щекой о его плечо. — Обними меня. Кэйа — весёлый и разгорячённый — придвигается ближе. Дилюк утыкается ему в грудь, обвивая его талию своими руками. Он медленно тянется к чужим губам, прикрывая затуманенные алкоголем глаза. То, каким беззащитным и до жути любвеобильным становится Дилюк из-за вина кажется Кэйе забавным. Альберих наконец касается губ, улыбаясь в поцелуй, мягко водя пальцами по шее Дилюка, затем стягивая резинку с волос, оставляя огненные пряди рассыпаться по плечам. Сейчас в их поцелуях нет никакой пошлости, есть только привязанность друг к другу, которую они выражают каждым своим действием. Они прижимаются друг к другу ближе, чувствуя тепло чужого тела. Они переплетают пальцы, и Кэйа целует тыльную сторону ладони. Приятные мурашки пробегаются по телу Дилюка, и он млеет от этого жеста, будто в первый раз. Дилюк смущается, вновь утыкаясь в ключицы Кэйи. — Всё же тебе удалось меня напоить, — тихий, совершенно не злой голос доносится до ушей Кэйи, он усмехается, всё ещё мягко водя ладонями по волосам Дилюка. — И ты позволил мне это сделать. Дилюк секунду молчит, а затем совсем тихо, будто бы их мог кто-нибудь услышать, отвечает: — Я же знаю, как сильно ты любишь видеть меня таким. А ещё я люблю тебя. Кэйа тоже млеет от этих слов и нежно обхватывает ладонями щёки Дилюка, вновь утягивая в поцелуй. — Люк, я люблю тебя настолько, что мог бы умереть ради тебя. И касается губами ещё раз, закрепляя сказанные им слова.

***

Свет луны осторожно пробивается сквозь неаккуратно задёрнутые шторы. В комнате тихо, лишь мерное сопение Дилюка достигает чужих ушей. После выпитого алкоголя Дилюк отключился очень быстро, крепко уснув в объятиях Кэйи. Кэйа аккуратно касается лица Дилюка, убирая мешающие пряди волос. Он нежно целует его в лоб, аккуратно прижимая его к себе ближе. — Люк… тихо-тихо произносит он. — Я люблю тебя настолько, что предал бы кого-угодно. И закрывает глаза, утыкаясь в пылающие красным цветом волосы.