It’s like that, and it always will be

Сегодня после тренировки Ваймак сказал нам отвезти Нила в торговый центр и купить ему что-нибудь надеть на осенний банкет в следующую пятницу. Ни Ваймак, ни я не собирались позволять Нилу прийти на мероприятие, на котором будут присутствовать все команды нашего округа, в джинсах и футболке. Осенний банкет — не такое официальное мероприятие, как грядущий в декабре зимний банкет, но тем не менее он всё равно требует лучшего наряда, чем та одежда, которую Нил носит ежедневно. Поэтому мы просто затолкали Нила в машину и повезли его в торговый центр. — Рано или поздно тебе придётся что-то примерить, — говорю я. — Я мог бы просто не ходить на ваш чёртов банкет, — бурчит Нил. Мы ходим по торговому центру уже не менее тридцати минут, а он до сих пор не выбрал ни одной вещи для примерки. — Заткнись. Ты идёшь, и точка, — отрезает Кевин. На банкет приглашаются все четырнадцать команд первого дивизиона, включая «Воронов». — Другие команды хотят на тебя посмотреть. — Плевать, — говорит Нил. — Меня они интересуют только на поле. — Сохраняй лицо, Нил. — Эндрю методично стягивает с вешалок предметы одежды и роняет их на пол. Очередную вешалку он бросает в Ники; крякнув, тот вовремя уворачивается. Через несколько секунд Эндрю проделывает всё то же самое, но теперь вешалка летит в меня, и это уже в четвёртый раз с тех пор, как мы вошли в этот магазин. — Я заставлю тебя проглотить эту вешалку, если ты ещё раз метнёшь её в меня, — угрожаю я и бросаю её обратно в своего кузена. Эндрю лишь пожимает плечами и смотрит на Нила. — Ты высмеял Рико на шоу у Кэти. Если не придёшь на банкет, он скажет, что ты зассал. Ай-ай-ай, Нил, как не стыдно! — Вот. — Аарон проходит мимо меня и протягивает Нилу клочок бумаги. — Держи, пока я не забыл. Я вижу, что на клочке синими чернилами выведены округлые буквы и цифры — перечень имён и номеров. Ники заглядывает мне через плечо и пренебрежительно фыркает: — Серьёзно, Аарон? — Дэн попросила меня взять список у Кейтлин. — Кто все эти люди? — не понимает Нил. — Лисички, — отвечаю я. — Да, у них нет пары на банкет. — сообщает Аарон. — И все они девчонки, — морщится Ники. — Это нам не поможет. — Ники, — начинает Нил. Но мой брат выдёргивает у него из пальцев бумажку и сминает её. — Какая прелестная невинность! Нил, в свои девятнадцать ты ни разу не посмотрел на сиськи Элисон или Иззи — и после этого будешь называть себя натуралом? Надо нам с тобой как-нибудь сесть и поговорить об этом. — Так, лично я сваливаю. — Аарон поднимает ладони и разворачивается. — Когда закончите, найдёте меня на фудкорте. — Прекрати всё усложнять, — говорит Кевин, обращаясь к Ники. — Я собираюсь вывести его в национальную сборную, и будет проще, если он останется гетеро. Тебе лучше чем кому-либо другому известно, насколько люди бывают глупы и предвзяты. Только представь, как это ударит по его карьере! — Поверить не могу, что мы это обсуждаем, — тяжело вздыхает Нил. Я закрываю уши Нила ладонями, стараясь оградить от спора, который ему явно неприятен, но пользы это не приносит и он по-прежнему всё слышит. — Ты занимайся карьерой Нила, а я позабочусь о его личном счастье. Брось, Кевин. Даже ты не можешь не признать, что он ведёт себя очень странно! Эндрю вскидывает руки. — Новость часа, Ники: Нил — ненормальный! — Он даже хуже ненормального. — Вообще-то я здесь, — возмущается Нил. — И всё слышу. Ники смотрит на меня с выражением лица, говорящим о том, чтобы я заткнула Нилу уши. Я вскидываю брови и кидаю на него возмущённый взгляд, мол «Я итак затыкаю ему уши, чувак». Мой брат театрально вздыхает и я, отпускаю голову Нила. — Ладно, ладно. Бери с собой чирлидершу, если хочешь. — Никого я с собой брать не буду. Я вообще не хочу идти. Хмурюсь, глядя на него. — Ты хоть представляешь, как жалко прийти на такое мероприятие без сопровождения? — говорю я. — И с кем же ты идёшь? Я не оборачиваюсь на Кевина, но знаю, что он смотрит на меня. — Какая разница? Главное, что бы ты кого-то привёл. Ники смотрит на меня с любопытством и подозрением, потому что я до сих пор не сказала ему, что иду с кем-то. — Нет, я же уже сказал. Ники прислоняется к зеркалу позади Нила. — Появляться без сопровождения на таком мероприятии не только жалко, но и позорно, — говорит мой брат. Нил оборачивается и растерянно смотрит на Ники. — А ты, что ли, нашёл себе пару? — удивляется Нил. — А как же Эрик? — Эрик в Германии, — отвечает Ники. — Да, нашёл, но встречаться-то с этим парнем я не собираюсь. Мне просто нужен кто-нибудь, с кем можно хорошо провести время. Повеселиться, понимаешь? Нормальные люди иногда веселятся. А ты просто невыносим. Нил переводит взгляд на Эндрю и Кевина. — А вы с кем идёте? Эндрю не отвечает, просто смотрит на Нила своим обычным скучающим взглядом. Зато Кевин раздражённо говорит: — Не твоё дело. Теперь и я начинаю смотреть на Кевина. Через несколько мгновений его взгляд встречается с моим, в нём есть что-то, что я не могу расшифровать. Запутанная смесь, в которой потеряны чувства и смешаны между собой. Это вызывает у меня беспокойство. Невозможность понять, что именно скрывается в его глазах, заставляет меня волноваться ещё больше, чем следовало бы. Мне вообще не стоит волноваться о его взгляде! — Пригласишь её? — спрашивает Нил. Оборачиваюсь на него и понимаю, что вопрос был задан Кевину. Дэй перестаёт смотреть на меня, возвращая своё внимание к Нилу. Он хмурится в замешательстве и ждёт объяснений. Я стараюсь сохранить безразличие на своём лице, но эмоции так и горят внутри меня. — Элисон. Они с Сетом так хотели пойти, за обедом только о банкете и болтали. А теперь она придёт, а он — нет… — Нил смотрит на меня и спрашивает. — Ей ведь не с кем идти, да? Я уже собираюсь ответить, что, скорее всего, нет, но Эндрю подаёт голос первее: — Какая дешёвая отмазка, — издевательски ухмыляется Миньярд. — Хочешь, чтобы кто-то другой подчищал за тобой дерьмо? Нил, Нил, в следующий раз придумай что-нибудь получше. С поджатым хвостом ты смотришься убого. — Отъебись, — говорит Нил. — Твоя теория — всего лишь теория. Когда найдёшь доказательства… — …произойдёт чудо и тебе сразу станет легче смотреть Элисон в глаза? — Эндрю изображает потрясение. — Когда я найду доказательства, станет ясно, что Сет ходил с мишенью на спине и нарисовал её ты. Задумайся об этом как-нибудь на досуге. Нил не находит ответа. Повисает короткая пауза, после чего Эндрю, хохотнув, движется прочь. Мы просто смотрим ему вслед. — Я не буду её приглашать. И не только потому что у меня уже есть с кем пойти, — говорит Кевин, прерывая затянувшееся молчание. — Хоть ты и навлёк гнев Рико на всю нашу линию нападения, но округ «Вороны» сменили в первую очередь из-за меня. Ни ты, ни я не вправе сейчас подходить к Элисон. — Ты считаешь, что Эндрю прав. — Да. — Но людей не убивают из-за игры. — Там, где я вырос, это больше чем игра, — говорит Кевин. — Я знаю, что за смертью Сета стоит Рико. Знаю таких, как он. Тебе не понять, что ими движет, — и слава богу. Я только сейчас понимаю, что Ники нет среди нас троих. Оглядываю магазин в поисках брата и вижу его с огромной охапкой одежды в руках в нескольких метрах от нас. — Эй, — зовёт Ники из прохода. — Хватит уже на сегодня чернухи. Прекращайте эти ваши разговоры, слышите? В ответ Кевин молча отворачивается. Ники, всё ещё слегка настороженный, подходит к нам с Нилом. Тот обводит глазами гору вещей в руках моего брата так, что мне на мгновение хочется рассмеяться. — У меня отличный вкус, правда? Можешь примерить, если хочешь, но я и так знаю, что не ошибся с размером. — С какой стати мне это мерить? — С такой, что это твои шмотки, — я произношу это как нечто само собой разумеющееся и, не дожидаясь ответа, продолжаю: — Ты же в курсе, что тренер ещё с июня долбит нам кукушку насчёт твоего гардероба? Он пригрозил, что заставит нас бежать марафон, если мы не решим вопрос. Грёбаный марафон, Нил! Будь добр, сделай мне одолжение и не спорь. — Да что не так с моей одеждой-то? Я разочарованно закатываю глаза. — Они настолько изношены, что красная футболка выглядит розовой. — Но… — Отмотаем назад на тот момент, когда она попросила не спорить, ладно? Я хорошо его запомнил, ведь всего пять секунд прошло. — перебивает его Ники. Когда Нил тянется за одеждой, мой брат отдёргивает руки. — Нет уж, я сам подержу. А ты пока подбери себе штаны. — В жизни больше не поеду с вами по магазинам. — Я тоже. Ты даже хуже Кевина в выборе одежды, боже мой, — говорю я. — Он, по крайней мере, хоть что-то выбирает. Подавляю улыбку и встаю позади Нила. — Продолжай, продолжай. Выбирай штаны, — говорю я, подталкивая Нила, чтобы он подошёл к брюкам. — Чем дольше ты будешь стоять столбом, тем дольше мы тут проторчим. Я благодарю небеса, когда жалобы Нила прекращаются. С брюками он определяется довольно быстро, а вот несколько выбранных им рубашек Ники забраковывает. В конце концов Нил сдаётся и позволяет нам с Ники выбрать одежду для него. Мы все вместе идём к кассе, но не даём Нилу оплатить даже одну вещь. — Раз уж эти вещи тебе не очень то и нравятся, платить за них ты не будешь. — Формально за это заплатит универ, — поясняет Ники. Нил пытается отобрать у меня хотя бы несколько футболок, но получает от меня лишь шлепок по руке. — Нет, я буду держать это всё, а ты оставайся на месте и, желательно, не двигайся. Ещё раз полезешь, и я заставлю тебя пожалеть об этом. Нил хмуро смотрит на меня. Кевин находит нас по прошествии нескольких минут, а мы всё ещё находимся в той же очереди, которая особо не двигается. — Идите на другую кассу, — говорит он, подходя к нам. — Вы потратите весь день, чтобы заплатить за это. — Я сам могу купить себе одежду, — снова протестует Нил. Кевин медленно оглядывает его с головы до ног. Джинсы Нила вылиняли до беловато-серого оттенка, горловина футболки замахрилась, подол обтрепался. — Терпеть тебя не могу, — признаётся Нил. — Да мне фиолетово. — Кевин показывает поверх его головы на кассира. — Шевелись. Расплатившись, мы выносим из магазина целую уйму пакетов. Съезжаем вниз по эскалатору, выходим к большому фонтану — сердцу торгового центра. Там нас уже ждёт Эндрю: по-турецки скрестив ноги, он сидит на окружавшем фонтан бортике, выложенном плиткой под мрамор. Мой двоюродный брат увлечённо что-то строчит в телефоне и при нашем появлении даже не поднимет головы. Свалив пакеты с покупками ему под ноги, я сажусь рядом с ним. — Что это за хрень, Эндрю? Ты выбрал мобильный телефон из эпохи динозавров? — спрашиваю я, нахмурившись. — Что? Кто сейчас берёт телефон-раскладушку? Эндрю, ты мне такой выигрыш обломал! — возмущается Ники. — Печалька, — сухо комментирует Эндрю. — Ты мог бы купить печатную машинку. Это всё равно было бы то же самое, — с сарказмом говорю я. — Не мог найти с нормальной раскладкой? — не понимает Ники. — А зачем? — Эндрю заканчивает возиться с телефоном, захлопывает его и перебрасывает Нилу. Тот инстинктивно ловит мобильник, но от следующих слов Миньярда буквально замирает. — Кому Нил будет писать? — Гм, да хотя бы мне, — говорит Ники так, будто озвучивает очевидный факт. — Что… — Нил заикается и удивлённо смотрит на устройство. Он ничего не говорит, просто смотрит на телефон с таким испугом и растерянностью, каких я никогда раньше не видела. Мне даже кажется, что в его взгляде проскальзывает боль. — Нил, — настойчиво зовёт его Ники, пытаясь вернуть его обратно из глубоких мыслей. Нил медленно поднимает глаза и запоздало соображает, что ему что-то говорят. На лице моего брата читается тревога. — Нет, — Нил, судорожно сглатывая, протягивает Ники мобильный телефон, и отрицательно качает головой. Ники вскидывает ладони. Со стороны он походит на человека, который не столько отказывается забирать мобильник, сколько старается успокоить загнанное в угол животное. — Нил, — осторожно и с расстановкой начинает говорить он, — Нам, типа, надо, чтобы у тебя был телефон. Чтобы ты весь сезон оставался на связи. — А то уж как-то легко ты вызываешь в людях желание тебя пришить, — добавляет Эндрю, за что я слегка толкаю его в бок, а Ники, услышав это бестактное объяснение, болезненно морщится, но взгляда от Нила не отводит. — Что, если тренеру понадобится с тобой поговорить или до тебя докопаются фанаты Рико? Под конец прошлого сезона все словно взбесились, а в этом с самого начала творится чёрт знает что. Мобильник нужен на всякий случай. Нам всем будет спокойнее, если мы будем знать, где ты, — как можно мягче, говорю я и, поднимаясь с бортика фонтана и подходя ближе к Нилу, тяну ладонь к его предплечью, чтобы опустить его руку, по-прежнему протягивающую телефон Ники. — Я не могу, — резко говорит Нил, слегка вздрагивая, от чего я отдёргиваю свою руку, боясь лишь усугубить его состояние. — Я… — Ладно, ладно, — Ники накрывает руку Нила ладонями. — Мы что-нибудь придумаем.

***

Неделю спустя.

В пятницу мы должны отправиться в Колумбию на матч против команды университета Южной Каролины. Колумбийцы единственная, помимо нас, команда первого дивизиона в штате, поэтому университеты жёстко соперничают между собой. Сегодня шансы у «Лисов» неплохие, хотя играть мы собираемся с той же авантюрной расстановкой, что и на прошлой неделе. Ники хотел ехать в Колумбию отдельно, чтобы после игры завалиться в «Райские сумерки», но Ваймак категорически это запретил. Он знает, как мы развлекаемся в клубе, и не хочет подвергать команду риску перед самым банкетом. Если на банкете кто-то из руководства вдруг решит, что Эндрю уклоняется от приёма таблеток, его заставят сдать кровь на анализ, а Ваймаку очень не хотелось, чтобы в результатах фигурировала «крекерная пыль». Эндрю не стал спорить с решением тренера, зато Ники всерьез надулся. Я одна в женской раздевалке, заканчиваю собирать свою сумку, когда дверь открывается, входит Эндрю и садится на одну из скамеек. — Как Нил принял мобильный телефон? Эндрю поворачивает голову и смотрит на меня с минуту, пока я укладываю оборудование в оранжевую сумку. — Я просто сказал ему оставить телефон. Я резко перестаю возиться с оборудованием и перевожу удивлённый взгляд на него. — Подожди, так просто? Ты сказал ему, и он был не против? Эндрю лишь пожимает плечами, а я продолжаю смотреть на него в ожидании объяснений. — Однажды ему может понадобиться этот телефон, и тогда он сможет позвонить одному из нас. Я киваю и сажусь рядом с ним, застёгивая свою сумку. Эндрю опирается на колени и смотрит на белый пол раздевалки. — Могу я тебя кое о чём спросить? Эндрю просто смотрит на меня, не отвечая, и я принимаю это молчание за согласие: — Зачем Хиггинс звонил тебе, Эндрю? — спрашиваю я тихо и медленно. — Я же уже сказал тебе. Ничего важного. Я смотрю на своего двоюродного брата, зная, что это неправда. В тот день, когда Кабан Хиггинс позвонил ему, и я спросила его, что случилось, Эндрю отказался говорить, дав тот же ответ, что и сейчас. Я уже тогда знала, что это ложь, но не хотела давить на него. — Эндрю, ты ведь знаешь, что можешь мне рассказать. Эндрю долго смотрит на меня, прежде чем что-то ответить. Наконец, он снова опускает взгляд в пол. — Служба опеки начала расследование в отношении Ричарда Спира. Кабан знает, что я жил в его семье и хочет, чтобы я дал показания. — Ты ведь дашь показания? — спрашиваю я, не зная как реагировать. — Ричард — скучный, но относительно безвредный тип. Копам не удастся ничего на него навесить. — Они могут найти хоть какую-нибудь маленькую улику против него, — медленно говорю я, имея ввиду далеко не Ричарда. Удерживаю Эндрю за руку, когда тот встаёт, намереваясь выйти из раздевалки. — Они не найдут ничего, что можно было бы на него навесить, — повторяет он. — Не найдут. Ты понимаешь? У них не получится ничего накопать, и я не собираюсь тратить своё время на то, что ни к чему не приведет. Мы оба знаем, что имеем ввиду не Ричарда. Речь о Дрейке. — Они могут найти что-нибудь… — говорю я медленно в надежде на то, что эта тварь будет наказана. — Малейшая зацепка, обнаруженная ими, поможет, Эндрю. — Скажи мне, Иззи, если бы полиция начала расследование в отношении него, она смогла бы уличить его в чём-то, а? Копы смогли бы найти хоть одну зацепку? Будь честна со мной, в твою ложь может поверить кто угодно, но точно не я. Ну? Они бы смогли найти какие-нибудь улики против него? Я не отвечаю, лишь перевожу свой взгляд на стену напротив, потому что знаю, что он говорит о Рико, и что нет, копы абсолютно ничего не найдут, если когда-нибудь вдруг начнут расследование. В глубине души я также знаю, что они не смогут уличить ни в чём и Дрейка. Это терзает меня изнутри, медленно убивая всякую надежду на справедливость. — Молчишь? Тогда я отвечу. Нет, Иззи, они не смогут ничего найти. И ты это прекрасно понимаешь, — повторяет Эндрю, выходя из раздевалки. Я разочарованно вздыхаю и утыкаюсь лицом в ладони. Через несколько секунд всё же нахожу в себе силы встать, просто беру свою куртку из шкафчика и тоже выхожу вслед за своим кузеном. В автобусе я сажусь рядом с Ники и через некоторое время засыпаю. В середине пути, просыпаюсь от того, что мой брат шумно разворачивается в кресле и привстаёт на коленях так, чтобы увидеть Нила, сидящего прямо за нами. Ники, держа в руке свой телефон, рассуждает о чём-то, связанном с его проектом по экономике и симпатичным молодым преподом. Я тоже немного неуклюже разворачиваюсь и привстаю на коленях. Краем глаза вижу, как Ники вдруг нажимает на кнопку вызова в своём телефоне, в результате чего мобильник Нила начинает вибрировать, пока он машинально не отвечает на звонок, даже не задумываясь. Мой брат улыбается, глядя на Нила, который непонимающе смотрит на него. — Видишь? — довольно произносит Ники, — Уже гораздо лучше. Вот так должен выглядеть нормальный человек, когда проверяет свой телефон. Нил удивляется ещё больше. — Так ты поэтому строчил мне сообщения как из пулемёта? — В основном да. Эндрю велел мне разобраться с этим. Я нашёл самый простой способ. — Разобраться с чем? — С тобой, конечно. Внимание, вопрос. — Ники делает паузу. — Если бы я тебя не донимал, ты бы хоть раз прикоснулся к телефону за эту неделю? — Он нужен мне на экстренный случай, так что — нет. — Вопрос номер два, — продолжает Ники. — Ты действительно думаешь, что в экстренном случае схватился бы за телефон? Да ни за что. Видел бы ты своё лицо, когда Эндрю тебе его отдал. Это было не безразличие, не шок, а реальный нервный срыв, причём такой, какого я давненько не видывал. В чём причина — не знаю, но уверен, что в случае опасности тебе и в голову не придёт позвонить кому-то из нас. — Вам-то откуда знать? — Пойми, мы не можем рисковать. Нам совсем не хотелось бы на горьком опыте убедиться в том, что у тебя в голове творится полный пиздец. — Когда мне понадобилась помощь в Колумбии, я позвонил Мэтту. — О да, — сухо киваю я. — Эту песню мы уже слышали. Ты позвонил Мэтту, выдал ему свою обычную присказку «Я в порядке» и дёрнул назад автостопом чёрт знает с кем. Не забыл? — я выжидающе смотрю на Нила, но у того аргументов в свою защиту не находится. — Ладно, не благодари. Ники только что сэкономил тебе как минимум две сотни баксов на сеансе интенсивной психотерапии. Я не думаю, что Нил поблагодарит Ники, но всё-таки он это делает: — Спасибо… — Господи, ты можешь хоть раз произнести это без вопросительной интонации? — обиженно морщится Ники. — Что ж, маленькие победы — тоже победы. Сперва выиграй бой, потом победи в войне, так? Не уверен, как правильно звучит цитата, но, в общем, ты меня понял. Так на чём я остановился? Ники быстро вспоминает, о чём вёл речь, и снова принимается увлечённо рассказывать о своей учебной презентации. Время уже почти 11 часов вечера, когда мы возвращаемся домой после победы в матче против университета Южной Коралины. Ваймак просто довозит нас до «Лисьей башни» и уезжает после того, как мы все оказываемся в здании общежития. Мы все поднимаемся на третий этаж и расходимся в коридоре. Аарон бросает ключ Ники, который открывает нашу комнату, и мы все заваливаемся внутрь. Эндрю запирает дверь, заходя последним. Мои двоюродные братья и Ники сразу же отправляются в свои комнаты, потому что они очень устали после игры. Не проходит и пяти минут, как общежитие погружается в полную тишину. Кевин всё ещё стоит у двери, ища что-то в своём телефоне. Сняв куртку, я иду на кухню, чтобы что-нибудь попить. Наливаю воду в электрический чайник и включаю его, когда Кевин заходит на кухню и открывает холодильник. Он достаёт стеклянную бутылку с холодной водой и ставит её на столешницу, разворачивается и идёт за стаканом. Кевин прислоняется к стойке, недалеко от раковины, со стаканом воды в руке. Я начинаю подходить к нему поближе и останавливаюсь рядом с ним, ожидая закипания чайника. — Всё хорошо? Ты ужасно тихий, — спрашиваю я, разглядывая профиль Кевина. Он смотрит на меня мгновение, делает глубокий вдох и кивает. — Я в порядке. Просто хочу спать. Когда он произносит это, я сразу понимаю, что это ложь, но не переспрашиваю, потому что знаю, что единственное, о чём он сейчас думает, это о завтрашнем банкете. Его взгляд тяжёлый и отстранённый, направлен чётко в пол. — Ты задумывалась о том, что завтра увидишь их всех? Там будет Хозяин. Там будут все. Все они, Иззи… — Кевин останавливается и закрывает глаза, прислоняясь головой к шкафу и держась за край раковины. Нет, я ещё не успела об этом подумать. Завтра я увижу их всех. Завтра я вновь увижу команду, в которую мечтала попасть с тех пор, как узнала об экси, а когда попала, увидела, что это не то совершенство, которым они себя показывают, а совсем наоборот. Завтра я увижу Жана, единственного человека в этой команде, который мне дорог и который теперь вряд ли даже захочет меня видеть. — Как думаешь, он захочет поговорить со мной? — спрашиваю я таким низким голосом, что это звучит почти как шёпот. Кевин медленно переводит свой взгляд на меня, не отрывая головы от шкафа. Когда его глаза встречаются с моими, в них появляется страх и неуверенность. — Он не ненавидит тебя, Иззи, — говорит Кевин. — Почему ты так уверен? — спрашиваю я, качая головой и глядя на чайник, который уже начинает закипать. — Потому что я его знаю. Я знаю, что он не стал бы тебя ненавидеть, — настаивает Кевин. Оставляя свой стакан на столешнице, Кевин подходит и встаёт прямо напротив меня. Затем он берёт меня за подбородок своей немного дрожащей, но тёплой рукой и заставляет посмотреть ему в глаза. — И я хочу, чтобы ты поняла это раз и навсегда: ты не бросала его. Не вини себя за то, в чём нет твоей вины — тихо, но настойчиво говорит Кевин. — Я не знаю, что бы случилось, если бы ты осталась с «Воронами», но я знаю лишь то, что тебя бы здесь не было, если бы ты не поступила так, как поступила. Не вини себя, ладно? Твой контракт закончился, ты имела право уйти, если хотела. Между нами воцаряется тишина, и я позволяю нашим взглядам задержаться друг на друге. И мы замираем в таком положении надолго, кажется, что проходят не секунды, а часы. Кевин переводит взгляд с моих глаз на губы. Именно это и происходило с нами в прошлый четверг. Та же поза, те же взгляды, но ничего больше. Однако, в отличие от остальных случаев, когда это случалось, сейчас рядом с нами никого нет. Теперь мы одни. Кевин медленно и мягко проводит по моей нижней губе своим большим пальцем. Страх и неуверенность, которые застыли в его взгляде пару минут назад, исчезли, их заменило что-то, чего я не могу разглядеть и понять. Я понимаю, что рефлекторно сделала шаг к нему навстречу, только когда носки наших кроссовок соприкасаются. Такого небольшого расстояния между нами достаточно, чтобы мы начали дышать поверхностно и учащённо, а температура воздуха зашкаливала. Я кладу свою ладонь поверх его тёплой руки. Кевин снова переводит взгляд на мои глаза. — Я не могу просто притворяться, что каждый раз, когда смотрю на тебя, не чувствую безумного желания поцеловать тебя, — сбивчиво шепчет Кевин, заставляя мой пульс участиться. Когда я нахожусь рядом с ним, тот день всплывает в моей памяти, а все чувства и ощущения сопровождают это воспоминание. Это накладывается друг на друга и удваивает восприятие, делая это намного чувствительней, чем тогда. Не могу смотреть на Кевина без отчаянного желания прижаться своими губами к его. — Не хочешь или не можешь? — собрав мысли в кучу, спрашиваю сбивчиво я. — Не хочу и не могу. Моё тело будто обдаёт током, а его слова молнией вонзается в мою душу; ноги начинают дрожать, когда чужие руки обвивают мою талию и придвигают меня ближе. Наши тела прижаты друг к другу, а губы снова находятся в нескольких сантиметрах. Чувствую, что моё дыхание ещё больше учащается. Наши губы вдруг сливаются в нежном поцелуе так, что моё дыхание останавливается. Я чувствую каждый сантиметр его тела и это сводит с ума. Руки парня скользят вниз и сжимают мою талию и бедра, прижимая ещё ближе, буквально, вдавливая в своё тело. Его ладони обжигают моё тело, а тепло исходящее от него дурманит и затягивает глубже в этот бесконечный омут страсти. Разум мгновенно отключается, оставляя всё чувствам, которые берут над моим телом вверх. Попытки восстановить контроль рушатся на глазах, а желание почувствовать это ещё острее всё больше охватывает мою голову, не давая шанса остановиться. Я начинаю двигаться назад, в то время как Кевин идёт за мной, стараясь не разрывать этот контакт. Его тело снова прижимается к моему, как только я чувствую за спиной столешницу. Наши языки сплетаются в умопомрочительном ритме страсти и желания, делая поцелуй более интенсивным, чем прежде. Фейерверк чувств в животе взрывается с новой силой, заставляя желать намного большего. Его руки резко обхватывают мою талию, а затем Кевин легко приподнимает меня, помогая сесть на стойку. Я придвигаюсь ближе желая восстановить чарующий контакт наших тел, который заставляет меня гореть изнутри, скользя по мраморной столешнице и убирая расстояние, на мгновение возникшее между нашими телами, я провожу руками по его груди, переходя на шею. Притягиваю его ещё ближе, хотя это уже невозможно, но это необузданный голод, который мы оба ощущаем сжирает нас изнутри. Запускаю пальцы ему в волосы, оттягивая голову и слегка прикусываю его губу, а он замирает и смотрит своим пристальным взглядом в мои глаза, стараясь что-то отыскать, но вновь целует меня. Кевин задыхается, когда я позволяю нашим бёдрам прижаться друг к другу. Мои руки медленно и мягко двигаются вниз по его шее, пока не останавливаются на подбородке. Одна рука Кевина зарывается в мои волосы, а другая ложится на мою спину. Его ладони ощущаются как бархат, приятно обволакивающий тело, но в следующее мгновение этот бархат будто поджигают и заставляют почувствовать приятное жжение по всему телу. Этот поцелуй, словно борьба за доминирование, в которой мы стараемся показать то, что чувствуем в одном мгновении. Он не желает уступать, подчиняя моё тело своему. Кевин перемещает свои руки вниз к моим бёдрам и пытается придвинуть меня ещё ближе, как будто наши тела недостаточно близко друг к другу, как будто мы не чувствуем каждый обжигающий сантиметр друг друга. Я отстраняюсь, когда поцелуй становится более медленным и нежным, позволяя нашим губам немного отпрянуть друг от друга. Дыхание Кевина касается моей щеки, когда я прижимаюсь лбом к его лбу. Я слегка приоткрываю рот, и вдыхаю воздух, словно всё это время была его лишена. Медленно перевожу взгляд на его губы, которые немного опухли и покраснели от поцелуя. Это заставляет тепло в районе живота распространиться по всему телу, посылая дрожь. — Что теперь между нами? — тихо спрашиваю я. Он поднимает на меня взгляд и делает глубокий, дрожащий вдох. — Я пока не знаю. Снова ловлю взглядом его губы, уже наверное, в тысячный раз, и придвигаюсь чуть ближе, но не позволяю нашим губам соприкоснуться, оставляя немного расстояния. Эти несколько мгновение похожи на муку, чувствовать его дыхание, видеть его губы и не иметь возможности притронуться. — Твои губы сводят меня с ума, — медленно признаётся он. — Только мои губы? — шепчу я, смотря ему в глаза. Он отрицательно качает головой, и небольшая улыбка появляется на его лице. — Нет, конечно, не только губы. Через несколько секунд Кевин перемещает свои руки на мою талию и опускает меня со столешницы. Я снова чувствую землю под ногами. Его взгляд кажется более умиротворённым, чем когда-либо за последнюю неделю, что заставляет насторожиться. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Зайдя в свою комнату и положив голову на подушку, я начинаю размышлять о том, что, возможно, у меня есть чувства к Кевину. И это пугает меня. Неужели это чувство, выходящее за рамки дружбы? А может, это всё — иллюзия?