часть 1: еще одна петля в петле палача.
10 августа 2022 г., 04:40
Эндрю не любит думать об их первой совместной жизни, но если он собирается рассказать всю историю целиком, то именно с этого ему нужно начать.
◊◊◊
Корабль уже три дня стоял в порту одного из южных островов. Вся команда была более чем занята, разрушая свою уставшую печень и терроризируя официанток в портовых тавернах. Даже в нежном возрасте пятнадцати лет Эндрю не был исключением в большинстве случаев. За исключением женщин, они были такими же скучными и неинтересными, как всегда. Все, кроме капитана, потому что он был занят другими делами. Например, нанимать новых рекрутов, отчаянных, которые согласятся на дерьмовую зарплату и еще более дерьмовую работу. Это был бы хороший бизнес, если бы только он на самом деле не был таким большим идиотом с кровоточащим сердцем, каким казался. Если бы капитан Ваймак не был таким безнадежным идеалистом, он мог бы извлечь выгоду из отчаяния своей команды, но вместо этого он настаивал на втором шансе для всех. Эндрю всю ночь наблюдал, как он разговаривает с людьми, следя за каждым, кто поднимется с ними на борт корабля. То, что Кэп был доверчивым дураком, вовсе не означало, что у него было какое-либо намерение позволить угрозам жить и спать рядом с ним. Пока не произошло ничего интересного, но мальчик на другом конце комнаты пристально смотрел на своего капитана, и Эндрю обратил на это внимание. Он был маленького роста и выглядел примерно ровесником Эндрю, если бы ему пришлось угадывать. Он был слишком далеко, чтобы разглядеть что-то еще, кроме темно-каштановых волос и большого синего синяка на щеке. Он сидел совершенно неподвижно, просто пялясь, как предположил Эндрю, уже почти час. Недалеко от Ваймака крупный мужчина с длинной окладистой бородой, запах которого Эндрю почти чувствовал издалека, начал кричать на другого посетителя. Он вставал, как будто собирался драться, и почти все вокруг них теперь кричали и смотрели. Но не Эндрю, потому что мальчик сразу же встал и направился к Ваймаку. Эндрю подумывал о том, чтобы встать и перехватить его, но решил посмотреть, как это будет выглядеть. Ваймак встал из-за стола и стоял в стороне, ожидая, стоит ли ему вмешиваться. Мальчик прошел мимо него, и Эндрю увидел, как его рука потянулась к карману Ваймака. Казалось, ему это сошло с рук, когда Ваймак повернулся и поймал маленького воришку за руку. Эндрю едва не выдавил улыбку, увидев выражение его широко раскрытых глаз. Лицо, которое Эндрю теперь мог разглядеть немного лучше вблизи. Он был красив настолько, что застал Эндрю врасплох, его скулы были высокими, а кожа, хотя и грязная и покрытая синяками, выглядела гладкой и загорелой. Но именно его глаза заставили улыбку сойти с лица Эндрю, они были ярко-синими, как море за окном, такими синими, что с палубы корабля можно было увидеть дно. Эндрю не мог слышать, что говорил Ваймак, но выражение лица мальчика сменилось со страха на непонимание и, в конце концов, на скептицизм, пока он продолжал говорить. Мальчик неохотно вернул украденное, но когда Ваймак протянул свою руку и пожал руку мальчика, Эндрю потерял остатки своего веселья. Он знал, что это значит, Ваймак вербовал его. Обычно у Эндрю не было привычки проявлять заботу, если только люди, которых вызывал капитан, не представляли угрозы, а с чего бы маленькому мальчику с синяками представлять угрозу? Но Эндрю видел, как он всю ночь сидел, как хищник, рассчитывающий свою атаку. Он сразу же воспользовался тем, что все отвлеклись, и Эндрю ни на йоту не поверил в этот невинный поступок. Но прежде чем он успел встать, мальчик уже пожал руку своему капитану. Они должны были отплыть на следующее утро, и Эндрю наблюдал за новобранцем издалека, пока шел день. Его звали Нил. Он тоже заметил Эндрю, они встретились взглядами через плечо члена экипажа номер 4, как называл его Эндрю. Эндрю отсалютовал ему двумя пальцами и повернулся обратно к снастям. Холодный голос за его плечом прервал его, и Эндрю бросил незаинтересованный взгляд через плечо. — В чем твоя проблема? — спросил новичок. Эндрю не хотелось признавать, но он надеялся, что Нил ниже его ростом, но не тут-то было. Не то чтобы Эндрю обычно везло. — Я не хочу, чтобы ты был здесь. Я тебе не доверяю. Ты собираешься выйти в следующем порту, — заявил он в ответ с пустым взглядом. Он наблюдал за воздействием своих слов. Он ожидал, что он, Нил, убежит, поджав хвост, как он пытался сделать вчера с Кэпом. Вместо этого он склонил голову набок, и Эндрю увидел, как легкая улыбка тронула правую сторону его губ. — Я не хочу. Ты не напугаешь меня, ты не можешь, — твердо ответил он с таким свирепым взглядом, что Эндрю подумал, что он может ударить его. Разве это не было бы интересно? Но, увы, он этого не сделал. Он просто повернулся и вернулся к своей работе. Это может потребовать усилий, чтобы отпугнуть его. Но если у него было достаточно мужества, чтобы противостоять ему, почему он съежился перед Ваймаком? Что-то не сходилось, и Эндрю распознал проблему, когда увидел ее. Оказалось, что он был проблемой. Всякий раз, когда кто-нибудь задавал ему вопросы о нем самом, он обходил их мягкими словами, которые ничего не значили. Он был лжецом, если Эндрю когда-либо видел его. Когда он сказал капитану, что от него одни неприятности, тот отказался его слушать. Поэтому он решил сам что-то с этим сделать. Когда он приблизился к Нилу, все его тело выпрямилось и напряглось, как будто он почувствовал угрозу. Хорошо. Возможно, он не был полностью лишен инстинкта самосохранения. — Ты собираешься сказать мне, почему ты здесь, или я превращу твою жизнь на этом корабле в сущий ад, решай сам, — безучастно заявил Эндрю, но угрожающе наклонился вперед. Нил одарил его таким ненавидящим взглядом, и Эндрю показалось это особенно интересным. — Мне кажется, что ты здесь угроза, так что, может быть, я открою тебе свои секреты, если ты расскажешь мне все свои, как тебе это? — Эндрю знал, что он издевается над ним, но играть в правду, безусловно, было проще, чем тратить всю свою энергию на то, чтобы терроризировать кого-то. Кроме того, он уже практически слышал лекцию Ваймака. Это была игра в правду. — Отлично. От кого ты убегаешь? — тут же парировал он. Нил недоверчиво смотрел на него долгую секунду, прежде чем покорно покачать головой. — Ты не теряешь времени даром, да? — пауза. — Ну, тогда ладно, мой отец не очень хороший человек, — в конце концов он сказал строгим голосом, который ясно давал понять, что он не собирается вдаваться в подробности. — Тебе не нравится, когда к тебе прикасаются, ты яростно защищаешь свое личное пространство. Почему? — вопрос удивил Эндрю. Мало кто это заметил, большинство только после того, как он наставил на них нож. Похоже, кролик более наблюдателен, чем он первоначально думал. — Человек процветает на жестокости больше, чем на мясе. Если ты подпустишь его поближе, он откусит кусочек, — Нил приподнял бровь и испытующе посмотрел на него. Эндрю беспомощно уставился на него в ответ. Однако Нил, казалось, принял его загадочный ответ. Последовало много таких разговоров, и хотя Эндрю никогда не собирался подпускать Нила так близко, он не мог не найти его неотразимо интересным. Нил был не просто лжецом и вором, он был еще и загадкой. Эндрю гордился своей способностью предсказывать поступки других людей и оценивать их характер, но каким-то образом Нил продолжал удивлять его. Часто тем, как сильно он заботился, тем, что он видел Эндрю лучше, чем кто-либо другой когда-либо. Быть рядом с Нилом было легко. Он всегда останавливался, когда Эндрю говорил ему об этом, беспрекословно и последовательно. Нил, будучи привлекательным, враждебно настроенным идиотом, тоже не очень помогал делу Эндрю. Иногда, когда Нил смотрел на него, Эндрю чувствовал странное напряжение в груди, которое, как он думал, могло быть изжогой или паникой. Эндрю терпеть его не мог. Почему именно Нил заставил его так себя чувствовать? Но Эндрю знал почему, он знал, что Нил был единственным, кто когда-либо действительно относился к нему как к человеку, кто когда-либо действительно заботился о нем или действительно слушал его. Так что по мере того, как проходили месяцы, и Эндрю все больше и больше доверял Нилу и заботился о нем, ему приходилось прилагать все больше усилий, чтобы подавить желание взять лицо Нила в ладони и целовать его, пока он на этот раз действительно не заткнется. Он должен был сделать это сейчас, потому что Нил смотрел на него так, как будто Эндрю был лучшим, что когда-либо украшало эту землю, и он не знал, как долго еще сможет это выносить. — Что я тебе говорил? Не смотри на меня так, — сказал он Нилу, привязывая кусок чистой ткани к руке Нила, потому что идиот натер кожу до крови от ожога веревкой. Нил, ублюдок, даже глазом не моргнул. — Почему? Мне нравится смотреть на тебя, — непримиримо ответил он, не сводя глаз с Эндрю. Ему нечего было на это сказать, по крайней мере, ничего такого, что он мог бы сказать вслух. Он знал, что в конце концов ему придется посмотреть на Нила, поэтому он вдохнул и встретился взглядом с глупыми голубыми глазами Нила. Корабль внезапно качнуло, и Эндрю оказался прямо в пространстве Нила, всего в нескольких дюймах от него. От него пахло морем и чем-то присущим только Нилу. Эндрю не мог не вздохнуть, когда посмотрел на Нила. На Нила, который тоже не отодвинулся и не прервал зрительный контакт. Ветер снаружи раскачивал корабль, и снаружи гремело что-то похожее на отдаленный гром, но он не мог найти в себе сил беспокоиться, когда губы Нила были прямо там. — Да или нет, Нил? — он не был уверен, понял ли Нил, что он имел в виду, но ему не пришлось долго гадать, потому что глаза Нила метнулись к его губам, и он едва успел выдавить сдавленное "да", прежде чем Нил наклонился и поцеловал Эндрю. Ох. Губы Нила были мягкими, и они подались, когда Эндрю взял себя в руки и углубил поцелуй. Он схватил Нила сзади за шею и за одно из его запястий, чтобы молча сказать ему, чтобы он держал свои руки при себе. Нил, как всегда, так и сделал. Он не должен был удивляться, на самом деле он не был удивлен, не тогда, когда это был Нил. Он не знал, на что, по его ожиданиям, будет похож поцелуй с Нилом, но это было не так. Это было грубо и поспешно. Казалось, его сердце пыталось вырваться из груди, а он так долго жаждал этого. Он никогда не думал, что ему действительно когда-нибудь удастся поцеловать Нила. Эндрю больше никогда не хотел отпускать его. Но в конце концов ему пришлось это сделать. Когда он отстранился, у них обоих перехватило дыхание, и Нил прошептал имя Эндрю, все еще закрыв глаза. Это звучало немного как молитва и немного как спасение. Эндрю думал, что он умрет. Когда Нил открыл глаза, у Эндрю вырвалось признание. — Наконец-то. Я думал, ты никогда не поймешь. — Я тебе нравлюсь, — выдохнул он, выражение лица Нила было удивленным. Эндрю крепче сжал пальцы на затылке Нила, то ли в упреке, то ли в раздражении, он и сам не был до конца уверен. — Ты невыносим, — ответил он равнодушным голосом, на который, как он знал, Нил не купился ни на секунду. Он был прав, потому что Нил ухмыльнулся ему. Улыбки Нила были редкостью, и это поразило Эндрю, как удар под дых. Нил протрезвел и серьезно посмотрел на Эндрю. — Я никогда раньше по-настоящему не хотел никого целовать, но мне это нравилось. Я думаю, ты мне нравишься. С тобой я чувствую себя в безопасности так, как никогда ни с кем другим, я чувствую, что ты - единственная настоящая вещь в моей жизни, Эндрю. И мне очень понравился поцелуй, — искренне сказал он Эндрю. Эндрю уже достаточно наслушался лжи от Нила, чтобы знать, что тот говорит правду. — Заткнись, — Нил был худшим, что когда-либо случалось с ним. (Нет, это не так.) Нил продолжал бесить, как всегда, но теперь Эндрю смог заткнуть ему рот, когда он говорил глупости. Их второй поцелуй был так же хорош, как и первый, а третий был еще лучше. Эндрю думал, что, возможно, теперь его интерес к Нилу исчезнет. Что, возможно, ему просто нужно было выбросить его из головы. Но Нил был такой же проблемой, как и всегда, если не больше. Постоянно растущая опухоль в груди Эндрю. Иногда это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, и Эндрю был убежден, что что-то все испортит. Что-то всегда происходило, когда у него было что-то, что он не хотел терять. Одна мысль об этом наполняла Эндрю ужасом и чем-то похожим на отчаяние или безысходность. Он не сказал об этом Нилу, но подумал, что, возможно, Нил тоже чувствовал то же самое. Даже если эта мысль казалась Эндрю абсурдной. Время шло своим чередом, и вскоре между ними не осталось никаких сомнений. Эндрю не был склонен использовать слово "любовь", но Нил, несомненно, стал для него важнее, чем кто-либо или что-либо еще. Годы, проведенные в плавании, пиратстве и походах к тому, что некоторые люди считали краем света. Всегда рядом с Нилом. Если бы кто-нибудь спросил его, он бы сказал, что стал пиратом только ради удобства и денег, но проводить время с Нилом вдали от осуждающих взглядов общества его вполне устраивало. Те годы были одними из лучших в его жизни. Но все неизбежно пошло наперекосяк, и начало конца началось с нее.◊◊◊
Капитан доставил их на небольшой остров в южном полушарии, расположенный на оживленном торговом пути. Остров был переполнен людьми со всех сторон и общим отсутствием местной власти, что делало его логовом воров и отморозков. Конечно, именно поэтому они и пришвартовались там. Это было хорошее место для сдачи в ломбард краденого, но у Ваймака был скрытый мотив для их остановки там. Нил шел позади него, пока он вел их по оживленной улице. Воздух был тяжелым и липким от жары, а здания вокруг них на главной дороге вырисовывались и наклонялись, но не давали особого укрытия от палящего солнца. Эндрю думал, что в этот момент он сможет узнать каждого члена своей команды по запаху. Ваймак попросил его и Нила отправиться с ним по его поручению, пока остальная команда будет доставать припасы для корабля. Он не сказал бы им, что они делают, просто потому, что ему могут понадобиться хитрые и быстрые руки Нила, или что, если ситуация обострится, ему может понадобиться грубая сила Эндрю, чтобы помочь. Возможно, он не хотел делиться подробностями, но он взял с собой пару наручников, которые, как знал Эндрю, действительно были большой редкостью. Предположительно, они могли задержать колдунью и укротить ее магическую силу. Некоторые люди отмахнулись бы от этого как от суеверия и чепухи, но Эндрю видел достаточно, чтобы знать, что колдуньи существуют, но ему еще предстояло выяснить, действительно ли эти цепи работают. Он предполагал, что они узнают об этом достаточно скоро. Было всего около четырех вечера, но бар, в который они только что вошли, был темным и почти без окон. Пол был грязным, а посетители и подавно. Там было шумно, но не переполнено. Ваймак заказал им троим эля и кивнул в дальний левый угол. Загорелая женщина с темными волосами, доходившими ей до пояса, сидела в одиночестве, прислонившись спиной к стене. Она не пила, она ничего не делала. Ее голова была наклонена, как будто она к чему-то прислушивалась, и Эндрю огляделся, пытаясь определить, что ее интересует, но в этом не было смысла. Он задавался вопросом, может ли она вообще что-нибудь разглядеть здесь. — Она колдунья? — Эндрю спросил своего капитана. Ваймак посмотрел на него обвиняюще, как будто знал, что Эндрю рылся в его вещах и узнал о цепях и некоторых других диковинках, которые он хранил в своей каюте. Вероятно, он так и сделал, ну что ж. Он коротко кивнул. — За ее голову назначена награда. Обычно от таких вещей больше проблем, чем пользы, но так получилось, что я знал о ее местонахождении, — тихо сказал он. — Мы поймаем ее и доставим в Лондон, Англия. Поймать ее было не так-то просто, но им это удалось, и они вернулись на корабль к тому времени, когда солнце уже почти село. Капитан, не теряя времени, запустил их, чтобы ей не удалось сбежать, пока они все еще были на берегу. Она была хитрой, и Эндрю уважал это. Ему было поручено присматривать за ней на гауптвахте. Она могла быть бессильна в этих цепях, но Эндрю был уверен, что она убьет его без раздумий, если освободится от них, если судить по ее взгляду. Он не был заинтересован в разговоре с ней, однако ей было что сказать, в основном грязные ругательства и что-то, что действительно звучало как проклятие поколения импотенции на всю его родословную. — Жаль, что я сейчас не импотент, иначе это могло бы сработать, — холодно сказал ей Эндрю. Наконец, она замолчала. К сожалению, это продолжалось недолго. — Ты пожалеешь об этом, когда я выйду, и я обещаю, поверь мне, — усмехнулась она голосом с легким акцентом, Эндрю подумал, что это было смутно ирландское, может быть? — Я не верю в сожаление, так что не трать попусту свое дыхание, ведьма. — Я отвечаю перед Зосей, а не перед ведьмой. И я заставлю тебя пожалеть об этом, — эта часть была произнесена тихо, со смертельным намерением. Эндрю было все равно. — Ты думаешь, что ты первая, кто пытается заставить меня пожалеть о моем существовании? Ты не. Другие пытались и потерпели неудачу, и теперь они мертвы, — он одарил ее безрадостной и холодной улыбкой, прежде чем снова уставиться пустым взглядом в стену. Она ничего не сказала на это, но посмотрела на него еще пристальнее. Она не сказала ему больше ни слова за весь вечер, но не сводила с него глаз. Утром пришел Нил, чтобы заступить на вахту. Тем не менее ведьма не сводила глаз с Эндрю, даже когда он встал и потянулся. Он встретился взглядом с Нилом, но ничего не сказал, в этом не было необходимости. Нил коротко кивнул, что говорило о том, что он понял, о чем говорил ему Эндрю. Что он не спал, что он скучал по нему прошлой ночью и что девушка в камере была более утомительной, чем и то, и другое. Проходя мимо Нила в дверях, он позволил своим пальцам провести по пояснице Нила на прощание. Глаза ведьмы следили за ним, пока он не скрылся из виду. Дни и ночи продолжались, пока они пересекали океан. Никто на корабле не был жесток к ведьме, потому что это не входило в их намерения, но Эндрю подумал, что она была ошеломлена тем фактом, что с ней еще не обращались плохо и не издевались. Шел четвертый день их путешествия, и Эндрю мог сказать, что ей было тяжело находиться взаперти на гауптвахте без солнечного света и свежего воздуха, в корпусе корабля, который постоянно качало. Он не то чтобы жалел ее, но мог сказать, что она проигрывала битву со своим желудком. Он, конечно, был не в настроении вытирать ее тошноту. Поэтому он встал со стула и достал из кармана ключи. Ее глаза подозрительно метнулись к нему, и она отползла к стене подальше от него. — Не смей сюда входить. Если ты прикоснешься ко мне, я вырву тебе глаза и засуну их тебе в глотку, — в панике закричала она, как загнанный в угол зверь. Эндрю замер на месте. Она думала, что он собирается изнасиловать ее. Ему пришлось закрыть глаза и сделать глубокий вдох, прежде чем он снова посмотрел на нее. — Я не прикоснусь к тебе, Зося, особенно вот так, — сказал он твердо, очень тщательно отрешенным голосом. Тем не менее, казалось, что все его тело было привинчено к полу, а кулаки так сильно сжимали ключи, что он думал, что они могут проколоть кожу, но он не отпускал их. Он не мог. — О, — тихо пробормотала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. Она больше ничего не сказала, и он тоже, но он знал, что она видела его и точно поняла, что у них было общего. Он хотел развернуться и оставить ее здесь, внизу, но метафорический зеленый оттенок ее лица был так же плох, как и всегда. Итак, Эндрю заставил себя ослабить хватку и поднять ноги, пока не оказался достаточно близко, чтобы открыть дверь камеры. Он кивнул ей, чтобы она встала, и она медленно подчинилась, но подозрительно неподвижно следила за каждым его движением. Он отступил назад и жестом показал ей выйти перед ним. Она колебалась, явно не доверяя его намерениям. Но в конце концов она вышла из своей камеры, и Эндрю последовал за ней по узкой лестнице на верхнюю палубу. Сделав первый шаг на солнечный свет, она остановилась, и он услышал, как она вздохнула с облегчением. Она не задерживалась слишком долго, прежде чем направилась к борту лодки. Он не слишком беспокоился о ее побеге, в конце концов, они были в глуши, где на многие мили вокруг не было земли. Он последовал за ней на некотором расстоянии и воспользовался возможностью, чтобы выпить воды и самому потянуться на солнышке. Его мышцы все еще были напряжены, но он отказывался признавать это. Примерно через десять минут он увидел, что она, наконец, проиграла борьбу со своим желудком, и позволил себе тихо вздохнуть с облегчением, что сегодня ему еще не пришлось заботиться о рвоте. После того дня она перестала пялиться на него, когда он смотрел на часы. Она даже начала вести себя вежливо, или настолько вежливо, насколько это вообще возможно для несчастной ведьмы, предположил он. Эндрю предположил, что она была не самой худшей. У Эндрю было много худших дней в его жизни, но все же он думал, что этот был самым худшим из всех. Все началось нормально, даже хорошо. Он проснулся рядом с Нилом, и ни одному из них не нужно было вставать немедленно, так что они провели там время вдвоем, доставая друг друга, и Эндрю не нужно было уходить после этого. В последнее время он нуждался в этом все меньше и меньше. Но в конце концов они встали и принялись за работу. Все пошло наперекосяк только около полудня, когда они были всего в дне плавания от лондонского порта. Другой корабль начал догонять их, поначалу это никого не слишком беспокоило. Движение так близко к берегам Великобритании было нормальным и ожидаемым. Но потом они не изменили направление, а направились прямо к ним. Воспоминания об этом дне всегда были похожи на сон, как будто он был ненастоящим. Несмотря на идеальную память Эндрю, он чувствовал себя дезориентированным всякий раз, когда думал об этом, чего у него не было привычки делать. Были канонады, крики и кровь. Большая часть этого не имеет отношения к делу. Единственное, что было кристально ясно в памяти Эндрю, - это лицо Нила. Лицо Нила, когда он понял, что на них напал корабль его отца. Лицо Нила, когда они поднялись на борт корабля. Лицо Нила, когда его команда сражалась и погибала вокруг них. Лицо Нила, когда Эндрю перерезал горло его отцу до самой кости. И лицо Нила, когда кто-то вонзил свой меч ему в грудь. Лицо Нила. То, что последовало за этим, было как в тумане в сознании Эндрю. Он помнил, как подхватил Нила на руки, когда тот упал. То, как руки Эндрю быстро намокли от крови, когда он пытался остановить кровоток. Как он сказал Нилу, что это пустяки, и чтобы он вставал, что с ним все в порядке. Нил всегда был в порядке. Но грудь Нила сжималась с каждым вздохом, и он становился неестественно бледным. И все же Нилу удалось выдохнуть слова "спасибо, ты был потрясающим", Эндрю помнил панику в своей груди, которая не была похожа ни на что, что он когда-либо испытывал раньше. Ему хотелось кричать, хотелось сжечь весь мир дотла, если это спасет Нила. Единственный человек, которого он когда-либо по-настоящему любил. Больше всего на свете, больше, чем он сам. Он вспомнил, как поднял обмякшее тело Нила и побежал под палубу, как будто он был в туннеле, а драки вокруг него не существовало. Он ворвался на гауптвахту, и Зося вздрогнула от неожиданности. Эндрю чувствовал, что он разрывается по швам и разваливается прямо у нее на глазах, когда он спросил — Ты можешь спасти его? Зося просто моргала на него в ошеломленном молчании. Он догадался, что в тот момент представлял собой довольно привлекательное зрелище, но это не имело значения. Ничего не произошло, только Нил. — Я… я не знаю, он вообще еще жив? — спросила она, подходя к решетке. Эндрю осторожно опустил Нила на землю и серьезно посмотрел на Зося. — Да. Едва. Я сниму с тебя цепи и отпущу тебя. Просто спаси его. Мы договорились? — в голосе Эндрю звучало отчаяние, но ему было все равно. Она колебалась, переводя взгляд с Эндрю на Нила, который то приходил в сознание, то терял его, но все еще дышал. — Зося! Да или нет? — процедил он сквозь зубы. — Я попытаюсь, но, Эндрю, та магия, о которой ты просишь меня, опасна. Это почти всегда приводит к неприятным последствиям, и я никогда раньше этого не делала. Его рану нельзя залечить наверняка, ты понимаешь? Если это не сработает, ты не сможешь удержать любовь, — предупредила она его. Эндрю не заботился ни о побочных эффектах, ни о страшных предупреждениях. Нет, если это могло спасти Нила. — Сделай это, — он принялся отпирать ее камеру и ее цепи. Она сжала свои больные запястья и глубоко вздохнула, когда дрожь сотрясла все ее тело. Когда она подняла глаза, атмосфера в комнате изменилась, и у Эндрю на секунду возникло сомнение, выполнит ли она их сделку или нет. Но через мгновение она подошла к Нилу, чтобы осмотреть его тело. Наступила тишина, и внезапно Эндрю услышал ужасное хрипение, исходящее из груди Нила. Это был худший звук, который он когда-либо слышал. Зося не теряла времени даром, она направилась прямо к Эндрю и чуть не вырвала нож у него из сапога. Она начала отрезать тонкую полоску ткани от нижней части своей юбки. — Не стой просто так, принеси мне немного мяты, сушеная подойдет, и иерихонскую розу, у меня была одна, когда ты забирал меня, скажи мне, что ты ее не выбросил? — Эндрю покачал головой. — Хорошо, принеси это и немного воды, сейчас же, — Эндрю не колебался. Когда он вернулся, она сняла с Нила рубашку и завязывала один конец ткани вокруг его левого запястья. Она велела ему сесть рядом с Нилом, а сама опустила иерихонскую розу в воду и посыпала ее мятой, закрыв глаза и напевая что-то, чего Эндрю не понял. Затем она повернулась и начала обвязывать другой конец ткани вокруг правого запястья Эндрю. Она не переставала петь, и Эндрю начал чувствовать, как у него все внутри сжимается. Он понятия не имел, что она делает, но боль была ужасной. Он опустил голову и быстро зажмурился, сосредоточившись на дыхании сквозь стиснутые зубы. Она положила иерихонскую розу на открытую рану Нила и влила туда немного водной смеси. Затем она велела Эндрю выпить все остальное. Он едва мог поднять голову из своего скрюченного положения, но ему удалось дотянуться до нее, превозмогая боль, и схватить миску. Он выпил все это, и внезапно боль прекратилась. Его тело ощущалось по-другому, но он не мог точно определить, что именно изменилось. Это было не плохо, просто по-другому. Когда он посмотрел на Нила, тот был неподвижен и не дышал. Зося перестала петь. Эндрю передумал. Хрипение было не самым худшим звуком, который он когда-либо слышал. Наступила тишина. Он был мертв. Нил действительно был мертв. Эндрю был пуст, он был ничем. Он не мог отвести взгляда от бледного и бескровного лица Нила. От крови на его губах. От его открытых глаз. — Я не понимаю. Это должно было сработать, и это сработало. Я связала его жизненную силу с твоей. Пока ты жив, он не может умереть. Я не понимаю. Это сработало, Эндрю, я клянусь, это сработало, — она была безумной и бессвязной, но Эндрю лишь смутно воспринимал ее слова. Нил был мертв. — Нет, — он не помнит, как решился заговорить, но слова все равно вырвались. Это было эхо в его голове. Нет, нет. Нетнетнетнет. Это знание душило его, и он не мог дышать. Он потянулся к нему, а затем упал на остывающее тело Нила. Он обхватил лицо Нила ладонями. — Нет, нет, нет, нет, — в груди у него что-то сдавило, и ему показалось, что он сейчас закричит. Нет становится Нилом, и все, что он мог сказать, это его имя. Снова и снова. Что-то капало на щеку Нила, слезы. Эндрю понимает, что плачет. Ему все равно. — Нил, нет нетнетнет, Нил, — он прислоняется лбом ко лбу Нила, и ему становится трудно дышать. Крик перешел в рыдание, и он не мог дышать. Он цеплялся за труп Нила и не мог отпустить его. Он больше не мог произносить слова, единственным звуком, который сорвался с его губ, был крик, который он лишь отдаленно осознавал. Нет. После этого время проходит как-то странно. Технически Эндрю помнит каждый момент, но все либо ускоряется, либо замедляется, и нет смысла повторять это. Нил был мертв, а Эндрю нет. Заклинание не сработало, и Нил был мертв. Они устроили ему похороны, а Эндрю ничего не говорил, Ваймак пытался заставить его поесть, но Эндрю не мог. Его команда избегала его и смотрела на него так, словно он мог взорваться. Но все это не имело значения. Проходили дни, и ничто не имело значения. Зося сошла в тихом порту, когда Лондон остался далеко позади. Ваймак уважил сделку Эндрю с ней и отпустил ее. Она пыталась заговорить с ним, но он ничего не сказал, он не мог. Итак, она вздохнула и ушла. Заклинание не сработало, но все же что-то все равно пошло не так. Эндрю узнал об этом, когда попытался перерезать себе горло, и нож прошел прямо по его коже, не оставив и следа. Ни крови, ни смерти. Тогда ему пришло в голову, что жизнь так несправедлива, что это было почти смешно. Нил должен был жить, но он этого не сделал, и теперь Эндрю не мог умереть. Он действительно не знал, что делать с этим знанием, поэтому проигнорировал его, встал утром и работал на лодке, а ночью лег спать и не спал. Мир продолжал жить, и тело Эндрю тоже. День за днем. Они путешествовали по разным местам и отправлялись на поиски приключений, но Эндрю там не было, на самом деле. Он был никем. Были сумерки, и они находились на открытой воде. Команда разговаривала и смеялась, но Эндрю просто смотрел на горизонт. Поэтому он, вероятно, был первым, кто заметил пение. Они были посреди океана, здесь не должно было быть никаких звуков, кроме них и волн. Это могло означать только одно. Сирены. Он никогда раньше не видел их сам, и раньше ему, вероятно, было бы любопытно, но теперь это была просто мимолетная мысль, факт. Он подошел к Ваймаку, стоявшему у руля, и указал на это. Внезапно все бросились готовить атаку, но на самом деле ничего не оставалось, кроме как сдаться. Итак, Эндрю подошел к краю лодки. Ваймак, заткнувший уши, кричал ему, чтобы он возвращался, но Эндрю не слушал. Красивая сирена покачивалась на поверхности воды прямо под ним, и она склонила голову набок, когда ее широко раскрытые глаза и обнаженная грудь не произвели на него никакого впечатления. Потом она начала смеяться. — Ах, к сожалению, я не мужчина, — игриво вздохнула она. — Но опять же, тебе нужен не просто мужчина, не так ли, дорогой, нет, ты хочешь одного мужчину. Но, о, нет, он ушел, не так ли? — она посмотрела на него грустными глазами и начала напевать печальную мелодию. Эндрю почувствовал, что поддается ее воле, когда она посмотрела ему в глаза. Или, может быть, его душа, кто знает. Внезапно она перестала петь. И Эндрю почувствовал, как ее влияние на него рушится. — Это ты, — ошеломленно прошептала она. — Ты и твоя любовь. Вы были теми, кто вызвал это, — она просто с любопытством смотрела на него, наклонив голову. Эндрю почувствовал, как к нему возвращается возбуждение при упоминании о Ниле. Ему нужно было знать, что она имела в виду. — Вызвал что? Заклинание не сработало, — при этих словах она в шоке отшатнулась. — Ты не знаешь? — когда Эндрю только нахмурил брови, она продолжила. — Заклинание действительно сработало, и оно послало повсюду ударную волну энергии. Мы все это чувствовали. Ты играл с опасным волшебным ребенком, — последнюю часть она произнесла так, как будто разговаривала с особенно глупым ребенком. Эндрю не хотел защищаться. — Он мертв. Это не сработало, — холодно поправил он ее. Она нахмурилась и взмахнула хвостом, чтобы окатить его водой. — Конечно, он умер, его тело, вероятно, было невозможно спасти, — усмехнулась она. — Глупые люди, играющие с магией, которую они даже не понимают, это полтора чуда, что тебе вообще удалось создать такое мощное заклинание, — снисходительно сказала она. — Он умер, а теперь он живет. На самом деле это не так уж и сложно. Почему ты так выглядишь? — он знал, что она насмехается над ним, но в ушах у него звенело, и он чувствовал, что может наклониться вперед. — Что? Он жив, как? — выдохнул он, в кои-то веки не сумев сохранить хладнокровие. — Он привязан к тебе, к твоей жизни. Пока ты жив, он не может умереть. Не навсегда. Итак, ребенок родился заново. Его душа вернулась в мир живых твоим заклинанием, — объяснила она с раздражением в голосе. Эндрю подумал, что, может быть, он сходит с ума, но он моргнул, и она все еще была там, в воде под ним. Эндрю никогда не был верующим человеком и никогда им не будет. Как бы то ни было, казалось, что она спустилась с небес на плечах ангела, чтобы передать ему эту информацию. У него не было для нее ответа. Не было слов, которые не превратились бы в песок и соль у него во рту. Она смотрела на него с любопытством, но больше ничего не сказала, и когда она ушла, то же самое сделали и все ее сестры. Эндрю едва обратил на это внимание. Его разум кружился и выходил из-под контроля. Он подумал, что, возможно, заболел, но ничего не произошло. Он был сбит с толку, и в его груди горело что-то похожее на надежду и немного похожее на боль. Он просто смотрел на волны, где она исчезла. Скучать по Нилу, когда он думал, что его больше нет, было пустым и безрадостным существованием. Это было наблюдать за движениями его тела и за тем, как говорит его рот, но не быть ответственным за это. Это было жить как призрак в физически здоровом теле, просто наблюдая, как жизнь разворачивается перед ним. Или, возможно, разгадать - более точное слово. Но скучать по Нилу, когда Эндрю знал, что он где-то там, растет, существует, было пыткой другого рода. Все в нем хотело немедленно найти его, но он знал, что не сможет. Прямо сейчас Нил был ребенком, и он не стал бы пользоваться невинностью или доверием, которое дети так свободно дарят. Итак, Эндрю ждал. Только на этот раз он не мог позволить себе роскошь уединения, чтобы скоротать время. Итак, он ждал, и работал, и ел, и в основном ему удавалось еще и поспать. Шли годы, и воспоминания о Ниле начали казаться далекой мечтой, о которой он мечтал в детстве и вокруг которой строил свою жизнь. Иногда он позволял себе думать о Ниле, о его улыбке и о том, как он смотрел на Эндрю. Он будет думать о том, чтобы встретиться с ним снова, о том, что он скажет. Что сделал бы Нил. Поцеловал бы он его или открыл бы свой умный рот и сказал что-нибудь настолько идиотское, что Эндрю захотелось бы умирать снова и снова? Но в основном он не позволял себе думать об этом, не позволял себе надеяться. Когда этот день наконец настал, все произошло совсем не так, как он мимолетно надеялся. Он всегда думал, что воссоединение с Нилом будет грандиозным событием с возмутительным количеством драматизма. Как оказалось, ничего этого не было. Эндрю шел по оживленной улице, полной торговцев и людей, спорящих о ценах. Утро было теплое, поэтому Эндрю не надел куртку. Вместо этого на ремне у него болтался мешочек с деньгами. Маленькая девочка лет девяти налетела на него и начала бурно извиняться. Она вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть, и не отпустила. Эндрю вздрогнул от неожиданного прикосновения, но все равно почувствовал, как рука осторожно сняла с него мешочек с деньгами. Он приподнял бровь, но не отвел взгляда от девушки, крепко сжимая в кулаке свои вещи. — На твоем месте я бы этого не делал, предупредил он вора позади себя, не отводя взгляда от девушки перед ним, которая должна была отвлекать внимание. — И почему это? Такой парень, как ты, не выдаст нас стражникам, — раздался язвительный голос позади него, знакомый язвительный голос. Все тело Эндрю напряглось в шоке, прежде чем он обернулся, чтобы посмотреть на Нила, это действительно был Нил. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда он выдавил его имя. — Нил, — это имя заставило Нила нахмурить брови и склонить голову набок. — Откуда ты знаешь мое имя, кто ты? — он подозрительно зашипел. Внезапно Эндрю осознал, что Нил его больше не знает. Для него он был просто незнакомцем. Боль в груди Эндрю, казалось, вот-вот разорвет его прямо там, на улице. Нил смотрел на него, впиваясь в него взглядом, безразличным к любви и потере, и разница в его глазах поразила Эндрю, как удар по лицу. Он уже видел этот взгляд Нила раньше, но он никогда не был направлен на него. Губы Нила были плотно сжаты, а его тело изогнулось, готовое к бегству. От одного взгляда на него воздух в легких Эндрю становился все тоньше. Он всегда думал, что пропавшему Нилу придет конец, когда они наконец встретятся снова. Но именно в этот момент Эндрю больше всего на свете скучал по своему Нилу. Он был прямо перед ним, и все же Эндрю знал, что если он подойдет еще ближе, Нил убежит, как кролик, которым он и был. Одна только мысль об этом приводила его в отчаяние. Ему нужно было, чтобы Нил остался. В тот момент он понял, что не может сказать Нилу правду, не в этот раз. — Я слышал о тебе, быстром, бесстыдном и плодовитом воре. Я так и думал, что это будешь ты. И вот, пожалуйста, так оно и было. А теперь отпусти мои деньги, я не прошу, — ответил он отработанным скучающим тоном. Крошечная часть его думала, что, может быть, он вспомнит его, услышав его фирменный тон голоса, подумал, что, может быть, он посмотрит в золотые глаза Эндрю и узнает его. Но на лице Нила не было никакого узнавания. Он продолжал коситься на Эндрю с недовольным выражением на лице. Ему пришло в голову, что Нил пытался украсть его деньги, и если Нил крал, то только потому, что ему это было нужно. Эндрю подумал о том, чтобы отдать его Нилу, но он знал, что Нил станет подозрительным и враждебным, если он это сделает. Нил не переставал смотреть ему в глаза, похоже, у него были разногласия с Эндрю. Эта мысль позабавила Эндрю. Он скучал по упрямству Нила и по тому, что он был трудным маленьким засранцем, невыразимо сильно. Эндрю знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что он ни на секунду не купился на быстрое оправдание Эндрю. Затем, не сказав Эндрю больше ни слова, Нил отпустил его деньги, повернулся к Эндрю спиной и ушел. Он просто уходил. Отчаянное одиночество овладело всем существом Эндрю. Эндрю был оставлен позади бесчисленное количество раз в своей жизни, но никогда Нилом. Эндрю остался на этом острове после того, как корабль, на котором он путешествовал, снова вышел в море. Эндрю следил за Нилом на расстоянии, решив не выпускать его из виду. Именно тогда Эндрю открыл для себя совершенно новый вид боли. Наблюдая за любовью всей своей жизни, влюбляешься в кого-то другого прямо у него на глазах. Видеть его прямо там, почти достаточно близко, чтобы дотянуться, но никогда не быть в состоянии этого сделать. Нилу не потребовалось много времени, чтобы заметить, что у него есть тень. И однажды ночью, когда Эндрю пытался заглушить воспоминания виски и ромом, Нил нашел его. Эндрю сидел, опустив голову, созерцая содержимое своей чашки, когда кто-то сел за его столик перед ним. Он не поднял глаз, но знал, что это был Нил. — Почему ты преследуешь меня? — Нил сказал своим воинственным голосом, что он искал драки. Эндрю был невероятно измотан. Ссориться с Нилом было последним, что он хотел делать. Итак, он не ответил и также не поднял на него глаз. Он должен был знать, что Нил так легко не сдастся. — Послушай, мое терпение ограничено, и ты действительно испытываешь его прямо сейчас. Я не собираюсь мириться с навязчивой идеей жалкого, пустого и одинокого мудака. Поверь мне, если ты расскажешь мне, что ты делаешь, это обернется для тебя намного лучше, — голос Нила был жестким, а скрытая угроза явной. Виски в стакане Эндрю завибрировало, когда он поставил его на стол. Эндрю почувствовал, как уголок его рта чуть приподнялся в улыбке. Итак, вот каково это - быть по другую сторону характера Нила. Эндрю увидел во всей этой ситуации сардонический юмор. Когда он, наконец, поднял глаза на Нила, тот, как и ожидалось, сердито смотрел на него. — Похоже, это твоя проблема, — равнодушно ответил он, просто чтобы посмотреть, сможет ли он разозлить его еще больше. — Я собираюсь сделать это твоей проблемой, — усмехнулся он в ответ. Эндрю мог бы сказать, что он довел Нила до крайности своей слежкой, если Нил так реагировал. Возможно, быть кроликом в бегах все еще было для него определяющей чертой. Эндрю задавался вопросом, что он мог бы сказать Нилу, чтобы тот не чувствовал себя неловко. — У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, не думай, что я не заметил, как ты умудрился засунуть свои грязные пальцы в карман моих брюк, — по крайней мере, это все еще было правдой, даже если Эндрю было наплевать на деньги. Он позволил Нилу забрать это. Лицо Нила оставалось каменным, но Эндрю заметил, что его плечи микроскопически расслабились. Эндрю не потребовалось много подобных встреч, чтобы понять, что Нил презирает его, на самом деле по-настоящему ненавидит. Эмоции в глазах Нила были чистой воды язвительностью и отвращением. Это отчетливо напомнило ему о том, как он отреагировал, когда Эндрю впервые рассказал ему о своем детстве. Вот как он узнал. Нил не позволил бы ему подойти еще ближе. Ему не приходило в голову, что Нил не обязан ему нравиться, у них не было той связи, которая была раньше. Они больше не были защитой друг для друга. Наблюдение за тем, как он избегал Эндрю на улице и бросал взгляды всякий раз, когда они встречались, начинало утомлять его. Годы изоляции, тайной любви к нему, когда он наблюдал, как Нил растет человеком, которого он больше не знал, которого ему не разрешалось знать. У Эндрю никогда не было настоящего дома, но он нашел его в Ниле. До этого он никогда не чувствовал себя более раскованным. Он действительно больше не мог выносить этого промежуточного состояния. Бессонные ночи повторялись, и в конце концов он лежал в своей постели в темном сердце ночи, думая о нем. Потребность уехать росла с каждым днем, он больше не мог быть здесь, не так. Если он не мог пойти домой, он предпочел бы, чтобы Нил оставил его в покое без постоянных напоминаний обо всем, чего он не мог иметь. Эндрю не потребовалось больше двух жизней с Нилом, чтобы понять, что у него была склонность умирать молодым. Он бы так и сделал, подумал Эндрю с горькой усмешкой. Тот второй раз, если он вообще не был жестоким или быстрым. Эндрю вспомнил, как он держался на расстоянии от Нила ради его же блага. В глубине души он знал, что больше не видел его так часто, но в то время он не обращал на это внимания. В городе быстро распространились новости о бедном молодом человеке по имени Нил, который умер ночью, кашляя кровью. Горе, которое последовало за ним на этот раз, больше напоминало чувство вины, поскольку он представил себе Нила, лежащего на холодной грязной койке и медленно тонущего в собственной крови. Совсем один, потому что Эндрю там не было. Он должен был быть там. Цикл продолжался, и в промежутке между годами, которые Эндрю провел в одиночестве, он решил, что больше не позволит Нилу сблизиться. Так было лучше для них обоих. Однако Эндрю обнаружил, что у Нила была привычка каждый раз появляться рядом с ним. Несмотря на свое решение держаться подальше, он обнаружил, что возвращается к старым привычкам. Нил говорил что-нибудь язвительное и ужасное, и прежде чем он успевал опомниться, Нилу удавалось снова втянуть его в это дело. Это был выбор, который он не мог не делать каждый раз. Нилу всегда каким-то образом удавалось быть таким же очаровательным, замечательным и приводящим в бешенство, каким он был всегда, и Эндрю любил его. Он любил его в каждой жизни, в каждой форме, которую он принимал. Он все еще был Нилом. Тем не менее, быть рядом с ним было горько-сладкой радостью, были вещи, о которых Эндрю больше не мог ему рассказать, воспоминания и переживания, мысли и чувства. Однажды он уже пытался, но это плохо кончилось. Он стал рассматривать их первую совместную жизнь как своего рода золотой век, он понятия не имел, что у него было тогда. Но Эндрю не верил в сожаление, поэтому он изо всех сил старался обращать внимание только на то, что было перед ним. Чем больше жизней он прожил с Нилом, тем больше он боялся тех времен, когда Нил в конце концов умрет, и он снова останется совсем один. Однажды был один отрезок времени, когда он продолжал ждать возвращения Нила, но это заняло на годы больше времени, чем обычно. Страх, охвативший его, был не из тех, к которым он был готов. Значит, это был последний раз? Неужели он никогда больше не увидит Нила? Неужели он проведет так остаток вечности? Совсем один? Тогда он подумал, что предпочел бы любого Нила ни одному. Не имело значения, если бы ему пришлось наблюдать, как Нил влюбляется в кого-то другого, обреченного быть другом, стоящим в стороне и просто наблюдающим. Не имело значения, были ли они непримиримыми соперниками, и Нил ненавидел его до глубины души, или они были едва знакомы. Эндрю принимал любого Нила, которого мог заполучить, любым способом, каждый день. Знание того, что он был где-то там, что он был счастлив и жив, - вот и все, что имело значение. Итак, когда однажды Нил появился перед ним, нормальный, как всегда, будучи самым проблемным человеком, которого Эндрю когда-либо знал, Эндрю подумал, что он был самым красивым существом, которое он когда-либо видел. В глубине души после этого Эндрю понимал, что каждый раз подпускать Нила так близко - это просто еще одна петля в петле палача, когда это неизбежно будет в последний раз. Он стоял на пирсе и смотрел на отражение луны в волнах. Погода сегодня была безжалостной и холодной. Эндрю нашел это подходящим для того настроения, в котором он находился. В конце концов, он смотрел на то самое место, где Нил упал, ударился головой и утонул всего 13 дней назад. На этот раз Эндрю провел с ним всего неделю. От холода волосы встали дыбом у него на руках и на затылке, но он не пошевелился. Ветер усиливался, надвигался шторм, и Эндрю задавался вопросом, что произойдет, если он схватит его и утащит на дно океана. Большая волна ударила в камни прямо под ним, и в лицо ему полетели запотевшие морские брызги, подхваченные ветром. Смесь морской воды и океанского бриза перенесла мысли Эндрю назад во времени, в теплую комнату в корпусе корабля, когда гром ветра пытался заглушить стук собственного сердца Эндрю, когда он впервые поцеловал Нила. Как от Нила пахло океанской водой и чем-то еще, что Эндрю никогда не мог точно определить как что-то другое, кроме просто Нила. Поскольку он стоял там один в темноте, он прекрасно видел, как губы Нила приоткрылись и издали слабый вздох. Он мог воспроизвести в замедленной съемке то, как он смотрел вниз на губы Эндрю и как его зрачки расширились настолько, что была видна только часть его небесно-голубых глаз. Как необратимо изменилась жизнь Эндрю в той маленькой хижине, еще до пробуждения мира. В следующий раз, когда Эндрю позволил своим мыслям снова пойти по этому пути, он лежал в теплой постели и смотрел, как Нил спит рядом с ним. Эндрю спал рядом с Нилом в бесчисленных кроватях, и он всегда бодрствовал, когда Нил засыпал, хотя бы для того, чтобы увидеть, как его глаза будут трепетать, а дыхание замедляться. Эти моменты были, вероятно, самыми спокойными, которые Эндрю когда-либо испытывал, самыми удовлетворенными. Это было зрелище, которое он видел много раз, но оно никогда ему не надоедало. Как будто там, в эти моменты, Эндрю мог притвориться, что ничего этого никогда не было, что Нил никогда не умирал. Как будто Эндрю никогда не проводил бессонные ночи в полном одиночестве, прокручивая в голове все кровавые подробности последней смерти Нила. Эндрю слегка провел кончиками пальцев по скулам Нила, с таким благоговением, с каким религиозный человек подошел бы к алтарю. Рот Нила слегка изогнулся, когда он приоткрыл один глаз. — Иди спать, Дрю, — ласково пробормотал он в подушку, когда его глаз уже снова закрывался во сне. Эндрю почувствовал, как в груди разлилось тепло, почти ошеломляющее, заставившее его сердце ускориться. Засыпая той ночью, он подумал про себя, что если бы он умер сейчас, вот так, после всех этих лет, это было бы действительно все, о чем он мог просить.◊◊◊
Квартира Эндрю была маленькой, и летом в Колумбии становилось невыносимо жарко. Так уж получилось, что его кондиционер был старым, дерьмовым и теперь тоже сломался, так что окно на втором этаже Эндрю было открыто весь день. Скрип позади заставил его замереть на месте, пока он внимательно прислушивался. У него не было никаких сомнений в том, что кто-то только что проник в его квартиру через вышеупомянутое окно. Итак, Эндрю небрежно вынул нож из нарукавной повязки и обратился к незваному гостю, все еще стоя к нему спиной. — Знаешь, вежливее пользоваться парадной дверью, — безразлично заявил он, вертя нож между пальцами. Не получив ответа, он повернулся лицом к незнакомцу. Его не сильно удивило, что это оказался вовсе не незнакомец, а Нил. Нил, который, по-видимому, был бездомным, если судить по выцветшей и потрепанной одежде, которую он носил. Каким-то образом у него все еще оставались деньги, чтобы купить коричневые контактные линзы и краску для волос. Что ж, вероятно, именно поэтому он пытался ограбить Эндрю вслепую. Все такой же непримиримо аморальный, как всегда, с нежностью подумал Эндрю. — Иди нахуй, — последовал короткий и по существу ответ Нила. Эндрю осуждающе поднял одну бровь, глядя на него. — Ругательные слова, исходящие от кого-то, кто в настоящее время вламывается в мою квартиру, — Эндрю ничуть не изменил своего тона, но он подумал, что Нил все равно получил предупреждение, если судить по нахмуренным бровям и раздраженному хмурому выражению его лица. Поначалу это всегда было немного похоже на игру в кошки-мышки с Нилом. Если Эндрю скажет что-то не то, он может отпугнуть Нила навсегда. Насколько Эндрю знал, Нил мог вылезти из этого окна прямо сейчас, и тогда Эндрю не увидит его снова еще 30 лет плюс-минус. Он превратил это в своего рода форму искусства, чтобы заманить Нила, заставив его думать, что это была его идея остаться с самого начала. В этом смысле Нил сильно напоминал бездомного кота, пугливого и упрямого, но в то же время любопытного. Мысль о лице Нила, если бы он узнал, что его сравнивают с диким котом, заставила Эндрю весело выдохнуть через нос. Эндрю предполагал, что он будет особенно раздражен из-за этого. Нил, стоящий перед ним, уставился на него так, словно думал, что Эндрю смеется над ним, что ж, честно говоря, так оно и было. — Ты собираешься стоять там весь день или начнешь воровать все мои ценности? Хмм? — насмешливо спросил его Эндрю. Нет ничего лучше, чем заманить Нила, настроив его против себя, он любил это дерьмо. Эндрю повернулся к ним спиной и готовил им обоим по чашке кофе со льдом, Нилу - скучный холодный напиток, а Эндрю - со сливками и карамельной глазурью. Он следил за передвижениями Нила по его шагам, когда тот отважился зайти дальше в квартиру Эндрю. Звук открываемых ящиков и шорох заставили Эндрю слегка ухмыльнуться. Конечно, Нил был бы достаточно раздражительным и дерзким, чтобы на самом деле украсть его дерьмо, пока он все еще стоял прямо там. Когда Эндрю закончил с их напитками, он сел на диван и поставил чашки на стол перед собой. Нил скептически смотрел на него всю дорогу, но он еще не ушел. — Где бездомный вор берет деньги на цветные контактные линзы? — спросил Эндрю, чтобы удовлетворить свое любопытство. Большинство людей сказали бы, что Нил никак не отреагировал на его вопрос, но Эндрю знал его лучше, чем кто-либо другой, и он знал, что это, по-видимому, щекотливая тема, судя по тому, как Нил полностью застыл. Эндрю даже не был уверен, что он все еще дышит. — Кто сказал, что я бездомный? — выпалил Нил после короткой панической паузы. — Твоя одежда подходит. Я отказываюсь верить, что кто-то оделся бы так добровольно, — Эндрю увидел, как напряженные плечи Нила немного расслабились при смене темы. — Ты меня не знаешь, — заявил он, защищаясь. Эндрю никак не отреагировал, но ирония заявления Нила не ускользнула от него. Возможно, Эндрю знал его лучше, чем он сам. — Ты мог бы позволить мне, — предложил он, сохраняя зрительный контакт с Нилом. Он небрежно пососал свою соломинку. Нил все еще не притронулся к своему холодному напитку. — Я приготовил это для тебя, — Эндрю кивнул на нетронутую чашку. Нил медленно протянул руку и поднял ее, но пить не стал, вероятно, подумав, что она отравлена. — Почему я должен позволять тебе, и почему ты вообще этого хочешь? Я никто, — в голосе Нила была пустота, с которой Эндрю был слишком хорошо знаком, и ему не нравилось слышать это из уст Нила. — Я только что позволил тебе украсть мои вещи, — Эндрю поднял бровь. — И ты немного интереснее, чем 5-часовые вечерние новости, — последнее было не совсем правдой. Нил был более чем немного интересен, но Эндрю не мог сказать ему об этом, во всяком случае, пока. У Эндрю было отчетливое ощущение, что Нил хорошо знает, что такое одиночество, и Эндрю решил, что так или иначе избавится от этого взгляда в глазах Нила. Взгляд, который говорил, что он уже давно бежит в пустоту и что он смотрит с метафорического утеса в небытие внизу. Слова Эндрю были мягкими и сдержанными, если не сказать больше, но Нил выглядел так, словно не знал, что с собой делать. Он осторожно сделал первый глоток кофе и, казалось, был приятно удивлен, что Эндрю приготовил его именно так, как ему нравилось. Эндрю мог сказать, что он все еще был немного на взводе и что он не доверял намерениям Эндрю, но он коротко кивнул и сел на диван напротив него. В то время он этого не знал, но оказалось, что это был последний раз, когда он впервые встречался с Нилом. Это было началом их игры в правду, и Эндрю честно, хотя и загадочно, ответил на вопросы Нила. Жизнь Нила, когда он встретил Эндрю, была в руинах, его мать умерла пару лет назад, и его отец преследовал его. Все это звучало слишком знакомо, чтобы Эндрю чувствовал себя комфортно, поэтому он предложил Нилу свою защиту в обмен на то, чтобы Нил перестал убегать, и Нил согласился. Эндрю слишком часто терял Нила из-за его отца, поэтому на этот раз он связался с некоторыми источниками, которые собирал годами, чтобы получить информацию об отце Нила. Если бы Эндрю пришлось залезть на один из счетов, на которых он хранил свои деньги, чтобы нанять киллера, он бы это сделал. Менее чем через месяц Эндрю получил сообщение, что отец Нила внезапно умер от предполагаемого сердечного приступа. Нил, очевидно, не счел нужным спрашивать, не дело ли это рук Эндрю, потому что поблагодарил его с таким выражением лица, что Эндрю пришлось сказать ему, чтобы он убирался восвояси. Это было уже слишком. По мере того как развивалась их игра в вопросы, на вопросы Нила становилось все труднее и труднее отвечать правдиво. Вопрос в том, сколько ему было лет? Где он взял все свои деньги? Чего он больше всего боялся? Его лучшее воспоминание? И как Эндрю мог сказать ему, что он сбился со счета или, технически говоря, намеренно перестал считать прошедшие годы. Как он подделал родословную денег, "переданную" ему самому, которая просто продолжала медленно расти вместе с процентами. Что давным-давно его худшим страхом была высота, но теперь Нил узнал его, всего его, как тогда, когда они впервые узнали друг друга, и решил, что ему не нравится то, что он видит. Решив уйти, зная всю их историю, потому что, в конце концов, именно Эндрю сделал это с ними. Что Эндрю не стоит того, чтобы ради него оставаться. Или о том, что все его лучшие воспоминания были связаны с Нилом. Нил улыбается ему в солнечном свете, Нил всем надоедает, и твою мать, Нил, просто Нил. Он вообще не мог сказать ему ничего из этого. Не помогало и то, что Нил был таким же раздражающе проницательным, каким был всегда. Эндрю подумал, что на этот раз он действительно может быть более осторожным. Он мог сказать, когда Эндрю говорил полуправду, он точно знал, где нужно оказать давление, чтобы Эндрю не смог ответить на его вопрос. И часть Эндрю отчаянно хотела рассказать Нилу все это, все. Но он подумает, что Эндрю сошел с ума, или, что еще хуже, поверит ему, но все равно развернется и уйдет от него. Однако ложь была для Нила тем, чего он всегда старался избегать. Итак, он должен был решить, хочет ли он рисковать или нет. Если бы это была целая жизнь, в которой они были знакомыми или друзьями, возможно, ему было бы легче сделать выбор, так как ему было бы меньше терять. Но Нил снова смотрел на него так. Он целовал Эндрю так, словно тот был всем, что имело значение в мире, и Эндрю так сильно скучал по этому, что едва мог описать это. Как оказалось, ему вообще не нужно было делать выбор, потому что Нил оказался даже более проницательным, чем предполагал Эндрю. Честно говоря, было смешно, что он все еще мог его чем-то удивить, но Нилу всегда это удавалось. Он покопался в старых записях и документах об Эндрю и его истории, и там было много всего. Большинство из них поддельные или подделанные. Чиновники никогда не обращали на них внимания, но, конечно, у Нила был опыт работы с поддельными удостоверениями личности и поддельными документами. Он обнаружил в них несколько несоответствий. Однажды в девять утра он появился у входной двери Эндрю с пончиками, кофе и кучей вопросов. — Ты мне не поверишь, — строго сказал Эндрю, садясь лицом к Нилу рядом с ним на диване. В его груди нарастал страх, и он определенно не хотел этого делать. В этот момент Нил знал, что Эндрю, вероятно, намного старше, чем выглядит, и он знал, что происходит что-то не совсем естественное, но он еще понятия не имел о своем собственном участии во всем этом. Но он понимал, что должен сделать это ради Нила, наконец-то сказать ему правду. В конце концов, это тоже было его, даже если он еще этого не знал. — Эндрю, я доверяю тебе. Все, что ты мне скажешь, я тебе поверю. Я обещаю, — он знал, что Нил не относится к своим обещаниям легкомысленно, поэтому Эндрю глубоко вздохнул и собрался с духом. — Давным-давно мы плавали в одних и тех же водах лунного света, в океанах вдали от бодрствующего дня, — так он начал. Затем он вернулся к началу и рассказал Нилу всю историю. Они часами сидели там на диване, пока Эндрю говорил, а Нил слушал без осуждения или недоверия. Когда он закончил, прошло долгое время, когда ни один из них ничего не сказал, так как Нил все обдумывал. — Есть кое-что, чего я не понимаю, — тихо сказал Нил. — Если моя душа связана с твоей, вот почему я еще не умер, но почему ты не умер, как должен был умереть в конце концов? Почему ты все еще жив? — Эндрю сам провел много ночей, размышляя над этим, но так и не нашел удовлетворительного ответа. — Я не знаю, — честно ответил он. — Сначала я думал, что, возможно, мне удастся как-то заставить Зосию все исправить, но когда я, наконец, нашел ее снова, она была мертва, — Нил нахмурился, глубоко задумавшись. — Ты знаешь, что делали те вещи, которые она использовала? Может быть, если мы узнаем, как она создала заклинание, мы сможем обратить его вспять, — предположил Нил. Казалось, он стремился найти решение, но Эндрю чувствовал, что в этом нет смысла, он потратил годы на размышления об этих вещах. Мысль о том, чтобы на самом деле отменить это, всегда заставляла его сердце биться в панике при мысли о том, что он останется позади, когда Нил, наконец, уйдет, но Эндрю был тем, кто сделал это с Нилом, поэтому, если он хотел наконец обрести покой, Эндрю сделает все, что в его силах. — Иерихонскую розу также называют розой воскресения, она раскрывается и оживает, когда вы опускаете ее в воду. И я почти уверен, что она связала наши руки вместе как физическое проявление связи, которую она создавала между нами. Из того, что мне удалось узнать о мяте, я предполагаю, что она, вероятно, использовала ее для заживления, потому что она насыпала ее тебе в рану. Я не знаю, что она пела, хотя я так и не нашел никого, кто мог бы мне сказать, — объяснил Эндрю. Он мог вспомнить все детали, но это не означало, что он мог понять, что именно она делала. Нил нахмурился еще больше, но промолчал. Эндрю встал, подошел к открытому окну и достал две сигареты, другую он передал Нилу, когда тот подошел и сел рядом с ним. Ветерок, казалось, наполнял его легкие новым воздухом, и часть Эндрю почувствовала огромное облегчение от того, как хорошо Нил все воспринял. — Мне жаль, Эндрю. Я не могу себе представить, как тебе, должно быть, было одиноко. Как я обращался с тобой. Мне так жаль, — тихо проговорил Нил, прижимая сигарету к груди и прикрывая ее от ветра. — Прекрати, — Эндрю немедленно отключил чувство вины Нила. — Я был тем, кто это сделал. Я должен был прислушаться, когда она говорила мне не цепляться за любовь. Это моя вина, — Эндрю не стал бы сидеть здесь и слушать, как Нил обвиняет себя в том, что сделал Эндрю. Если уж на то пошло, Нил должен злиться на него, а не сожалеть. — Подожди, что ты сказал? Что значит "не цепляйся за любовь"? Нил повернулся и пристально посмотрел на Эндрю. Эндрю в замешательстве нахмурился. — Ты не сказал мне этого в первый раз, — предостерег Нил. — Нет смысла возвращаться ко всему этому, я один виноват, Нил. Мне не нравится думать об этом, — безучастно сказал ему Эндрю. Много лет назад он воздвиг стену в своем сознании, чтобы отгородиться от этих воспоминаний, они не принесут ему никакой пользы. — Нет, но Эндрю, я думаю, тебе нужно объективно вспомнить, что произошло, не обвиняя себя. Дело не в вине, а в причинно-следственной связи. Это может быть важно. — Зося сказала мне это перед тем, как сотворить заклинание. Она сказала: "Его рану нельзя залечить наверняка, ты понимаешь? Если это не сработает, ты не сможешь удержать любовь", - когда он говорил это вслух Нилу, он вспомнил тот момент. Когда он сделал выбор, который изменил все. Она сказала, что он не сможет удержать Нила, если его рана не заживет. Однако этого не произошло, но Нил все равно возродился, несмотря на это. Эндрю не понял. Если она пыталась оживить тело Нила, почему магия заставила душу Нила возродиться? Что же тогда пошло не так? В этом не было никакого смысла. Она сказала, что если рану Нила не удастся залечить, Эндрю не сможет сохранить свою любовь к Нилу. Означало ли это, что именно он держал Нила здесь? Нилу никогда не суждено было возродиться, но Эндрю не смог отпустить его. — Нил. Это я. Я сделал это, я был тем, кто держал тебя здесь все это время, — сердце Эндрю бешено колотилось, когда он произносил эти слова вслух. Эндрю ждал, что Нил осудит его, но этого так и не произошло. Вместо этого Нил смотрел на него с удивлением. На его лице появилась искренняя улыбка, и он протянул руку, чтобы погладить Эндрю по щеке, прикоснувшись к нему только после того, как Эндрю кивнул в знак согласия. — Все в порядке, Эндрю. Ты можешь отпустить сейчас, это все, что тебе нужно сделать, чтобы покончить с этим. Тебе просто нужно отпустить, — мягко проговорил Нил. Он выглядел немного успокоенным, но Эндрю чувствовал себя противоречиво. Он знал, что однажды это произойдет. Что ему придется увидеть, как Нил умирает в последний раз. И все же в этот момент он еще не чувствовал себя готовым, даже после всех этих лет. Он не думал, что когда-нибудь действительно будет готов попрощаться в последний раз, зная, что Нил не вернется. Эндрю знал, что для него не будет другой любви, Нил был ею. Тогда он действительно был бы одинок, но он был обязан Нилу исправить эту ошибку. Он заслужил покой. С этим Эндрю принял решение. Он позволил бы Нилу причинить ему боль еще раз. — Ты простишь меня, — Эндрю не мог смотреть на Нила, когда он спрашивал его об этом, это было слишком. Но Нил подтолкнул Эндрю локтем в подбородок и посмотрел ему в глаза, когда произносил свой приговор. — Да. Эндрю, я прощаю тебя. Но не сделаешь ли ты для меня кое-что взамен? — спросил Нил. Эндрю кивнул в знак согласия. — Ты тоже простишь себя? — он не сказал "пожалуйста", но Эндрю все равно услышал мольбу. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и расслабился. От вины, ненависти и чувства вины. А потом он отпустил Нила, раз и навсегда. Он открыл глаза, услышав вздох Нила. Секунду спустя он почувствовал это сам. Это было ощущение, не поддающееся описанию, но в самых простых выражениях, это было похоже на то, как будто тяжесть мира упала с его сердца. Это был жар в его груди, который ослабел и воспарил. Каждый нерв в его теле покалывал, а руки дрожали. Магия ослабила свою власть над ними обоими. Все было кончено. После стольких лет все наконец-то закончилось. Эндрю не думал, что когда-либо чувствовал такой свет. Он думал, что может просто уплыть. Единственное, что поддерживало его, была дрожащая рука Нила, все еще сжимающая его лицо. У Нила было ошеломленное выражение лица, когда он снова посмотрел в глаза Эндрю. — Это было - вау. Я не думаю, что я… Эндрю, у тебя кровь из носа, — прервал он сам себя, немного потеряв равновесие, когда коснулся лица Эндрю. Эндрю поднес пальцы к носу, и, конечно же, когда он посмотрел на них, они были в крови. Он истекал кровью. Им овладело недоверие. Он не мог истекать кровью уже сотни лет. Возможно, волшебный лифтинг также лишил Эндрю предполагаемого бессмертия. Хотя он едва осмеливался надеяться, он должен был быть уверен. Итак, он вытащил свой нож и пошел порезать палец. Нил молча наблюдал за происходящим, но нахмурился. Его палец начал кровоточить, когда Эндрю приложил лезвие к его коже, как будто никогда не было времени, когда этого не произошло бы. Это было сюрреалистично, и Эндрю действительно не мог должным образом переварить это прямо тогда. Все, что он мог сделать, это посмотреть на любовь всей своей жизни и улыбнуться. Глядя в залитые солнцем голубые глаза Нила, он понял, что наконец-то у него появится шанс прожить полноценную жизнь и состариться вместе с Нилом в самый первый раз. И в самый последний раз. Окончательно.
