—Блин, что за говно?!

      Время провождения в Сочи закончилось, и поэтому пора возвращаться домой. За это время случалось много чего: мы постоянно смеялись с друзьями с наших шуток, наелись вкусной еды на год вперед — готовили в отеле просто замечательно  сделали несколько снимков, даже с Масленниковым! Никогда не удалю это неудачное фото, где он показывал язык, а я откровенно ржал, это фото прекрасно. По крайней мере, оно единственное, где мы только вдвоём, остальные с друзьями или одноклассниками. А ещё я один раз увиделся с отцом, как раз за день до отъезда, только уже без Никитки, а с его замечательной женой, Елизаветой Ивановной. Чудесная женщина, если сравнивать её с моей матерью, то она в сто раз лучше неё. С ней становится комфортно с первой минуты общения, она очень приятная и лёгкая на разговор. Внешность у неё тоже привлекательная — смолянистые вьющиеся волосы, голубые, прямо как у Никиты, глаза, которые буквально всегда улыбаются, а по росту она не намного выше меня и значительно ниже папы. В общем, я полностью доволен выбором отца.       Мы уже едем в автобусе. Я расслабился, прислонив голову к стеклу, вспоминая все моменты, связанные с этим местом. Не забуду, как мы бесились, бегали от Масленникова, который пытался догнать нас и успокоить из-за того, что мы решили поиграть в догонялки, когда нас опять куда-то вели. За эти пять дней я будто побывал в другой вселенной: той, в которой совершенно нет проблем и всегда весело и комфортно, потому что я правда забыл обо всём, что творится в моей жизни вне Сочи. Я так не хочу ехать обратно... не хочу домой. Не хочу туда, где я не нужен своей родной матери. Как там Лилька? Очень за неё переживаю. Мать так и не написала за оставшиеся дни, что я был в Сочи, не говоря уже о звонках. Настроение резко упало. Захожу в мессенджер, открываю чат с матерью, перечитываю. Бля, я уже забыл, что она меня грубо говоря выгнала. На пару дней, конечно, но бля, когда я выйду из автобуса, поеду не к себе домой, а к математику. Блять, я, конечно, уже был у него, но это были совершенно другие обстоятельства, я не успел накрутить себя на переживания. Сразу отлип от стекла, потому что ударился об него и не хило так. Бля, что за хуйня.       Приехали. А понял я это, потому что меня пихал под бок Никита, говоря "вставай, соня, приехали". Ого, я даже не заметил, как уснул... похоже, навязчивые мысли утомили мой мозг и он решил, что мне лучше поспать. Потирая глаза, я поспешил за другом, хватая свой рюкзак с вещами. Мы стояли возле школы, Дмитрий Андреевич всех пересчитывал. Я на секунду заметил волнение в его глазах, но, заметив меня, он с облегчением выдохнул. Да, я вышел последним, но зачем так переживать? Автобус же не уедет, если я останусь, да? Вспомнив, что он параноик, я лишь закатил глаза, улыбнувшись. Приятно, когда за тебя переживают. Подошёл поближе, пока Масленников что-то говорил о том, чтобы все отписались, как дойдут до дома. А мне что делать? Я опять напрягся. Когда все начали расходиться, я просто стоял на месте, на меня лишь бросил полный непонимания взгляд Даник, а Полина подошла и спросила, почему я встал. Всё объяснив, она чуть не подпрыгивала от новостей, что я ей сказал. Конечно, когда человек, которого ты буквально сватаешь с учителем, будет жить у него — та ещё радостная новость. Попрощавшись, она побежала к Данику, объясняя всё, потому что он нас ждал. Он посмотрел на меня взглядом, который буквально говорил "потом всё расскажешь". А у меня есть выбор? Да нихуя. Сударь даже не заметил, что я не иду, но обернулся, заметив, как его догоняют Даня и Поля. Они тоже всё объяснили и пошли втроём к остановке, смеясь. Эх.       Смотря на друзей с небольшой обидой, я не заметил, как ко мне подошёл математик и немного... приобнял меня со спины? Скорее всего, он не отдавал отчёт своим действиям, потому что, посмотрев на него, сразу становится понятно — человек устал.       — Не расстраивайся, Эмилька, ещё наиграетесь. Пошли, — позвал меня Дима, идя к парковке и доставая ключи от машины.       Я, который шёл за ним, остановился, пребывая в небольшом шоке: похоже, у Масленникова новая машина... и не какая-нибудь там, а гелик, ёбин-бобин!       — Мы что, поедем на гелике? — как бы... я ездил во многих дорогих машинах, но в гелике я поеду впервые...       — Ну да, а ты не хочешь? Можем пешком, но не советую, потому что за машиной я не хочу обратно тащиться, так что залезай, бегом, — сказал Масленников в шутливом тоне, открывая дверь передо мной, перед этим разблокировав машину ключами.  Как девчонке, ей-Богу, как бы сильно я не ненавидел стереотипы.       — Забыл, что ты миллионер, — сказал в таком же тоне, залезая на переднее пассажирское место рядом с водителем и положив свои вещи в ноги. Бля, тут намного больше места, чем в прошлой машине Масленникова, хотя я не уверен, что она была сильно дешевле. Да и гелик совсем малость удобнее старой.       Дима залез следом, заводя машину и включая обогреватели. Заметив мои увлечённые глаза, тихо посмеялся и улыбнулся.       — Ни разу не ездил в гелике, что ли? — спросил Дима, смотря на меня с улыбкой и изучающими глазами. Он перестал улыбаться, снимая свой шарф.       — Я не... — ...успел договорить, сука, как меня укутали в тёплый шарф и застегнули куртку до конца. Я смутился, покраснел. Не маленький же...       — Что я тебе говорил насчёт шарфа и  расстёгнутой куртки? — спросил, смотря на меня строгим взглядом, но расслабленная и дружелюбная улыбка выдавала всю несерьёзность. Я засмотрелся на выражение его лица и забыл про заданный ранее вопрос. — Планету Эмиль вызывает Земля, приём-приём, как слышно? — эта реплика меня рассмешила, и я, заржав, ответил:       — То что убьёшь, — всё ещё смеясь, я поправил шарф.       — А ещё?       — А что ещё? А, бля. Зарежешь и приготовишь из меня шашлык.       — Молодец, вот приедем и займусь этим, — задевая мой обледенелый нос, ответил математик. — А нос до чего холодный, не заболел бы, — чуть с волнением проговорил он, поворачивая на дорогу. Я укутался в шарф ещё сильнее и посмотрел в окно.       Выдвигаемся. Вроде не выспался в автобусе, или при Масленникове нельзя спать? А вдруг он завезёт меня в лес? Опять мои фантазии, думаю не помешает чуток вздремнуть. Вот надо было спорить с Даником за три дня до нашего отъезда, что я продержусь три бессонной ночи? Но продержался же, и к чему это привело? Я выиграл спор и это ничего не дало, только лишние силы потратил. Ладно, закрою на минутку глаза, вроде как мы в пробке.

***

      — Эмиииль, вставай, мы приехали, — проговорил чей-то знакомый голос. Я не хотел вставать и даже открывать глаза. Дикая усталость затянула меня в дрёму. Неожиданно вспомнил что-то про школу и маму, то что она меня будит.       — Ммм... Мам, не хочу в школу, я сильно устал. Я остаюсь дома. — пробубнил я. Хоть я и понимал, что маме будет всё равно на это, но я попытаюсь. И почему у меня будильник не сработал? Ай, похуй, я отсыпаюсь, не трогайте меня.       Послышался смешок, услышал хлопок (пиздец, рифмы преследуют меня везде), но это не моя скрипящая  дверь в комнате. Слышу такой же хлопок у моей спины, что происходит? Блять, сука, меня поднимают! У кого такие силы? Мать меня точно бы не подняла. Приоткрываю глаза, вижу такую великолепную картину: земля, подо мной чьё-то плечо, я лежу на нём. Чуть позже чувствую, что меня придерживают за мой зад и слышу, как хлопает дверь машины... Масленникова. Всё сразу осознаю. Тут не было никакой мамы, не было моей комнаты, все диалоги вёл со мной Дима. Тут же перехотелось спать. БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ. Я сейчас на руках у математика, в которого влюблён по уши... Ладно, дышим ровно, не выдаём себя. Мои вещи забирают и так же тащат к подъезду. Уже ощущаю, как щёки горят, когда обнимаю его за шею. Не спались... Не спались... Придерживает меня одной рукой, достаёт из кармана ключ от домофона, прикладывает, заходим. Подходим к лифту, жмёт на кнопку. Пока ждём, приподнимает меня повыше, потому что я уже соскальзывал. А ему не тяжело? Ай, похуй, наслаждаемся моментом. Девочки из школы могут только мечтать о таком. Заходим наконец в лифт. Не вижу, на какую кнопку он нажал, да похуй, я с прошлого раза этаж не запомнил. Поехали наверх. Вдруг он поворачивает на меня голову. Тут же закрываю глаза, которые всё время были открыты. Вроде правдоподобно сплю. Рассматривает меня, я бы тоже посмотрел в эти серо-голубые глаза, туман которых утягивает меня, если бы вышел из образа. Почему так долго едем? Я уже раз пять успел вспотеть и покраснеть от такого настырного разглядывания. На каком этаже он вообще живёт? Ура, слышу этот "дзынь" и мы выходим, снова меня приподнимает, суёт руку в карман, открывает дверь, заходим. Опять это напряжение, из-за чего? То, что я снова побываю у учителя дома? Наверное. Кладёт мой рюкзак на пол, закрывает дверь на замок, разувается, меня разувает. Проходим чуть вдаль, включается свет. Я так же лежу на нём, не открывая глаза. Страшно, если заподозрит. Идём по какому-то пути, меня укладывают на кровать, снимает мне куртку, шарф. Бля, опять видимо покраснел, но из-за холода щёки и так были розовыми, так что не спалюсь. Идёт вешать всё на вешалку. Принимаю удобную мне позу, на бок, зеваю, сейчас бы не против поспать. Слышу шаги, заходит ко мне. Присаживается, смотрит мне в лицо, трепет мои волосы:       — Потом из тебя шашлык сделаю, Эмилька, — говорит тихо Дима, усмехаясь, а в голосе слышится весёлая улыбка. Я сам чуть не заржал, но сдержался. Вдруг ощущаю что-то мягкое и немного влажное на моëм лбу. ОН МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛ! Не верится, чего!? Друзья будут в шоке.       Засыпая под эти мысли, я только услышал приглушённые отдаляющиеся шаги...

***

      Я проснулся и в нос сразу ударил аромат бекона... Ох, сколько я его не ел? Кажется только в детстве ел и всё. Ну и духота, я что, спал в кофте? Быстро сажусь на кровать, не понимаю, где я нахожусь, как после долгой пьянки, блять. Снимаю кофту, потираю глаза. Ааа... Я у Масленникова. Тут же вспомнился вчерашний вечер, я снова покраснел, кажется, я побил рекорд всех девчонок, они столько за два дня не краснели точно. Достаю телефон из кофты, которую я снял. 7:46. Охренеть, что меня разбудило? Рассматриваю комнату, в которой я нахожусь. Первое, что я заметил, это большое пространство и белые стены, но они не прям белоснежные, скорее светло-светло коричневые. Подо мной двуспальная кровать уже с белым бельём, внизу, под кроватью, ковёр серого цвета, а полы были бежевыми, что очень вписывалось в интерьер. Я сидел на краю кровати, напротив меня окно, выходящее на улицу, кровать была посередине, на другой стороне кровати, был миниатюрный столик, тоже белый. В углу комнаты почему то был стул и он тоже белый. Этой комнаты я в прошлый раз, вроде, не видел... Я решил выйти, жрать хочу. Выглянув, я увидел слева от себя математика, который что-то готовил, одно я знаю точно: там есть бекон! Кухня была близко с комнатой, поэтому я быстренько и тихо пробежал и сел за стол, который находился у стенки. Решил снова рассмотреть всю квартиру. Стол на этот раз был бежевым, как и пол, только чуть потемнее, а стулья, как не странно, были белыми. Под столом тоже есть ковёр серого цвета, как в спальне. Посередине кухни тоже был столик, хотя напоминал шкафчик, потому что просто квадрат без дверей. На поверхности он тоже был бежевым. Напротив этого столика, начиная с конца, была дверь в какую-то комнату, хочу подметить, что все двери были белыми. После двери был двухкамерный холодильник с двумя дверцами. Дальше был такой угловой кухонный гарнитур, посередине которого была электрическая плита, после угла, в конце, была раковина, по правую её сторону была огорожена стенка, не слишком большая. Позади меня был большой, белый диван, с белыми подушками, напротив него был сначала столик серенький, потом настенный, большой телевизор. Под столиком и диваном был ковёр, но не серого, а белого.       Отвлёкся от разглядывания квартиры, потому что я услышал матерное слово напротив:       — Блять, Эмиль, не пугай так, до инфаркта доведёшь, — сказал Дима, в руках которых были две тарелки с яичницей и беконом. Я впервые услышал от него мат, нихуя. Поставив их на стол, передо мной, он вдруг заулыбался и потрепал меня по волосам. — Ты не умывался, что ли? Волосы, как гнездо, — усмехнулся математик, убирая руку. Я кинул короткое "нет" и убежал в ванную, которая, кстати, была напротив спальни. Быстро умывшись, я сел на место, где так же сидел Масленников.              На столе были уже кружки кофе. Я взял вилку и ножик, которые лежали рядом с тарелкой и начал есть. Ммм, вкуснятина! В жизни не ел такую вкусную яичницу!       — Как вкусно! Это ты сам готовил? — не удержавшись, выдал я, сверкая своими глазами и улыбкой, смотря на математика. Тот посмотрел на меня, отрываясь от трапезы:       — Не льсти мне, чтобы получить хорошую оценку, — хмыкнул он и улыбнулся нежной улыбкой.       — Мне кажется, хорошую оценку получают другим способом, — сказал я, приступая обратно к еде. Дима посмотрел на меня так, словно я сказал что-то сверхъестественное. Прокрутив фразу в голове, я понял, с каким подтекстом её можно ассоциировать. — Я про старания и труд! О чём вы думаете, фу, Дмитрий, — сощурив глаза, сказал я, но потом мы оба рассмеялись. Вот что значит комфорт.       Когда я почти доел, хотел запить, сначала посмотрел на Масленникова, тот так же смотрел на меня, но увидев, что я тоже посмотрел, поспешил всё-таки доесть свой завтрак, так же запивая. Мне этот момент показался забавным, вспомнился звук "я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она...". Мы сидели в тишине, неловко как-то, но Диме видимо пофиг, тогда мне тоже. В какой-то момент, когда запивал, глянул на математика, и залип. Он не был в своём пиджаке и брюках, как обычно, не был строго одет. Сейчас он выглядел совсем мило в этой его домашней футболке серого цвета. Сливается под интерьер. Сам пошутил, сам посмеялся. Дима уже доел и посмотрел на меня:       — Ну, чем будем заниматься? — спросил он с улыбкой. Я пожал плечами, потому что действительно не знал, чем можно заняться у учителя дома. Типо, в прошлый раз мы разбирали то, что я пропустил, готовясь к олимпиаде, потом все само завертелось, а сейчас... это другое, в общем. — Давай прогуляемся до магазина? Будем вместе готовить кордон блю, — предложил Масленников.       — А чё это? — вроде что-то знакомое, а вроде нет. Кордон блю?...       — Знаменитое французское блюдо, когда начнём готовить, расскажу подробнее. Идёт?       А, так вот почему оно кажется мне знакомым — я немного читал про французскую кухню и видел это название там, оно вроде из телятины делается. Ну прикольно, чё.       — Идёт.

***

      Мы поехали практически в другой конец города и зашли в какой-то Глобус Гурмэ. Единственное, что я о нем знаю, так это то, что он безумно дорогой. Вот Дима вроде получает среднюю зарплату учителя, а откуда он берет деньги на все самое дорогое — хуй знает. Скорее всего, ведёт какие-нибудь статьи в интернете.       — Ты ешь говядину? — спросил математик, когда мы подошли к мясному отделу.       — Не люблю её, но поесть можно, — я пожал плечами. Вообще удивительно то, что он интересуется, я как бы просто какой-то ноунейм, который временно у него живет.       — Значит, возьмём куриное филе, — сказал он, подходя к холодильнику и хватая оттуда четыре средних куска куриного филе. Какая-то жесть, если честно.       В итоге мы взяли куриное филе, сыр, ветчину, муку, панировочные сухари и бутылку вина. Сегодня бухаем, значит.       — Ты что-нибудь хочешь? — положив в корзину последний ингредиент, поинтересовался учитель. Немного подумав, я ответил:       — Хочу баунти, давно его не ел, — ну а что? Если предлагают, то грех отказываться. Стеснительностью я никогда не страдал, мне скорее всегда как-то похуй.       Улыбнувшись и кивнув, он положил в корзину сразу несколько штук баунти трио. Ладно, не только бухаем, но и сладким объедаемся.       Из супермаркета мы вышли в одиннадцать утра, так как на саму дорогу от дома до здания ушло минут тридцать, и теперь столько же нужно потратить обратно. Пока ехали, обсуждали всё, что можно — кажется, у нас никогда не будет такого, что мы не можем найти тему для разговора.

***

      — Да блять, Эмиль, оставь вино в покое! — кажется, Димке уже плевать на фильтр речи — он стал чаще материться передо мной. А, да, я выпил уже третий бокал вина, пока мы готовим этот его кордон блю. Блюю типо.       — Ну Дима-а-а, — он забрал у меня вино и поставил в холодильник, а сам вручил мне лук, нож и доску.       — Поплачь немного, помоги хоть с чем-то, а не с опустошением алкоголя в моём доме, — вздохнул он, начиняя филе ветчиной и сыром. Пожав плечами, я взял нож в руки. — Кубиками или полукольцами, как будет легче.       — Оке-е-ей, — протянул я, начиная очищать лук. Мои щёки немного порозовели от выпитого алкоголя, но чувствовал я себя нормально — процент красного сухого всего 10%, что является "золотой серединой". Я в интернете вычитал, да и Дима вряд ли стал бы покупать крепкое, учитывая то, что его будет пить школьник.       Пока резал лук, наплакался вдоволь. Масленников, глядя на это, бесшумно смеялся, обваливая кусочки курицы сначала в яйцах, потом в панировочных сухарях. Скинув мои слёзы в раскалённую сковороду, он обжарил лук до золотистой корочки и только потом стал жарить само блюдо. Аромат был просто охуенный, и я в который раз убеждаюсь, что Дима чёртов повар. Общее время готовки составило сорок три минуты, не считая тех семи минут войны мукой, после которой белым был и я, и Дима, и кухня в принципе. Так как начал я, убирать, собственно, тоже мне. Когда кордон блю приготовилось, мы ждали, пока оно (или он) остынет, просто обсуждая самые разные темы.       — Дима, а давай в «Я никогда не...»? — хитро улыбнувшись, предложил я, когда тот раскладывал блюдо по тарелкам и украшал все помидорами чили и натирал сверху сыр.       — Насколько я помню, в неё играют с алкоголем покрепче, но для тебя сойдёт. Давай, — согласился Масленников, доставая бутылку вина из холодильника и фужер — только один, мой уже стоял на столе, — из шкафа. — Предлагаю сначала поесть.       — Да, согласен, — кивнул я, и, начав обсуждение какого-то сериала, мы начали есть. Вообще, я очень хотел поиграть с Димой в эту игру, чтобы узнать о нём немного больше личной информации. Да и он обо мне, собственно. Поели мы довольно быстро и математик разлил вино по бокалам.       — И так, кто начнёт? — спросил он, затыкая бутылку пробкой.       — Я. Я никогда не встречался с      человеком своего пола, — рубим с плеча, хули нет. Закатив глаза, Дима всё-же отпил небольшой глоток из своего бокала. Я же только ехидно улыбнулся, откидываясь на спинку стула.       — Так... я никогда не крал что-то у друзей, — тут уже отпили оба. Ну, так не делали только те, у кого в детстве было просто всё. Дальше игра шла тихо и скучно, и я решил разбавить атмосферу:       — Я никогда не писал стихов для учителя, — ну да, подходящий момент для того, чтобы наконец показать это убожество. Недоумённо посмотрев на меня, он не тронул свой фужер, но зато я отпил глоток.       — А для кого, если не секрет?       — Тебе. Остальные, не считая Столярика и Шастуна, меня очень сильно раздражают, — поморщился я, вспоминая физиономию химички. Фе.       — Ого... неожиданно. Покажешь? — а чё нет-то, тетрадь у меня с собой. Да, прям черновик ему и всуну, с моим непонятным почерком и множеством зачёркнутых строк.       — Ща, погодь, тетрадь принесу, — и, встав со стула, пошёл в комнату, чтобы достать ту самую тетрадь. Вернувшись, я открыл ту самую страницу и отдал её Масленникову. Честно, похуй как-то, что там рифмы почти нет... главное, чтобы он понял, что я тем самым выразил свои чувства. Снова стены давят вниз, Снова в мыслях кавардак. Когда ты всё-же станешь близ, Я запру свои мысли в чердак. Я не понял, как влюбился, Но знаю я точно одно: Чувства растут, мой разум разбился, Думаю, залягу я скоро на дно. Дело одно — любить человека, Дело другое — умом понимать: Не отпустить просто так человека, Проще, кажись, каждый день умирать. Нам осталось полтора года. Полтора года до конца. Дальше шанса не будет, о да, Закон подлости таков: нет счастливого конца. Я не ангел, и ты тоже, Но гораздо больнее молчать. И, нет, я не буду кричать, Мы рассыпались, словно драже. Я не сдержавшись восклицаю: — Я люблю тебя, блядь! Хотя, я всё-же понимаю: Взаимности мне точно не ждать. Ты идеален, но в чём же смысл? Я целиком состою из тебя. Потерян давно мой здравый мысл, С тех пор, как влюбился я в тебя.       — Эмиль, это... Боже мой, у тебя талант, — восхищённо и тихо сказал учитель, переводя на меня взгляд. Тебя, блять, только стих волнует? Его содержание ваще нет, да?       — Да не, говно вроде. Ты там в содержании ничё не заметил, да? — ну а чё, мне алкоголь смелости придал. Пусть и выпил я немного и совсем не опьянел.       Помолчав пару минут, я уже готов было закрыть тему своим "Так, ладно, давай дальше", но Дима вдруг сказал:       — У тебя в шестом четверостишье, в последней строчке, ошибка, — тихо сказал он, и я, пожав плечами, хотел сказать, что там их дохуя и больше, но он перебил и продолжил. — Не грамматическая, на них мне вообще плевать. Кто сказал, что взаимности можно не ждать? — мягко улыбнулся он, и я, вспомнив ту строчку, вдруг стал перезагружаться, анализируя смысл слов.       — Ты... ты серьёзно? Или ты этим говоришь подождать еще месяца так... три? — недоверчиво спросил я, глядя ему в глаза, но вместо ответа он поднялся с места, подошёл ко мне и сел передо мной на корточки, взяв мои руки в свои.       — Нет, котёнок. Я серьёзно. Пусть это и неправильно и всё такое, но... почему бы и не попробовать? Думаю, мы довольно много узнали друг о друге, — с той же тёплой улыбкой говорил Дима, а я, как замороженный, слушал его и не мог поверить ушам. Неужели наконец-то он даёт нам шанс? Боже, не прошло и года.       Приподнявшись, он приблизился к моему лицу. Дыхание сбилось, сердце чуть не вырвалось из груди, ладони вспотели. Между нашими лицами оставалось сантиметров десять, не больше, потому что носы почти соприкасались. Неужели я дождался момента нашего поцелуя, блять? Прикрыв глаза, я уже было хотел ощутить теплоту его губ на своих губах, как вдруг... мой телефон, блять, зазвонил. Ну сука, что за тварь звонит в самый неподходящий момент?!       — Суки, — раздражённо выдохнул я, и, взяв телефон с края стола, увидел на дисплее "Полька". Да иди нахуй! Но если я не подниму, она меня убьёт, поэтому... — Алло, да.       — Привет, не отвлекаю? — послышался голос подруги из динамика. Пиздец как отвлекаешь.       — Отвлекаешь, Поль, — вздохнул я, и Дима, усмехнувшись, перебрался с пола на диван. Поднявшись, я последовал за ним, садясь рядом.       — Да поебать мне. Короче, ты у Дмитрия Андреевича на сколько остаёшься?       — Не знаю. Мать сказала пару дней, но я потом её послал куда подальше, так что не думаю, что она примет меня в ближайшую неделю, — бросив взгляд на Масленникова, который не выражал ни капли возмущения, я уточнил: — А что?       Так как было лень держать телефон у уха, я поставил на громкую. По телефону мы ничего личного обычно не обсуждаем.       — Да я думала приютить тебя, бедного, к себе. Родители куда-то умотали на десять дней, — послышался какой-то грохот и протяжное "бля-я-ять", а после этого возмущённое Полькино: — Тося, ну ёмаё, ты можешь не так активно носиться?!       — А чё за Тося? — спросил я, не припоминая никого с именем Антон у подруги.       — Родители купили шпица, представляешь? — вздохнула она, тоже, видимо, поставив на громкую и с возмущениями пошла убирать за новым жильцом. — Так что насчёт моего предложения?       Посмотрев на Диму, я ожидал, что он скажет, чтобы я пиздовал к Полине, но он сказал обратное...       — Привет, Полин. Мне кажется, это будет тебе только в напряг, да и за этим засранцем нужен глаз да глаз, а то натворите ещё дел, — весело проговорил он, потрепав меня по голове. Нахуя? Не знаю.       — О, здравствуйте, Дмитрий Андреевич! Ну ладно, пусть тогда у вас будет, раз он не мешает, — в голосе слышалась добрая улыбка, что было удивительно. — Тогда гулять пойдём? Мне нужно выгулять это пушистое чудовище, — усмехнулась Савекина.       — Прямо сейчас? — досадливо спросил я, надеясь продолжить наш разговор.       — Ой, не, через часик примерно. У Красной площади, сможешь? — предложила подруга, и я, взвесив все "за" и "против", согласился. Поболтав ещё пять минут о какой-то хуйне, мы отключились, после чего Дима спросил:       — Так, пить больше не будем, тем более тебе скоро идти, — поднимаясь с дивана, сказал Дима, но я тоже вскочил и схватил его за запястье, после чего он остановился.       — Дим, поцелуй меня, — прямо попросил я, раз уж он не понимает намёков. Удивившись, он развернулся, но потом ласково улыбнулся и, встав напротив, положил руку мне на щёку и вовлёк меня в нежный, тягучий поцелуй. Я ждал этого момента слишком долго, чтобы он быстро закончился. Обвив его шею руками, я отвечал на поцелуй так, как мог. А мог я очень плохо, но Диму это, видимо, не смущало. Мы прервали поцелуй спустя примерно полминуты, так как не хватало воздуха. По крайней мере, у меня.       — Котёнок, я всё ещё не могу сказать, что люблю тебя, но ты, безусловно, очень мне нравишься. Я не считаю правильным то, что мы сейчас сделали, но, думаю, оно того стоило. Наверное, можно попробовать... вступить в отношения? Как думаешь? — улыбаясь, говорил Масленников, обнимая меня за талию.       — Я ждал этих слов весь месяц, как осознал свою симпатию, и ты ещё спрашиваешь, что я думаю? — шутливо возмутился я, но потом мягко засмеялся, утыкаясь носом в шею математика. Наверное, так выглядит счастье, да?