Шутка Гоголя

Пасмурный и дождливый день с грозой, но по-своему атмосферный и солнечный, когда рядом с тобой любимый человек. Этим человеком для Фёдора был Гоголь, пускай он и был порой невыносим, только Николай мог заполнить пустоту в сердце дьявола. — Федяяя! — оторвал его от долгих раздумий шут. Фёдор посмотрел на своего возлюбленного в ожидании его следующих действий. — Давай поговорим! Мне скучно. — протянул тот, обняв сидячего Федю со спины и положив голову ему на плечо, пытаясь тихо «украсть» у того чай с помощью способности. — Для начала, оставь мой чай в покое, Николай. — усмехнулся дьявол, всё так же смотря на шута. — Ну не…так не интересно… — он сделал грустную мордашку, и Фёдор всё же умудрился отвлечься на слова возлюбленного. Николай зря время не терял и выхватил кружку чая у того. — Ихихихих Когда тот «очнулся» любимого напитка в белой чашке уже не было. — Гоголь, верни чай. — Не-а) — хитрая улыбка появилась на лице парня. — И вообще, ты не думал, что я тоже чая хочу, к примеру? Или твоего внимания? — Прекрати… — Ты меня не любишь Дост-кун! — Что за бред? Конечно, я люблю тебя. — Если бы поистине любил, давно бы затащил меня в постель. — вырвалась очередная шутка из уст Гоголя. — В постель значит, да? — Ну не знааааю…можно и на кухне…или в гостиной…или прямо здесь. — неосознанно произнёс альбинос, сам не понимая, во что себя втянул. Фёдор лишь усмехнулся, пока шут отвернул голову в сторону, осматривая данное помещение и попивая чужой ромашковый чай. — Не думал, что ты предложишь такое, хотя с твоим характером это совершенно обычное дело. — Что-то имеешь против? — поставив пустую кружку на стол, спросил клоун, наклонив голову к дьяволу так, что можно было дотронутся до его губ. — Вовсе нет. — улыбнулся тот и провёл пальцем по губам возлюбленного. — И всё же, чем мы займёмся в такой скудный день? — Гоголь отошёл от того и завалился ему на ноги, начав обнимать уже за шею. — Ты ответил на этот вопрос пару минут назад. Юноша стал вопросительно хлопать ресницами. — Я не понимаю, о чём ты. — натянуто произнёс тот, будто бы исполняя роль глупого клоуна в цирке, который должен всех веселить. После чего его схватили за подбородок и накрыли родными губами, углубляя поцелуй, заставляя альбиноса развернуться к дьяволу всем телом, а не только лицом. — Не думаю, что ты зайдёшь дальше поцелуев. — отрывая свои губы, «грустно» произнёс Гоголь, пытаясь в какой-то степени подшутить над тем. — Ты так уверен в этом?) — взяв за талию Николая, ответил Достоевский. — Конечно я увер… — не успел договорить юноша, как его втянули в ещё один сладкий и горячий поцелуй с языком, альбинос был удивлён с уверенности Фёдора, но ни капли не был против. Холодные руки дьявола которые заставляли вздрагивать от прикосновения, залезли под одежду возлюбленного, одновременно делая поцелуй кровавым и более жадным, желая получить большего, чем просто сбитое дыхание партнёра. Даже несмотря на неприятные ощущения, что приносил ему сейчас Дост, тот даже и не думал прерывать болезненный поцелуй, он был даже готов умереть в таком положении, которое для многих людей казалось постыдным и неприличным. Болезненный стон раздался из уст шута, чему дьявол явно был доволен, но по непонятной причине для шута, тот прервал поцелуй и отстранился от беловолосого. — Неужели ты готов терпеть, даже когда я причиняю тебе боль? — Дост и так знал ответ на заданный собой же вопрос, но почему бы не получить его от Николая? Облизнув образовавшуюся кровь на губах, он посмотрел на парня. Кивнув Гоголь полез за следующим поцелуем, даже не думая о том, что он будет таким же, как предыдущий. Каждое прикосновение его парня было дурманным, словно сильный и без того вредный наркотик. Вот только Николай не получил желаемого прикосновения губами ещё раз. Раздев и кинув верх одежды на пол, темноволосый начал грубо оставлять фиолетово-багровые засосы на теле партнёра, из которых так же сочилась липкая и бардовая жидкость. Беловолосого завалили на пол, продолжая всё так же оставлять отметины, как бы говоря о том, что это только его сокровище и ничьё больше. Сбитое дыхание беловолосого и болезненно тихие стоны заполнили комнату. Рука Фёдора залезла под штаны того и сжала бедро настолько сильно, что там остался синяк. Спустя всего каких-то 3 минуты Николай был уже полностью раздет, как и сам его партнёр. Подставив ко рту пассива худощавые пальцы дьявол ухмыльнулся, в то время как тот начал их облизывать, со временем начиная задыхаться от скопления слюней во рту. Актив, убрав свои обслюнявленные костяшки со рта Гоголя, сунул один палец в анальное отверстие того, постепенно начиная добавлять ещё пальцы. Когда уже наконец-то в партнёра начали входить три пальца, Фёдор высунул их и вставил свой орган во всю длину не давая привыкнуть шуту, из-за чего тот вскрикнул от боли и, кривясь от неприятных ощущений, начал дёргаться, это явно не понравилось дьяволу, поэтому, схватив того за руки, он втянул его в поцелуй, чтобы тот отвлёкся, и это вправду помогло. Уже потом, когда шут был полностью спокоен и готов был продолжить, дьявол отпустил ладони того и аккуратно взял за талию, после чего руки Николая обхватили шею актива. Дост начал постепенно ускорять темп, стоны становились громче, а шлепки отчётливее по слышимости. Оба кончив, один на грудную клетку, другой в партнёра, выйдя из него, они сразу же упали без сил. — Феееедь, мне понравилось, повторим как-нибудь? — отдышавшись, радостно спросил шут и ухмыльнулся. — Может быть, Николай. — улыбка появилась и на его лице.