Забери, если сможешь

Багряной кровью, ежесекундной борьбой за выживание, счастьем и горем, любовью и ненавистью, храбростью и постоянным страхом перед всем неизвестным, выгравирована на полотне веков история человечества. Времена идут, люди меняются вместе с ними, меняют свою форму, постоянно трансформируют свое окружение, приспосабливаясь и развиваясь, но нося в себе всю ту же изначальную суть. Может ли человек противопоставить что-то таинственным и высшим силам? Способен ли он бороться с тем, что не может понять или потрогать руками? На этот вопрос предстоит ответить человеку по имени Томас Эссер.

***

Яркими лучами солнца по столу забрезжил свет, прогоняя мрак из глубин кабинета. Сквозь открытую форточку в затхлый и прокуренный за ночь кабинет осторожно прокрадывался аромат утренней свежести, просыпающегося внешнего мира. Томас Эссер все так же сидел в своем кожаном кресле, склонившись за кипой бумаг и, кажется, совсем не нуждался в ночном отдыхе. На его лице, не смотря на то, что он был вовсе не стар, закрались множественные тени морщинок, сосредоточившиеся складками вокруг глаз и постоянно хмурящихся бровей. Этот человек создавал впечатление воина, постоянно ведущего сражение в своей голове, продумывая стратегии, оценивая возможные последствия, кладя на чашу весов все «за» и «против». Сам кабинет был обставлен довольно аскетично, не содержа всяких модных излишеств, вроде кучи золотых атрибутов или произведений искусства, которые годами собирают пыль. Возле окна стоял большой рабочий стол из красного дерева, который вечно был обложен кипой бумаг и отчетов, а на случай свободной минуты – парой настольных книг. Этот стол был чем-то вроде фамильной ценности, атрибута рабочей атмосферы, достался Томасу от его Отца, а тому от его деда – основателя крупной фамильной компании «Esser Enterprise». Компания начинала с производства интеллектуальных систем для домов, а в частности – охраны. Пока компанией руководил дед Томаса – Вандерлин Эссер, дела шли потихоньку, и компания была не особо заметна на рынке, так продолжалось целых сорок лет. Но как только борозда правления перешла к его сыну – Уилфреду Эссеру дела резко пошли в гору и вскоре о компании заговорили далеко за пределами их родной страны, а ее специализация стала включать разработку оружия для частных служб. Вязкую, словно паутину, тишину прорвал звонок рабочего телефона на столе у Эссера. Томас перестал писать, переведя взгляд на докучливый аппарат, не имея не малейшего намерения поднимать трубку. Те немногие, кто знал Томаса Эссера долгое время, без тени сомнения сказали бы – босс недоволен. Если бы кому-то довелось заглянуть в его бледное в лицо, хотя вряд ли нашелся бы такой смельчак, то он увидел бы абсолютно холодное и ничего не выражающее подобие лица, нет, восковую маску! Так было бы уместнее охарактеризовать его неизменные, словно заставшие во времени черты лица. Все, кому доводилось иметь дело с Томасом Эссером чуть больше чем час, потом признавались, что это было самое тяжелое и неприятное время в их жизни. Человеком, если вообще можно его так назвать, он был прескверным, если судить его с точки зрения общественной морали. Наследник известной фамилии и огромного состояния, он никогда не смотрел на людей, как на равных, вернее, вообще на них не смотрел. При общении его взгляд словно смотрел сквозь собеседника, как бы наотрез отказываясь замечать его. Вместе с состоянием к нему перешли и все фамильные дела, в которых он и проводил большинство времени. Однако, в отличие от своего отца, с уст которого никогда не сходила улыбка, Томас производил устрашающее впечатления на компаньонов, но им приходилось мириться с его натурой, конкурентов у «Esser Enterprise» практически не было, в свое время они весьма загадочным образом обанкротились, закрылись, переквалифицировались. Томас редко моргал, всегда оставался спокойным как змея, не один мускул на его лице не дрожал даже в самой неблагоприятной ситуации – такому бы в карты играть! Хотя, вряд ли кто-то стал бы с ним играть после случая, когда шулер попытался обмануть его, а Эссер прямо за столом извлек пистолет с глушителем и продырявил бедняге лоб. За свою жестокость и беспринципность в народе Томас Эссер слыл как «человек без души».

***

И так, довольно предисловий, вернемся в кабинет Томаса. Мы покинули его на том самом месте, когда телефонный звонок потревожил безмолвный порядок кабинета Томаса Эссера. В обычных условиях Эссер бы и не подумал бросить работу и лично ответить, обычно этим занимался его секретарь, но какое-то неопределенное чувство или, может быть, настойчивость звонка заставили Томаса все-таки поднять трубку и слушать то, что доносилось оттуда. Заплаканный голос обрывисто говорил, периодически издавая всхлипы: – Пожалуйста, не ложи трубку! Выслушай меня, кто бы ты ни был! Я не знала, что делать, поэтому набрала первый номер в.. р в справочнике... Охо-хо! Сомневаюсь, что Эссеру приходилось слышать такие речи по своему служебному телефону, на который переводились только звонки, одобренные секретарём! Что же ответил Томас? Пошлет звонившую куда подальше, не иначе! – Продолжайте, – холодным голосом сказал Эссер. – Вчера я убирала комнату, когда раздался звонок. Я подняла трубку, а там весьма странный голос спросил, чего я хочу в обмен на свою душу! Представляешь? Я подумала, что звонит какой-то пьяница, безумец или шутник и сказала первое, что пришло в голову – хочу серьги с топазами! Невообразимо, что с самим Эссером говорят на ты, да еще и простая женщина! Невероятно, но, казалось, что именно в этом случае он не придает этому обстоятельству совершенно никакого значения, видимо, на это были какие-то свои, нам не известные причины. – Дальше, – все так же нейтрально ответил он. – Проснувшись утром, я увидела, что на столе лежит коробочка, а в ней эти проклятые серьги и записка "Теперь очередь за твоей частью сделки". Потом снова раздался звонок и голос сказал мне, что если я не позвоню кому-нибудь и не расскажу, то следующий звонок будет моей дочери, прости меня, пожалуйста, я не хотела доставлять тебе проблемы, но моя дочь для меня – самое дорогое, надеюсь, что ты поймешь... Последняя фраза была сказана на последнем дыхании, в апогее чувств несчастной, доведенной до отчаянья девушки, после чего она повесила трубку. Эссер сидел с таким же невозмутимым видом, как и прежде, будто ему недавно рассказали хороший анекдот или доложили об успешном завершении дела. Поверил он или нет? Мог ли вообще такой человек, как Томас Эссер поверить в такой монолог? Скажите «да» – и окажетесь идиотом, вас просто высмеют за такое предположение. Ответите «нет» – и будете дважды идиотом, потому что если уж Эссер дал ей договорить, то он определенно имеет какие-то свои мысли на этот счет. А между тем телефон зазвонил снова. На этот раз Томас не стал размышлять над тем, стоить его брать или нет. Он просто снял трубку и услышал то, что, в некой мере, для него неожиданностью уже не было: – Что ты хочешь за свою душу? 8.40 – лицо графа Томаса Эссера все так же ничего не выражает и каждый мускул на нем неподвижен. – Ничего. Я хочу НИЧЕГО. – Хорошо, будь, по-твоему. Ничего в обмен на твою душу. Сделка заключена. Ты получишь то, что хочешь, а я заберу твою душу. 8.41 – лицо графа Томаса Эссера впервые за 40 лет изменилось, кривая улыбка озаряла его лицо, придавая ему еще большую зловещесть… – Забери, если сможешь…