Расплата

Ночь. Деревня Лисовцы что между Оксенфуртом и Новиградом стоит сейчас и вся полыхает огнем. Крики ужаса и плачь крестьян разрывают ночную тишину. Крики и плачь тех, кто выжил в этой безжалостной резне. Из дали было видно как живые скорбят над убитыми: мать, сидя на коленях перед сгорающей хатой, баюкает совсем молоденькую дочку чья юбка была окровавлена; немощный старик плачет над телами своих сыновей у которых распороты животы, их зарезали словно свиней; маленький мальчик, горько рыдая, обнимает тело своей бабушки, старушка всеми силами старалась уберечь единственное дитя что осталось от покойного сына, ее просто оттолкнули когда в их дом ворвались грабители и она умерла ударилась головой о край тумбочки. Пришедшие убивали, насиловали и грабили сжигая крестьянские дома. Никого не щадили, только смеялись да пили забирая жизни невинных. То пришли Кабаны, банда разбойников во главе с молодым Атаманом — Ольгердом фон Эвереком, пришли чтобы мстить. Местный староста Якуб крайне грубо отказал банде фон Эверека в приюте с угрозой что, если они еще раз сюда сунуться то Якуб настучит на них капитану Реданской стражи за излишний шум и разбой. Атаману это разумеется не понравилось, а староста получил предупреждение что за оскорбление и нарушение священных законов гостеприимства поплатится не только он… Так и случилось. Разбойники примчались в ночи под грохот лошадиных копыт и исполнили угрозу, а отрубленная голова старосты Якуба была насажена на пику в самом центре пепелища бывшего некогда процветающей деревней Лисовцы. Но с Ольгердом был еще и его младший брат Витольд что так же участвовал в набеге. Младший фон Эверек, сколько себя помнил, всегда старался походить на своего старшего брата, брал с него пример искренне считая что так оно и надо, так правильно и никак иначе. Вот и сейчас вершил «месть» рубя обидчиков саблей совсем как его брат, ведь Ольгерд никогда не ошибается. Деревня догорала, разбойники покидали опустошенное селение водружая на своих лошадей все награбленное, а за всем наблюдали Ольгерд и Витольд стоявшие у снесенных ворот. — Пусть знают как неуважать нас! — самодовольно произнес Ольгерд. Витольд только рассмеялся дружески похлопав брата по плечу полностью поддерживая. Но смех резко оборвался когда младшего за руку схватила жуткого вида старуха. Кожа ее, бледная и сморщенная почти что как куриные лапки, крючковатый нос, бородавка над верхней губой, рот искривленный в злорадной усмешке, белые мутные глаза и черный балахон делали ее похожей на классическую ведьму ну прямо как с картинки. — Смейся, смейся милок — прохрипела она с невероятной для дряхлой старухи силой сжав запястье Витольда — за ваши деяния расплата придет! Витольд стоял как зачарованный глядя в слепые глаза старухи, казалось что она смотрит прямо в душу. А старуха все продолжала с каждым словом крепче сжимая запястье. — Дети у тебя родятся, близнецы, но счастья им не будет. Младший волком завоет, а старший как я будет — покоя не найдет. Да безотцовщиной расти будут, тебя им другой заменит. А ты помрешь и не вспомнит никто, череп проломят да в грязь и выбросят и упокоиться не дадут! — Ты что несешь старая?! — яростно воскликнул Ольгерд ударяя старуху по схватившей его брата руке. — Или за старостой вашим хочешь? Ведьма отступила и расхохоталась, да мерзко так словно какой-то зверь когтями по стеклу водит. Ольгерд поморщился на это, а Витольд так и стоял замерев, как-то жутко ему стало и от старухи и от слов ее будто пророческих. — А ты, Атаман, сам на себя беду навлечешь и род свой погубишь! Старуха вновь отступила мерзко ухмыляясь, миг и ее словно там и не было, исчезла в тени леса, а голос ее шептал: «Проклинаю! Проклинаю! Проклинаю!». Братья протерли глаза в неверии, как это может быть? Магия или демон какой? Они не знали, вот только на запястье Витольда, где его схватила старуха, остался след как от оковы. И этот след останется у него на всю жизнь, а те слова Реданский дворянин и балагур Витольд фон Эверек не забудет никогда. Даже спустя годы когда случай, а может и судьба, сведут его с очаровательной медичкой Шани что вскружит ему голову. И не тогда, когда его невеста родит ему двух сыновей, близнецов: Влада и Вита. И уж тем более не тогда, когда в пьяной драке, вдали от дома, пятеро деревенских мужиков пробьют ему голову, а тело выбросят прямиком в лужу грязи оставшуюся у дороги после дождя. Теперь же ему только и остается как бестелесным духом сидеть в своем склепе без возможности выйти, да знать что собственные дети и не помнят его пораженные проклятьем той жуткой старухи. Лишь Ольгерд иногда навещает его могилу и, выпевая, говорит с ним не видя и не слыша что брат рядом. Случилось все как и предсказывала старая ведьма. Род их обнищал, имение продано и стоит в запустении, жена Ольгерда умерла не оставив наследника, Вита укусил оборотень заразив ликантропией, а Влада мучают видения. Отца своего мальчики не помнят, а их воспитанием занялся ведьмак. Шани не подпускает Ольгерда к детям, винит его в случившемся, а Атаман и не отрицает. Потом выясняется что горячо любимый брат заключил контракт с демоном и продал ему Витольда, а затем и собственную душу. Пророчество сбылось и пришла Расплата!