Не тот побег (Порфирьевич)

В небе ярко светит солнышко, а мне очень холодно и темно… У меня есть друг, но я ни с кем его не делю. Друзей делить можно только в Петербурге! (х/ф)» (фильм «За миллиард лет до конца света»).]. Ещё нет 6 утра, а я уже плачу. "Я так одинок!", ─ кричу и ударяюсь головой о столешницу. ─ Ты абсолютно прав, Вова, ─ отвечает мне Алексей. ─ Это жизнь. ─ Что? Кто здесь? ─ я был ошарашен. Обычно я не слышал голосов в своей голове, ─ "Неужели я схожу с ума? Кто такой Вова? И что за Алексей? " Нет ответа. померещилось. нужно успокоиться. В этом месте нет ни ТВ, ни интернета. Тогда я вспомнил про подарок из музыкального магазина и включил плейер. Забудусь хоть немного. Музыка хорошая ─ дриббл-найн. Но мне надо на работу. Я ничего не помню, я ничего не помню. Автобус, кондуктор, я ... я знаю эти улицы, со мной пыталась заговорить старушка в платке, но я убежал. У меня в кармане два рубля. У меня нет пистолета. У меня нет пистолета. У меня нет пистолета. У меня нет пистолета. Здание, офис, лифт. Я в помещении, куда мне идти? А куда все идут? Он меня что, уволил? А как тогда получать зарплату? У меня нет ни копейки! Куда я вообще иду? На выход, они называли меня Вова. Какой к чёрту Вова? Во-первых, я на два месяца моложе. А во-вторых, я думал, что я ─ это я. Улица, лавка, лето. Зачем я тут? Пойду прогуляюсь, здесь слишком много людей. Я потерял пистолет. А куда я иду? Да, я иду на пляж. Что это за место? Где я был, а где буду? Река, река, река, река... точно Бердь или Нева, да неважно. Ко мне подошёл какой-то человек. Загорелый, в белой майке. Спросил, куда я иду. Я ответил, что никуда. Он сказал, что я тороплюсь. ─ Что тебе от меня нужно?─ спросил я. – Это ты говоришь, а не я. ─ Да, ─ сказал он удивлённо, ─ это я говорю. ─ А что я говорю? ─ Я тебя напугал? Как тебя зовут? Или мне лучше уйти? ─ И он сделал было шаг в сторону, но я преградил ему путь. Он засмеялся. Я испугался. Почему я боюсь? ─ Я видел тебя где-то. Я-я Вова. ─ Надо поговорить, ─ сказал он. ─ Как тебя зовут? ─ Нет. Мне нужно убраться отсюда. Здесь слишком много людей. А у тебя есть пистолет? ─ Какой пистолет? Ты нормально себя чувствуешь? ─ Я говорю тебе, я не понимаю, что происходит, Мне холодно, ─ сказал я. На мне какой-то халат. Ко мне сзади подходят люди: врач, кажется, и спецназовец у него... у него мой пистолет! Я его узнал! Он держит его за ствол и говорит: ─ У тебя ствол есть? ─ Нету, ─ отвечаю я. Парень в белой футболке удивлён или он смеётся? Может мне это просто кажется? Спецназовец приставляет дуло пистолета мне между лопаток, он стреляет, потом ещё раз... Я падаю на песок, его заливает моей кровью. Приходит какая-то женщина в белом халате, она тормошит меня и говорит: «Вова, вставай. Все живы. Не спите, не спите, не спите"... Мне холодно. У меня опять рана. И вот перед глазами снова появляется «Ягуар». Из него выходит тот чувак с пляжа. Я не успел ничего понять. Теперь у него в руке пистолет, и он целится в меня из него. ─ Да блять! ─ снова выстрел, моя кровь на кафеле. Какая-то женщина из своего «Ягуара» кричит: «Я сейчас, я сейчас!» Но они его не слушают, они стреляют. Весь город с пистолетами целится в меня, они разорвали меня на куски. Откуда-то приехали танки. Я понял, что в меня стреляют танки. Я побежал прочь и упал в какую-то воронку. "Это долбаный сон, это долбаный сон, я сейчас проснусь, я сейчас проснусь", ─ я сам в это не верю. А его уже нет, его нет, его нет. Но вдруг всё стихает, я не понимаю, где я, здесь темно и тихо, что-то не даёт мне двинуться с места. Я жду ещё секунду, потом встаю и иду куда глаза глядят. Но здесь нет глаз, здесь нет ничего. "Ау!", ─ я ударился головой об стену. И тут я проснулся, и у меня всё на месте. Сейчас 5.55. Спать осталось всего 10 минут. Он должен прийти сегодня, Алексей. "Ты же сам так хотел этого, помнишь? А ты знаешь, как это получилось? Почему он владеет твоим имуществом и считает тебя невменяемым? Каким образом он остался жив, если он со своим папашей заслуживал сожжения с самого момента вашего знакомства?". Действительно, зачем я с ним познакомился? Он вовсе не Алексей, он сукин сын, он изменил моим идеям. А вчера утром я узнал, что его отец смылся в Лондон. Он пришёл с доктором, задал какие-то идиотские вопросы. Гнида. Я выберусь отсюда, найду способ. Я ужасно вымотался. "Хватит ныть, Каллистий. Так ты будешь вести себя дальше?" А где это "дальше", блин? Здесь и так хорошо. Я стараюсь помнить эту фразу, а всё остальное про меня не имеет смысла. День за днём, сон за сном, оно говорит со мной. Но чаще всего я его не слышу, потому что иногда вижу того самого Алексея, того парня, о котором оно говорит: сверкающий взгляд, волосы. Я понял, что до этого не знал, какие у Алексея волосы. Врачи держат меня на каких-то таблетках с хорошими побочными эффектами, вид у меня неважный. Он жалеет меня. Кормит байками про маму и отца и про службу Олега. Скоро я опять захочу это сделать, без всяких таблеток. Ну почему нельзя хоть на секунду забыть о его существовании? Вот ведь, даже если он рядом, я его не слышу. Наверно, он такой же, как и я, только чувствует себя лучше. ... Сегодня на прогулке попытался поговорить с соседями, меня ударили или я ударил кого-то. Надо успокоиться. Надо вспомнить. Кто там был тогда? Артёмюк с соседней палаты. Я называл его Айсманом? Это из "Семнадцати мгновений весны", не помню. ... Скука невыносима. Кажется, я прокрутил в голове все песни, которые помнил, попытался прочитать стишки, которые учил в приюте и попросил принести хоть какие-нибудь книги из библиотеки или карандаши. Их не дали. ... Он снова пришёл и принёс гитару. Она была в пакете — в нём потом лежал пистолет, теперь я понял это. Алексей велел мне смотреть на шнур гитарного грифа. ... Мне стало хуже, так сказал доктор. Он у меня был всегда и раньше, я его видел каждый день. Мне велели слушать музыку. Больше ничего не сказали. Оно стало приходить чаще, оно говорит со мной. Это он. Он поёт стихи. Ну и пусть, пусть. Правда он меня не видит, но ведь я всё равно его слышу. ... Я тону, задыхаюсь, дым выжег мои глаза и лёгкие, мне не страшно. Если бы не сачок, висевший у меня на шее, я бы давно пошёл на дно. Лица, опять эти жирные тупые лица. Толкнитесь, люди, я пойду ко дну. Вот он, этот заградотряд, мне уже некуда бежать. Рывок, чёрная птица начинает падать. Она говорит: "Давай, Сука, давай!" Но я, наверное, и сам понимаю, что я уже не Сука. ─ Сергей, ты меня слышишь? ─ Олег? Черт возьми, Олег! ─ радостно ору я, "И Алексей здесь, а где я? ": ─ Скажите, кто из вас любит музыку? А? Кто? Я тоже музыку люблю. Знаете, о чём она? О чём? О конце света. Ну вот, началось. Я окончательно потерялся, из моего рта вырвался обидный безумный смех, он не умер. Он звенел и дрожал в комнате, рядом с вытянутыми ногами окаменевшего Мэра. Меня схватили за руку, она была ледяная. Чтобы что-то сказать, мне понадобилось несколько секунд: ─ Что? Мне не ответили и повели куда-то, прочь из палаты!       Вокруг была стена из прозрачного пластика, в ней была дырочка для наблюдения, и в этой дыре я увидел лицо птицы. Меня посадили в машину, точнее в «Ягуар». Запертая дверца захлопнулась, я откинулся на сиденье. Эта машина мне не нравилась. До этого я ездил только на метро и такси. Рядом со мной сел Олег, ему лучше без птичьих перьев. Дальше поместились водитель Маврикий с Алексеем. Я вроде помнил, где мы едем. Нас отвезли на некое большое безлюдное место, рядом стояли заросли акации. Там нас встретил старик в очках. Его лицо показалось мне знакомым, но где мы с ним встречались, я не помнил. Он задавал много вопросов. Я отвечал. У меня плохо получалось. Я вообще мало что мог объяснить, меня совсем заклинило, хоть я и старался, как мог. Меня стошнило, голова раскалывалась. Мне дали воды и потащили в здание. Я вошёл туда в полном расстройстве и упал. Мне стало хуже. Я провалялся в комнате отдыха до вечера. Очнулся я привязанный к койке и напичканный датчиками, сбоку стояла капельница. Рядом не было чёрных птиц, не было вообще никого, как мне показалось. Там был только старик в белом халате. Я испугался, когда он заговорил со мной. Казалось, он знает, что со мной происходит. ─ Помогите мне! Мне очень больно! ─ взмолился я. Старик долго молчал, а потом сказал, показав на стул перед кроватью: ─ Садись. Ремни надо мной ослабли, и я медленно сполз на стул, таща за собой трубки и провода. Старик опять заговорил: ─ Помнишь, как ты начал ползать? А как стал взрослым? Вспомнил? Расскажи. Я сказал, что помню себя с приюта, а раннее детство лишь обрывками, помню, что учился в университете и подрабатывал, ─ (кажется, я не говорил связно целую вечность), ─ рассказал о своей работе после университета и о том, как мой друг пропал год назад, а сейчас нашёлся. Он слушал внимательно и не перебивал. Свой рассказ я закончил вопросами: "Как меня зовут? Откуда вы меня знаете?" Он ответил, что в приюте он жил очень долго и у него там много знакомых. Я повторил: ─ Как меня зовут? Но он ничего больше не сказал, а лишь нахмурился и закрыл глаза. Некоторое время я ждал. Потом услышал гудок. Алексей и Олег вошли в палату, врач отсоединил меня от приборов, меня вновь повели в машину. Через несколько минут мы выехали с территории больницы, машина ускорила ход. Мотор работал тихо и успокаивающе. Я выдохнул, и, стараясь казаться спокойным, спросил: ─ Я даже не знаю, что сказать. Как вы это провернули? ─ Ты спал всего несколько минут. Езда заняла не больше пяти минут. И спал ты, кстати, один. По пути нам никто не встретился, никто не знает о твоей пропаже, ─ ответил Олег. ─ Вы их подкупили? ─ Возможно. Я никак не отреагировал, и Олег продолжил: ─ Мы увезём тебя за границу, и ты восстановишься. Будешь не первым человеком в России, который вылечился без помощи врачей. Ну а потом мы вернёмся, наверное. Мне хотелось отблагодарить их сказать, что они лучшие друзья, но вместо этого я пробормотал: "Спасибо". Я чувствовал, что выгляжу полным идиотом, и мне стало немного стыдно. Слишком много ещё нужно сделать, думал я. Настолько много, чтобы убедить себя в том, что я готов ко всему. Я закрыл глаза и попытался вспомнить прошедшие несколько месяцев, недель. Вспомнить так, чтобы это не выглядело бессвязным бредом или помутнением ума. Это пугало меня. В то же время в глубине души я понимал, что если попытаюсь не помнить того, что случилось со мной за последние несколько дней, то не смогу больше быть полноценным человеком, честным, нормальным да, черт возьми, хорошим. Ведь дело было не в психическом недуге, а в том, что сделал я и что сделали со мной. Со мной произошло то, что могло случиться с кем угодно ─ с каждым из нас, со всеми людьми на улицах вокруг. Тем более с теми из нас, кто представлял собой богатое сословие, способное на многое. Если я скажу про себя ─ "я хороший", я этим не ограничусь, я постараюсь показать свою положительную сторону, потому что признаться в этом, значит признать себя тем, кто, как мне кажется, должен на всё это ответить. А ответить, конечно, должен был я сам. Со мной были друзья. Во мне росла уверенность, что всё будет хорошо, что я смогу справиться. Но копание в моих воспоминаниях. Это было похоже на чтение старых бумаг в подвале ─ или, может быть, это было наваждением? это был всего лишь сон? Вдруг я услышал голос, Птица говорила со мной. Он был не у меня в голове, а рядом. Его голос был тихим и спокойным, но меня охватил необъяснимый страх, и я закричал: ─ Что ты такое? Что ты такое? ─ Я это ты. Это же очевидно. Разве нет? Олег и Алексей посмотрели на меня со страхом. Я взглянул на них. Было очевидно, что я говорил сам с собой. Я съёжился. Птица запела: "Что случилось? Что с тобой?" Я не хотел отвечать, но потом подумал: "Ничего". Птица внимательно смотрела на меня, а потом спросила, несколько раз повернувшись: "─ Что ты собираешься делать? ─ Это же очевидно. Мстить!" Я сказал это вслух и засмеялся. Птица засмеялась в ответ. Я посмотрел на Олега и Алексея. Лицо Олега было похоже на маску с нарисованными зубами. Алексей до сих пор видит во мне сумасшедшего. Если бы они знали, как им повезло. Я мог бы с ними… они могли бы… Я всё понял. ─ В моей голове живёт... есть вторая личность, можно сказать, тульпа ─ чёрная птица. Она говорит со мной. Это я. Есть вещи, которые она… ха, не хочу говорить об этом. ─ Тульпа? Когда она появилась?! ─ спросил Алексей. Я рассказал о своём безумном приключении и о плане мести. Олег и Алексей поверили. Когда я закончил, я почувствовал их взгляды. ─ Вы со мной? ─ спросил я. Олег, отрицательно покачал головой. Алексей опустил глаза, и я заметил на его шее следы давней драки. У меня сжалось сердце. ─ Серёж, давай мы сначала покинем страну, ты отдохнёшь, а потом будем решать твои планы мести, ─ сказал Олег. ─ Да, наверное, неплохой план... ─ Как ты? ─ спросил я, ─ Я очень рад тебя видеть. Я-я даже представить не могу, что тебе пришлось пережить, я думал ты погиб. Насколько же трудно тебе было сейчас вернуться. Спасибо! Я не забуду этого никогда. Ты ведь не обязан мне помогать. Мне, мне жаль. При этом я думал, что буду помнить и Алексея, чем бы это для него ни обернулось. Олег, волнуясь, ответил: ─ Ну вот. Тебя, как обычно, гложут сомнения. Да? Думаешь, какой я герой, как я смог? ─ А разве ты не хотел именно этого ─ почувствовать себя героем? ─ Хотел. Поэтому и вытащил тебя оттуда. ─ Я улыбнулся. ─ Поговорим об этом позже, хорошо? ─ Хорошо,─ мне действительно надо было отдохнуть, ─ А за пять лет ты повзрослел. Ты стал другим. Во всём этом было что-то трагическое, жестокое и одновременно грустное, но это было спасением, а не трагедией. А потом я включил радио и провалился в забытьё. Когда я проснулся, машина уже стояла у главного входа в аэропорт.             

2

Проснувшись окончательно, я сел на заднем сиденье и выпил воды. Мы вышли на улицу. Некоторое время я слушал новости в наушниках. О событиях, связанных со мной в Питере не сообщалось. По CNN передавали, что во время посадки, пострадал какой-то мужчина-политик, имени которого в сводке не назвали. Новости продолжались, и я расслабился. «Сегодня в Кемерово ночью произошёл крупный пожар», ─ вещал диктор. ─ Рейс через час, давайте позавтракаем, ─ сказал Олег. ─ Хорошо, ─ согласился я. Перед тем как войти внутрь я оглянулся. Алексей стоял у машины и глядел нам вслед. Я подумал, что он может поехать за нами, но он, похоже, передумал. Это было даже хорошо, потому что мне совершенно не хотелось бы вспоминать, что я с ним сделал. Тем не менее, я решил запомнить, как он выглядит, и эта мысль заставила меня ухмыльнуться. Я отвернулся и вошёл внутрь. За мной хлопнула дверь. Снаружи в знак прощания ударил по крыше машины взрыв. Я кинулся к окну, люди закричали. «Жертв нет, ─ крикнул я, ─ надо бы покурить, мужики…» Алексей так и стоял у своей машины. Когда я повернулся, он уже шёл к нам. По лицу у него ползла тёмная струйка. Я почувствовал дурноту. Я подбежал к нему: ─ Что случилось? ─ Рейс не отменят, всё нормально, он частный, ─ сказал Алексей. ─ Ты думаешь о рейсе? Тебя же чуть не убили. ─ Я не знаю, что произошло, но нам теперь нельзя здесь задерживаться, на борту есть врач, идёмте, ─ скомандовал Олег. ─ После взрыва нас не пустят, а если и пустят, то, ─ я чувствовал себя самым адекватным в компании. ─ Пустят, самолёт отца Алексея. Алексей в упор посмотрел на меня: ─ Мы идём на посадку. Сейчас же. Пошли. Всё плохое кончилось. Олег и Алексей меня пугают, а завтрак отменяется. Олег пошёл к трапу. Все пошли за ним. Через несколько минут мы уже сидели в салоне. Несколько пассажиров с интересом разглядывали нас, но я не обратил на это внимания. Олег застегнул ремень безопасности, сел на своё место. Алексей сделал то же самое. Самолет вырулил на взлетную полосу и стал набирать скорость. В салон вошла стюардесса и поставила на столик поднос с завтраком. Кошмар кончился.       Я ощущал себя таким же молодым и сильным, как когда-то. Но что дальше? Убить отца Алексея и вернуть компанию? Или умереть самому? Сейчас я думал об этом спокойно, даже скучновато. Я разглядывал яркие пятна цветных витражей в иллюминаторе.       Сейчас я никто, без ничего, кроме, какая ирония, друзей. Их много, не один, так другой ─ все мне помогали, но меня это мало интересует. Что я за личность? Явно не глупая, выкручусь как-нибудь. И где птица? Я посмотрел на часы. Они показывали 10:58. Солнце медленно клонилось к югу. Времени было навалом ─ и все же надо было еще немного думать. Вспомнить, вспомнить... "Птица, птица, птица, ты слышишь меня?" И я, кажется, ее услышал, хотя слова были не моими, я поймал их в подсознании. И в тот же миг заговорил. "Ты – золотая, позолоченная птица. Я – черная". Она говорит загадками, она на соседнем кресле ─ Нам нужно подружиться, ─ прошептал я. "Мы знакомы, ─ согласилась она. – Давно знакомы". ─ Должен ли я их покарать? ─ с придыханием спросил я. ─ Ты знаешь, чем они занимаются. Они – паразиты. Хотя нет, скорее любовники. Которые воспользовались чьей-то доверчивостью. Прикинулись хорошими людьми. ─ Тогда мы найдём способ, выведем на чистую воду, только... не мучай меня, ─ взмолился я... я плакал. Она осторожно дотронулась до меня крылом. Я повернулся к ней. Её лицо, словами не описать, какой ужас я испытал, взглянув на него, когда-то оно было моим. Она сказала, и её голос отразился хором голосов в моей голове: ─ Выпусти нас, хороший мальчик. Мы больше не будем тебя мучать. Мы вернемся на своё место. Мы никогда не уйдем. ─ Никогда! – крикнул я и открыл глаза. Передо мной стоял Алексей: он был напуган. ─ Никогда не уйду, ─ прошептал я. ─ Никогда-никогда-никогда-никогда... Я повернулся к сидящему напротив и обнял его. Это было искренне. Алексей стал одним из тех немногих, кого я в состоянии был сейчас обнять. Потом я вдруг вспомнил кое-что и отстранился от него. Я не знал, кто он. Но я знал, что он – настоящий. Он держал в руках гитару. И я слушал музыку. Песню, которую никто никогда не писал, но я знал, что она была прекрасной. ─ Кхм, долго ещё лететь? ─ спросил я. Алексей посмотрел на часы: ─ Сейчас. Уже недалеко. ─ Куда мы прилетели? ─ В город детства, в лучшее из воспоминаний. О котором мы почти забыли. ─ Э-э-э, Лондон-Париж? А! нет, это рейс до Дисней Лэнда или может Украины? ─ я нёс чушь. Я не помню ни одного Диснейленда, но знал, что спросить было надо. ─ Нет, мы в Англии. Будем у одного знакомого. Сейчас... ─ сказал Алексей. Я глянул в иллюминатор. Там летела земля – за окном уже был вечер. И облака. Тучи. Над ними небо было синим. Почти таким же синим, как у нас в Питере. Такое часто бывает над лесом. А потом облака раздвинулись, и на горизонте появились огни города. Мне срочно нужен ноутбук. Я ещё помню, как им пользоваться. Самолёт выходит на посадку. И я подумал, а когда же я в последний раз читал книгу? А, и правда! У меня, наверно, было несколько десятков книг дома на подоконнике. Остальные я скачивал, интересно, где мой телефон? Куда подевались мои записные книжки? Наверно, хранят в полицейском участке как экспонаты. Да уж, кажется, на полдесятка тысяч долларов я разорён. Надо немедленно срочно купить ноутбук. Иначе... Иначе конец. Неужели мы прилетели, все встают со своих мест.       

...

Алексей сам идёт по проходу. Сейчас всё кончится. Двери открываются. Мы выходим на летное поле. Я осторожно закрыл глаза. Открыл. На меня смотрел город. Всё стало голубым. Моё сердце гулко забилось. Это от волнения. А может быть, от счастья. Я пошёл к зданию аэропорта. Вдыхаю ночной воздух. Подхожу к автобусу и залезаю в салон. По ходу автобуса вижу людей, они спят. Как смешно. Думать, что это и есть мой смысл жизни, а потом разочароваться в них. Интересно, а когда раньше я так часто разочаровывался в людях? Пожалуй, когда был ребёнком. Или в юности. Или в среднем возрасте. Это очень важно – когда люди меняются, а смысл жизни остаётся прежним. В той или иной степени. Чихаю. Намечаю свой маршрут на завтра. Веду пальцем по стеклу. Самолёт уже в воздухе. Самолёт летит куда-то в сторону Мальдив. Спать не хочется. Плачу. Проходит время. Открываю глаза. Вылезаю из автобуса. Иду в аэропорт. Почему я такой жалкий в последнее время? Почему мне так стыдно за всё на свете? Неужели я никогда не сделаю ничего нового? Я должен быть счастлив сейчас. Прогуливаюсь по аэропорту. Смотрю, как люди спят. Изучаю их лица. Несчастные люди. Потом иду в кафе. Долго сижу в нём. Выхожу на улицу. Кидаю вещи в багажник машины. Еду. Еду. Вскоре подъезжаю к какому-то дому. Поднимаюсь на второй этаж. Открываю дверь в комнату. Не замечаю людей вокруг. Они, кажется, все умерли. Иду по комнате. Поворачиваю налево. Передо мной зеркало. Нужно сделать это прямо сейчас. Я знаю, что это больно, но иначе не могу. Хватаю нож и бью себя по руке. Резкая боль. Ноутбуки, ноутбуки, ноутбуки, моя кровь заливает кафель. Мужик из «Ягуара» пытается затянуть мою руку. Ха, а может это его имя Вова? Как же это глупо. Проходит несколько секунд. Слышу тихие шаги. Кто это? Ах, да. Они же никуда не делись. Я отключился, надеюсь, что умер. Вот и всё. Потом я открыл глаза. Человек, стоявший перед зеркалом рядом. Мы столкнулись лбами. Он стал похож на чёрного ворона. А потом что-то сверкнуло в воздухе. Огонь, его так много. Он сжигает всё на своём пути. Костёр – он и есть огонь. А ты просто не успел додумать эту мысль. Гром. Меня держат. Я помню. Они подумали, что я умер. Гром. Что-то холодное на моей руке. Я кричу. Больно. Я кричу громче. Дают воды. Я пью. Потом меня несут на кровать. Одеяло. Нет, ничего. Ничего нет. Что происходит? Кто-то склонился надо мной. Выстрел. Шум. ─ Когда это кончится? ─ что с моим голосом? ─ Когда? Когда мы убьём тебя, как ты убил нашего мальчика. Я вижу его руку перед собой. Его лицо. Закрыто маской. Может, это она? Нет. Не она. Он. Его глаза – это два выстрела. Ты меня ненавидишь. Я падаю на пол.       Я встаю, и понимаю, что это конец. Под ногами огонь. Плевать на это. Впереди баррикада. Блять! Блять! Блять! Одеяло на моей голове горит. Там ещё и дым. Огонь уже почти позади. Иду вперёд. Там ещё кто-то есть. Высокий. Загораживает дорогу. В руке пистолет. Сейчас я убью его. Я поднимаю руку. Приятно ощущать огнемёт на руке, всполох. Я нажимаю на спуск. Он кричит и падает. Как много падающего. У меня горит одеяло. Нога в крови. Где аптечка? Я победил. Я поворачиваюсь. У него пистолет в руке. Почему он не стреляет? Я же его убил. Я всё помню. Огонь. Вонь. Дышать нечем. Огонь добрался и до меня. Всё кончено. На улице темно. Пожар затухает. Я иду. Мимо ведут его. Блестящие от слез глаза. Какое у него лицо. Каким-то чудом мне удаётся проснуться. Неужели это сон? Нет. Это не сон. Галлюцинации. Их ещё называют кошмарами. Но я не хочу обратно в сон. Всё равно ничего не изменить. Я убью любого, кто попытается войти в комнату. Может я уже умер. А может это просто галлюцинация. У меня хорошее настроение. Ветер перелистывает страницы книги на столе. Как романтично. Птица? Нет. Никакой птицы. Я уже убил её. Я знаю, что это не так. Мне больно от этой мысли. Я смотрю в окно. Моё лицо закрывает тень. Тень падающего человека. Нет. Это не моя тень. Я знаю, кто это ─ Олег, он никогда не возвращался. И я больше никогда его не увижу. Тишина. Всё, что было, кончилось. Мои мёртвые друзья смотрят на меня. ─ Я плохой человек. И меня надо убить. Ведь я убил твою мечту, Олег. Они отвернулись, чтобы не видеть моего лица. Как они прекрасны. ─ Он справится без меня. У него своя судьба. У меня своя. Что может связать нас? Что мы можем предложить друг другу? Всего этого больше нет. Кончилась дорога. Я вижу сосны и свою тень. Один лес. Потом другой. Завтра мы вернёмся туда, откуда пришли. Леса, не много я их видел в своей жизни... Впереди луч света. Мы идём по дороге к свету. Я не боюсь. Ведь это мой единственный путь. Я никогда не хочу умирать долго. Ну, в крайнем случае, ─ в течение одного дня. Последний день жизни – он такой длинный… Я думаю о своём. Я боюсь вспомнить своё имя. Бесконечный день. Сергей. И у него есть свой мир, где есть человек по имени Алексей. Я вспомнил все имена в его мире. Кроме одного. Вова, Олег, Алексей, Сергей, Птица. Почему нет его? Какой-то неполный список. И я знаю, кто мне нужен. Он может прийти. Гром! Точно, Гром! Меня осенило, когда я подумал, что сейчас увижу его. Его имя – Гром. Вот я и вспомнил его. Я не убил его. У меня не было возможности сделать это. Он бы не убил меня. Во всяком случае, так он сказал. Я это знал. Кроме того, Гром имел дело не со мной, а с моей тенью. И это существо не убило его. Почему? Но он лишь преграда, не стоит зацикливаться на нём, но и забывать не стоит. Меж тем, где я? Почему я всё ещё брожу по лесу? Ведь я же сам вошёл в комнату. Я могу вернуться назад. Ещё не поздно. Но я чувствую, что мне не хочется. Просто не хочется. Или я уже победил в себе зверя? Или он просто сбежал? Не знаю. Меня держат за руку, за ту, что я порезал. Жмут пальцы. Я не хочу отпускать. Но мне приходится открыть глаза и оглядеться. Мы дома. Всё та же комната. За окном дождь. Дверь открыта. Я могу её открыть. Я слышу мужской голос. Кто-то зовёт меня по имени. У меня есть имя. И я не хочу его терять. Я издаю какой-то хрип, дёргаюсь и просыпаюсь. ─ Ты слишком много спишь, Сергей. ─ И мне снятся кошмары,─ отвечаю я. ─ Это не сон, слышишь? ─ Кто-то зовёт меня. Они живы, они рядом. Рядом жужжит ноут. Рядом со мной моя тень. Я могу с ней разговаривать. Я вижу её глаза. Чёрт, всё забываю о её облике. Но мне не страшно. Наоборот, радость, вот, что я сейчас чувствую. Я рад, что они рядом. Эти тени вечны. Мы это знаем. Я им нужен. Они обещали меня защитить. И я их слышу. Я буду ими управлять. Я буду ими управлять. Надеюсь, что так и будет. И будет. Потому что скоро мы начнём вместе работать. Всё станет так, как я хочу. Тогда они будут исполнять все мои приказы. Что же, я буду их любить. Хотя с самого начала они должны были ненавидеть меня. Как и я их. Всё изменится. Всё изменится. Но я буду править от лица теней. Это правильно. Мы должны судить других. Ведь мы тоже тени. Мы знаем, на что идём, когда судим. Не судят только злые. Мне пришлось пройти сквозь это. Я знаю, что делать. Я буду играть на них, как на рояле. И, в конце концов, я стану в их глазах спасителем. Ха-ха-ха! А потом я покажу им, что они могут делать сами. Вот и всё. Кончай смеяться, зайка. Ведь это игра. Будем ждать. За работу! Эх-ха-ха! 5 октября 2021/1996 Омск─1 (киндер─секс).

Примечание:

       Я решила затестить Порфирьевича и написала фанфик по МГЧД. Это было очень весело: « /// ШЕДЕВР))), ПРЕМИЯ ПО ЛИТЕРАТУРЕ, король всех жанров, мистика, приключение, детектив, мыльная опера, Куан Ю, Одри Хепберн, Жаннета Гей, сонеты, кунг-фу, панк. Ладно, продолжим историю)... », «Другие варианты ответов от Порфирьевича: ─ Вы со мной? ─ спросил я. Олег пожал плечами. Алексей сказал: ─ Я бы предпочёл проиграть и умереть. Оба кивнули. Я почувствовал, что тоже киваю в ответ. Я понял, что больше не хочу ничего скрывать. Но они молча смотрели на меня. Я понял, что они во мне сомневаются. Но они сразу согласились. Алексей кивнул. Олег осторожно потрогал мой рукав. Алексей ответил тем же, и я понял, что теперь мы союзники». Если вы дочитали до этого момента, то-о-о предлагаю послушать «Вы» от «Дайте танк».