Эксперимент

      Школа. Всем классом мы находились на втором этаже в спортзале. Я стояла напротив одноклассников и с кем-то беседовала. Внезапно к нам подошла женщина, незнакомая мне. Возможно, она была одной из учителей. У неё были короткие по плечи каштановые волосы, леопардовый костюм, а сама она была немного пухленькая. В руках она крепко держала свой планшет с документами.       В одно мгновение я чувствую бурное желание покинуть это место прямо сейчас. Я знала, что меня кто-то ждал. Тем временем учительница, размахивая своими листочками, объясняла нам что-то «важное». Я попыталась отпроситься, но стоило мне всего лишь поднять руку, она тут же, смотря на меня, говорила более выраженно, продолжая что-то увлечённо объяснять. Тогда я почувствовала кого-то рядом со мной.       Я услышала детский девичий голос. Это было что-то вроде: «У нас нет времени. Нам пора бежать!», и боковым зрением я замечаю, как белые косички подпрыгнули в воздухе и скрылись за моим затылком. Это был сигнал. Я тоже должна идти немедля. Учительница открыла рот, смотря на исчезающие наши фигуры, а сказать так ничего не успела.       Мы выбежали из зала. Я и эта девочка со мной. Её рост был мне до подбородка. Белые волосы заплетены в тугие косы. Она сама вся была «белая»: ресницы, брови, одежда и кожа. Словно альбинос или маленький ангелок. Она поворачивается ко мне с блеском нетерпения в голубых глазах и, улыбаясь, кричит:       — Быстрее! Нам надо бежать быстрее!       И бежит она впереди меня. Я только видела, как хлестают её косы, и усердно размахивают невероятно худые руки.       Мы выбежали в коридор, она продолжала кричать: «Быстрее!» Я не знала, куда именно мы бежим. Ноги сами вели меня куда-то. Но я чувствовала, что мы приближаемся, и с этим чувством в груди и животе был какой-то дискомфорт, похожий на волнение. Тогда мы и достигли поворота, и я увидела то, от чего мне стало жутко.       Знакомый силуэт завуча. Идёт, вся такая непримечательная. Но рядом… Господи, рядом с ней было что-то длинное, чёрное, где-то под два метра. У этого существа были широкие плечи. На нём была чёрная как смоль накидка, волочившаяся по полу. На плечах непонятные узоры, похожие на корни или терновник, а дальше голова. Она находилась прямо между плеч, как будто у этого существа совсем не было шеи. Лицо скрыто под белой потрескавшейся маской, похожей на звезду или солнце, а на ней большие, пустые чёрные глаза и рот. Эта штука шла рядом с завучем, пританцовывая, раскачивая своё тело.       Когда я увидела это, я поняла, что тот дискомфорт не был волнением. Это был страх. Девочка, бегущая впереди, вздохнула от радости и начала усердно махать рукой, чтобы привлечь внимание. Тогда это существо замерло, посмотрев на меня. Мне показалось, что на мгновение оно впало в ступор, а затем медленно развернулось и скрылось за углом. Девочка снова сказала мне:       — Давай скорее! Идём! Идём!       Мы завернули за тот же угол, где скрылся силуэт, и увидели распахнутую дверь. Это был кабинет химии. Противное место, но единственный путь. И мы зашли.       Перед собой я увидела совсем не то, что ожидала увидеть. Кабинет был меньше и почти пуст. Серые стены потрескались, пол был весь в пыли и штукатурке. В дальнем левом углу стоял разбитый шкаф с отвалившейся полкой, а рядом — упавшая откуда-то с потолка деревяшка. Ближе к правой стене стоял рабочий стол, а напротив него три или четыре стула. Два из них точно стояли на своих ножках.       Я услышала мягкий женский голос рядом и увидела женщину в белом. Она была словно ангел. Белые волосы с длинной чёлкой набок были завязаны в маленький хвостик. На ней был строгий белый костюм и такие же туфли. Она встретила нас, улыбаясь, как будто ждала нашего прихода очень долго. Девочка подбежала к ней с горящими глазами и начала рассказывать, как долго она ждала встречи, как быстро она бежала. Женщина тем временем обошла нас, подойдя к двери, и захлопнула её прямо за мной.       Она прекрасно нас знала и помнила. Сев за свой рабочий стол, она стала что-то записывать в своём журнале, попутно спрашивая девочку о её самочувствии и каких-то изменениях. Мы тогда сидели на тех шатких стульях, и я была на самом дальнем, так что могла видеть и девочку, и эту милую женщину. Они говорили о каких-то результатах и побочках. Не могу сказать точно, что это было, но я точно принимала в этом участие.       Женщина встала из-за стола и положила на стул рядом с нами чёрный кейс. Два щёлчка — и он открыт. Я увидела там два шприца с желтоватой жидкостью внутри. Женщина надела перчатки и маску, подошла к девочке. Её руки связали толстой верёвкой, а на голову надели странный прибор. Потом я поняла, что это был векорасширитель. Так я и видела её неподвижной, с открытым левым глазом.       Женщина взяла шприц, выдавила возможные пузыри и подошла к девочке.       — Ты же не боишься? — спросила она, улыбаясь. — Вспомни, как делали раньше.       Она поднесла иглу к голубой радужке, и пара капель упала на глаз.       — Сначала ощущения будут неприятные. Тебе будет больно, но ты же стерпишь и это?       Дальше она поднесла шприц к её руке и вколола содержимое прямо в вену.       — Будет не просто, но ты привыкнешь.       Остатки женщина не стала вкалывать в руку. Их же она пролила прямо на ладони девочки.       — На ладонях тоже. Разотри. Да, вот так. Но это всё иллюзия. Потом ты вновь увидишь жёлтый цвет.       Этот момент я будто могла видеть глазами девочки. Я почувствовала выступившую слезу на щеке, а мои руки стали кроваво-красными, словно это была моя кровь. Моя собственная. Она протерла руки ещё раз, и я вижу… жёлтый.       Теперь эта женщина посмотрела на меня.       Она взяла второй шприц, проделав те же махинации, но что-то в ней изменилось. Тогда она спросила меня серьёзно:       — Ты ведь не боишься? Ты понимаешь, что это необходимо сделать.       Я почувствовала сильный дискомфорт. Я не могла сказать и слова, будто не было позволено, либо за любой звук могло случиться что-то ужасное.       — Ну что, тогда у тебя берём правый?       Я молча перевожу взгляд на свою «подругу» сомневаясь в решении, и вижу, как она судорожно кивает мне, схватившись за нос, из которого рекой течёт кровь.       Мне запрокидывают голову назад и так же фиксируют веко. После трёх капель я перестаю видеть совершенно. Только тьма и голос женщины: «Открой рот». Я послушно выполняю требования и чувствую, как эта жидкость попадает мне на нёбо. Она говорит мне:       — Глотай. И я глотаю, но не могу проглотить. И тогда женщина злится.       — Ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь это нарочно? Ты специально врёшь. Глотай!       Становится жутко страшно. Я понимаю, что сейчас игла попадёт в вену, а потом случится что-то непоправимое. Я могу либо начать сопротивляться, либо смириться и ждать, когда всё кончится.       Я решила просто стерпеть.       Но ожидание было столь мучительным, столь страшным. Вся концентрация направилась в руку, чтобы почувствовать острую иглу, которой до сих пор не было. И я не выдержала. Я поняла, что мне нужно проснуться. Проснуться сейчас же. Проснуться быстрее!

Проснись! Проснись! Проснись!

      Я открываю глаза. Я лежу в своей постели. Чувствую своё тело в холодном поту, а в груди остаток того самого страха. Неосознанно я и подумала: «Если я увижу её ещё раз, мне однозначно придёт конец».