Клятва длинной в вечность

Холодно. Как же холодно. Морской бриз бьет в лицо куклы, но та не в силах даже моргнуть. Сколько он уже здесь сидит? День? Два? Десять лет? А может быть столетие? Ему плевать. Он будет здесь столько, сколько потребуется. Будет ждать ради глаз цвета вишни. Ради самой светлой улыбки в мире, что спасла его от тьмы фальшивого сердца внутри. Ради того, кто никогда не считал его пустышкой. Ради того, кто научил его улыбаться, научил любить. Кадзуха. Он обещал вернуться из поездки в течении месяца, оставляя Скарамуччу одного. И Скарамучча верит ему, сидя на побережье в ожидании Кадзухи. Ради  него он готов на все. Ветер усиливается. Он точно такой же, как и в тот день. Холодный, пробирающий до костей. —Я пообещал Бэй Доу, что отправлюсь в это плаванье вместе с ней, —, он улыбнулся, обнимая недовольного предвестника, — я вернусь через месяц, и тогда, останусь вместе с тобой. Мы отправимся куда ты только захочешь, — ронин утыкается в шею Шестого, чье лицо слегка смягчилось. —Хорошо, но ты пообещал. Это твое последнее плаванье, — говорил обижено он, так как не хотел отпускать свое солнце на такой длительный, даже не смотря на его возраст, период. —Последнее без тебя. Я бы хотел, что бы мы вместе насладились видом Мондштадта. —Последнее без меня. Как скажешь, — тот фыркнул, выпуская Каэдехару из кольца цепких рук. Ронин на прощание целует любимые губы, после чего удаляется на корабль, махая рукой Скарамучче. В последний раз. Это последнее воспоминание куклы вместе с Кадзухой. Она ждала месяц. Два. Три. Но никто так и не вернулся. А потому кукла пообещала себе ждать. Ждать, во что бы то не стало. Ведь Кадзуха пообещал, что они отправятся вместе, куда бы не захотел Скарамучча. Ронин никогда не бросал обещаний на ветер. Ведь так? Неважно сколько. Кукла будет ждать здесь до последнего. Даже если ее фарфоровое тело трескается, а глаза мутнеют. Даже если он окончательно сломается. Ведь так...? Треск фарфора разнесся по побережью, навсегда утопая в бушующем море. Остатки кукольного разума гаснут, а кукольное тело так и остается ждать самое дорогое ей в этом мире. *** Разум куклы оживает. Скарамучча не понимает, где он, тот не чувствует собственного тела, вокруг его окружает так ненавистная парню тьма. Он падает. На душе так легко. Неужели он погиб? Неужели кукольное тело все же сломалось. Он так и не дождался Кадзуху. Не здержал данного себе обещания. Это и вправду конец? Нет. Нет. –Нет! — с глаз начинают течь слезы. Слезы. Это невозможно.  Кукла не может плакать. Капельки воды улетают куда-то вверх, пока юноша так и продолжает падать в бесконечную пропасть. Он хочет увидеть это лицо, эту улыбку, эти глаза, хотя бы в последний раз. Почему. Почему все заканчивается именно так. Почему, когда кукла обрела счастье, спустя пятьсот лет, своего бренного существование, оно так просто испарилось. Почему ему было суждено так и не увидеть Кадзуху. Хотя бы разок... Может, если бы они жили не в этом жестоком мире. Может, если бы Скарамучча был таким же обычным человеком, а не разыскиваемым предвестником фатуи, может тогда бы Кадзуха взял его с собой. Тогда бы они были счастливы вместе. Наслаждались бы каждым проведенным мгновением вместе. И также ушли бы из того мира вместе. Если бы только...не тот бренный мир. Я хочу увидеть Кадзуху. Обнять Кадзуху. И никогда не отпускать. Кукла закрывает глаза, все сильнее погружаясь во тьму. Дрема накрывает его с головой, давая понять, что конец уже близок. Разум постепенно отключается, но вдруг Скарамучча слышит крик. Его глаза резко открываются, и в них бьет яркий свет ламп. Его разбудил крик. Его крик. Он не понимал, что происходит. Он слышит каких-то людей, которые носились вокруг него. Он пытается осмотреться и видит фиолетовые волосы и уставшие глаза. Где он. Что черт везьми происходить. Где-то над своей головой он слышит знакомый голос: —Ты справилась, милая, — и кто-то целует женщину, что держала его в своих руках. Он жмурится, ведь ощущает он себя отвратительно. Ему холодно, кажется он голый, такое ощущение, что он в какой-то мерзкой слизи, единственный источник тепла — руки женщины, что держит его. Скарамуччу клонит в сон и он ничего не в силах с этим поделать. —Он уснул, — Яэ нежно улыбается, целуя свою супругу. Вторая женщина лишь устало улыбнулась, обнимая своего сына. *** Он открывает глаза из-за лучей солнца, что светят ему в глаза. "Где я?" — пронеслось у него в голове. Взгляд начал фокусироваться и он увидел над собой женщину, что улыбалась, глядя на своего сына. Фиолетовые волосы, собраные в косу, из которой вытрепались пряди, такие же фиолетовые глаза и родинка под одним из них. "Что за черт..." — Скарамучча пребывает в шоке. Почему перед ним его "мать", что бросила его несколько столетий назад. Почему она улыбается, глядя на него. И что с его телом. Все эти вопросы наглухо засели в голове Скарамуччи, который абсолютно ничего не понимал. —Яэ, Куникудзуши проснулся! "Яэ?..Я не ослышался?" И в подтверждение его слов, в поле зрения аметистовых глаз, появляется Яэ Мико, что очень обрадовалась, услышав что "ее маленькое чудо" проснулось. Она целует его в лоб, а после целует свою жену в щеку, от вида чего, Скарамуччу внутри всего перекрутило, и будь он способен, уже бы давно скривил самую презирающую гримасу в своем арсенале, а после пошел бы помыть свои глаза с мылом. Но у него не получалось сделать хотя бы одно нормальное движение, даже для того, что бы поднять свою крошечную руку, ушло много усилий, но это подтвердило его догадку. "Я переродился...человеком? В другом мире..." *** За время, проведенное в теле "спиногрыза", как называл себя сам Скарамучча, он сделал для себя несколько умозаключений об этом мире. Во-первых, в этом мире отсутствуют Архонты и обладатели глаз бога, то есть, никаких элементальных потоков и способов их управления тут попросту нет, что привело к намного более развитым технологиям, некоторые из которых пугают Куникудзуши, как тот же телевизор, который издает кучу шума, а изображение на нем меняется каждую секунду. Для себя он отметил, что ему прийдется изучить окружающие его предметы заново. Во-вторых, он является человеком и поэтому ему прийдется пройти те же стадии взросления, что и любой смертный. И это его очень сильно...пугало. Всю свою предыдущую жизнь, до появления в ней Кадзухи, им двигала лишь жажда обрести чувства и стать похожим на человека. Он никогда не желал думать о второй стороне этой медали, а именно тот факт, что люди имеют куда более уязвимые и хрупкие тела. Он никогда раньше не болел, особо не нуждался в еде и мог работать по несколько недель без отдыха. И именно сейчас он переживает ту стадию человеческой жизни, в которой единственное, что он делает, это ест да спит, попутно выслушивая люлюканья Яэ и Эи, про то, какой он маленький и милый, и как его сильно все любят. Честно говоря, его просто тошнило от их отношения к нему как к ребёнку, коим, по сути, он и являлся. Но сильнее всего его в ступор ставили те любовь и внимание, что ему уделяют каждый день. Он прекрасно помнил, как от него избавились, из-за того, что он был "слабым и хрупким" и видеть то, как его лелеят...для него дико. Пару раз, удивляя даже самого себя, он начинал плакать. Он отмахнулся от своих мыслей о том, что его наконец-то не считают мусором и любят, хоть где-то, кроме как Кадзуха, списав их на "влияние детского организма, а также переизбыток времени, при невозможности его тратить куда-то кроме самобичевания и рефлексии". Его дико бесил, тот факт, что единственный способ дать знать о своих потребностях, это начать орать или реветь. Именно за это он всегда и ненавидел детей. В-третьих, Кадзуха здесь жив. Он на сто процентов уверен в этом, так как видел здесь тех же Яэ и Эи, а также Сару, которая когда-то приходила к ним. Его голову даже посетили мысли, что, возможно, как и в том, так и в этом мире, судьбы некоторых людей связаны. Но это ему еще предстоит проверить в свои последующие года жизни. И в-четвертых, у него есть сестра. Чертова старшая сестра. Он понимал, что вторая кукла не могла просто пропасть, но честно говоря, надежд он не терял. Ровно до тех пор, как на него не уставилось недоразумение зовущее себя Сегуном. Как понял Скарамучча, ей здесь около 7-8 лет, то есть, их разница в возрасте около 8 лет. "Спасибо, что меня вообще родили, когда есть она", — закатывая глаза, подумал Скарамучча. Ему нужно прожить свою жизнь заново. И найти Кадзуху. Чего бы это ему не стоило. *** Когда Куникудзуши наконец-то смог ходить, он смог медленно, но постепенно идти к собственной цели. Теперь он способен начать изучение окружающего его мир. Основным плюсом был язык, который был тем же самым, что и в его мире. Потому Скарамучча уже был способен читать и поглощять информацию от окружающих. Он решил начать с простого наблюдения за жителями своего дома. Эи работала в основном из дома, используя, как его там...компьютер, точно, компьютер, проводя большую часть своего времени за экраном, который, Скарамучча мысленно сравнил с телевизором.  Яэ же, уходила на работу около семи, а возвращалась ближе к трьом, или же четырем. Сегун ходила в школу, и Сказителя поразила развитость системы образования. "То есть, здесь образование может позволить любой, в том числе и простолюдин, хотя о существовании классовой системы, я также не уверен. Но если мое предположение верно, тогда мне тоже прийдется ходить в подобное заведение. И если образование обязательно, то и Кадзуха тоже... Остаётся надеяться, что хоть какая-то связь имеется, как на примере тех же Эи и Сары, вместе с Яэ и Сегуном. Только пока неизвестно, есть ли какая-то закономерность. Например, встреча приблизительно в том же возрасте, судьба человека и так далее. Учит-..." Его размышления прерывают. —Куникудзуши, господи, как же я испугалась, — Эи протянула руки, желая достать сына из нижних полок шкафа, в которые он забрался, — ты такой маленький, я даже не заметила сразу. И как ты здесь оказался... "Магия блять", — он закатил глаза, но мимика ребенка не так развита, что бы окружающие могли заметить нечто подобное, поэтому мать необращая внимания на недовольство, спрятанное где-то в далеке души Скарамуччи, вытаскивает его, беря на руки. —Сегун, поиграй с братиком. "Только не снова..." *** Шестой забился в углу, читая какой-то роман, найденый у Яэ. Ему уже 4, неплохо же он подрос. Его фиолетовые волосы уже доставали до поясницы, и смотря на себя в зеркало, он невольно вспоминал время сразу после пробуждения от сна, в который он был погружен от собственной слабости. Эти воспоминания заставляли уже реальное сердце больно сжиматься в груди. На улице идет дождь, создавая определенную атмосферу тепла и уюта в доме. Странички книги приятно пахнут старой бумагой, что доставляет Куникудзуши определенное удовольствие. Сам для себя он подметил, что вкусы Яэ из этого мира идентичны с вкусами Яэ из прошлого. Все такой же легкий, местами даже глупый роман, что служил для него всего лишь временным отдыхом, от более серьёзной литературы в этом доме, на изучение которой, он тратит большую часть своего свободного времени. Он знал, что через два года ему предстоит начать обучение в школе, то есть — времени станет меньше. —Куникудзуши, ужин на столе  все ждут лишь тебя, — Яэ стояла в дверном проеме, сложив руки на груди. Ее появление вызвало у Скарамуччи волну мурашек, так как он не слышал приближающихся шагов своей матери, видимо, сильно увлекся книгой, или же собственными мыслями, — Снова читаешь? — она улыбнулась, — какую сказку, малыш? Скарамучча взглянул на обложку, так как, честно говоря, не запомнил названия этого одноразового романа. —Ведьма и гончая. —Ох, вот как, — Яэ слегка удивилась, — я думаю, тебе в твоем возрасте больше понравится "Лиса в море одуванчиков". —Эта тоже нормальная. —Ты наверное просто на картинки смотришь, — она вздохнула, слегка нервно улыбаясь. —Ты говорила об ужине, —Скарамучча встает на свои крошечные ноги, желая прервать разговор, — что сегодня? — он обнимает Яэ, что бы она расслабилась, и смотрит на нее аметистовымт глазами. Это всегда работало, и сейчас произойдет так же. —Мисосиру, саба мисо, рис, — она погладила сына по голове. —И десерт? —И десерт. *** Сегодня Куникудзуши идет в новый класс. Из-за того, что мальчик опережал школьную программу, учителями и его родителями было принято решение перевести его на два года вперед, поэтому спустя месяц обучения в первом классе начальной школы, мальчика перевели сразу в третий. И это его первый день в новом коллективе. По правде говоря, полобное его мало волновало и перевод его даже слегка обрадовал, по той простой причине, что он надеялся на более высокий уровень развития детей этой возрастной группы. К нему подходит учительница и протягивает руку, что бы мальчик ее взял. —Куникудзуши, меня зовут мисс Лиза. Давай представим тебя твоим новым одноклассникам? — она улыбнулась, глядя на мальчика. Скарамучча еле удержался от закатывания глаз. "Снова ко мне обращаются как к умственно отсталому, восхитительно просто". Он никак не мог смирится со своим возрастом, пускай выбора у него, как такового, и не было. Ему остается лишь протянуть руку учительнице, натягивая милую улыбку, которую обожали все женщины за 20, что считали его "милым". —Хорошо, мисс Лиза! "Меня сейчас стошнит", — пронеслось у него в голове, перед тем как они зашли в класс, наполненный детьми, что заинтересовано глядели на него. —У нас новый ученик, прошу вести себя вежливо с ним и принять в ваш коллектив, — она положила руку на его плечо, и взглядом дала понять, что тот может представиться. —Куникудзуши Райдэн, с этого дня учусь вместе с вами, — он сделал слабый поклон, выражая свое, пускай и притворное, уважение. —Садись на свободное место, перед Аяксом, — женщина жестом указала на рыжего мальчишку с веснушками, и по меркам Скарамуччи тот обладал "слегка туповатым взглядом". Имя Аякс его напрягло, ведь он уже слышал его ранее, вот только где. Мальчик напрягся, пытаясь вспомнить, где видел эти рыжие растрепанные волосы, лицо усыпаное веснушками и голубые глаза. "Только не он... Тарталья, черт бы тебя побрал..." Он тяжело вздыхает. Он в жизни не станет подпускать этого отпрыска ближе чем на десяток метров. —Куникудзуши, не волнуйся, Аякс дружелюбный мальчик, — она улыбнулась. Он снова не заметил, как быстро погрузился в свои мысли, совсем позабыв о том, что происходит вокруг. Он мысленно проругался, виня судьбу за то, что он снова находится рядом с Фатуи, и начал идти к своему новому учебному месту. "Я никогда не подпущу этого идиота к себе, ни в коем случае я не стану на те самые грабли с Фатуи. Ни за что." Из мыслей его вырвало косание теплой руки к плечу и дурацкая улыбка. —Я Аякс, давай дружить! *** Как бы Куникудзуши не клялся и не пытался не подпускать к себе Тарталью ближе чем на пару десятков метров, именно тот сейчас сидит у него на кровати, не останавливаясь рассказывая какую-то тупую историю о том, как его пытались развести в магазине на несколько монеток моры. Честно говоря, Скарамучча уже давно забил на то, что бы вслушиваться в этот словесный поток, а потому просто проверял все ли положил в рюкзак. —Ну и потом она мне говорит, с ва-...— Тарталье не дают договорить, тут ж перебивая. —Заткнись уже, уши вянут. Я готов, можем идти. Рыжий еще пробубнил себе под нос, что-то в духе:"ну ты как всегда...", но Скарамучча не посчитал нужным обратить на это внимания. На удивление фиолетоволосого, в его сердце все таки присутствовала легкая паника, несмотря на все ранее пережитое. Высшее образование в этом мире имело очень высокое значения,  как минимум в его стране так точно. И от того, поступит он или нет, зависило его будущее. Потому паника все же была. Ведь если он не поступит сейчас, меньше шансов найти нормальную работу, что бы обеспечить себе достойный уровень жизни. Ведь было бы проблематично вести поиски Кадзухи, работая дворником и живя в общежитие с картонными стенами. Спустя минут 30 поездок на метро, они с Тартальей заходили в помещение университета, который выбрали для подачи документов. Двое прошли к стене с результатами и начали искать свои имена на табличке. —О, я поступил, но вот твоего имени я тут не вижу, Скарик, жаль тебя, — Тарталья сделал притворно грустное лицо и потрепал фиолетовые волосы друга, который одарил его недовольным шипением. —Кретин, ищи имя Куникудзуши, а не Скарамучча. Тарталья лишь тихо посмеялся с дурацкой шутки, а потом сказал: —Вон твое имя, мы прошли, Скарик, — он довольно заулыбался глядя на друга, который все еще искал что-то в списке, а точнее кого-то. Глаза Скарамуччи разширились, как только он увидел то самое имя. Каэдехара Кадзуха.