one fish two fish red fish dead fish

— Мне нужно попасть на Небеса. Холодный смешок Хуа Чэна эхом пронёсся по сети духовного общения. — Ну удачи тебе. Хэ Сюань почти позабыл, насколько же он невыносим. — Я серьёзно. — Наконец продумал свой генеральный план? Рассказывай. Головная боль может передаваться по сети? Хэ Сюань был недостаточно знаком с этим средством связи, чтобы знать, но надеялся, что да. — Ты знаком с богом Мин И? — С ним никто не знаком, он живёт в какой-то дыре. — Уже нет. Пойман в ловушку в моём тронном зале. На другом конце воцарилась тишина. Хэ Сюань надеялся, что ему удалось впечатлить князя демонов своим ответом. Но когда голос зазвучал снова, в недоверчивом тоне слышалась насмешка. — У тебя есть тронный зал? Хэ Сюань устало потёр переносицу. — Да, у меня есть тронный зал. Хуа Чэн, похоже, был в восторге от этой информации. — Ты ведь знаешь, что «князь демонов» — это всего лишь название? Говорит самопровозглашённый градоначальник Призрачного города, подумал Хэ Сюань, но не стал поднимать эту тему, а вместо этого пояснил: — В тронном зале у меня стоит проклятый трон, который способен приковать богов, и сейчас он вытягивает из Повелителя земли жизненные силы. — Для этого можно было использовать подземелье. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты крайне неприятен? — Все были достаточно умны, чтобы не говорить мне этого в лицо. Тогда мне повезло, что я не говорю с тобой лицом к лицу. Хэ Сюань тяжело вздохнул, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. Бояться Хуа Чэна было сложно — зная, что он ужасно раздражающий просто по своей природе, но всё же он был прав: оскорблять его было неумно. Хэ Сюань до сих пор помнил, с какой лёгкостью он отразил атаку новоявленного князя демонов много лет назад. — Я займу место Мин И на Небесах. Хуа Чэн хмыкнул. Хэ Сюань был уверен, что люди не хмыкают у себя в голове — значит, он сделал это специально. Он уже решил прервать сообщение и попытаться найти решение самостоятельно. Ответ пришёл раньше, чем он успел собраться с мыслями. — Если бы кто-то и смог изобразить этого брюзгу, это был бы ты. И что это должно было значить? — Ты меня не знаешь, — ворчливо заявил он. Усмешка Хуа Чэна была слышна даже у Хэ Сюаня в голове. — О, говоришь точно как он! А отомстить на самом деле так важно? Он мог бы сидеть дома и топить корабли целую вечность, избавив себя от необходимости общаться с отвратительными демонами, которые хотят второй раз свести его в могилу путём повышения его кровяного давления. Но нет. Он прошёл гору Тунлу — уж с одним демоном он справится. — Ты собираешься помочь мне или нет? Хуа Чэн издал неопределённый звук. — Не знаю, а что мне с этого будет? Хэ Сюань начал было говорить информация, ясное дело, но умолк. Очевидно, что кто-то вроде Хуа Чэна уже имел шпионов в Небесных чертогах. Информация всегда ценится, но что Хэ Сюань мог узнать такого, о чём Хуа Чэн ещё не слышал? Ну правда, что Хэ Сюань мог предложить, чего Хуа Чэн не мог бы добыть сам? Поморщившись, он сказал по сети духовного общения: — И чего же ты хочешь? Я пожалею об этом, сказал он сам себе — осторожно, чтобы эта мысль не ушла в сеть. — Ничего, что ты бы мог предложить, — пришёл ответ. — Как много у тебя денег? — Денег? — повторил Хэ Сюань. Понятно, что Собиратель цветов под кровавым дождём не может быть удовлетворён чем-то таким обыденным, как деньги. Прошло несколько минут, прежде чем Хэ Сюань сообразил, что ему задали вопрос, который требует ответа. — Не слишком много, — признал он. Конечно, он был побогаче обычного человека. Но по сравнению с многовековым хозяином Призрачного города и печально известного игорного дома он был таким же нищим, как и при жизни. — Тогда будешь мне должен. В этом и была загвоздка. Одно из величайших бедствий в кармане гораздо полезнее денег. Хуа Чэн всё упростил: делай то, что я скажу, и ты сможешь отомстить. Вопрос лишь в том, готов ли Хэ Сюань платить такую цену? Да, готов. — Хорошо. Он может пожалеть об этом, но когда он не был полон сожалений и не руководствовался неудачными решениями? — Тогда мы начнём с десяти тысяч, чтобы подкупить привратника и попасть на Небеса. — Хуа Чэн говорил деловым тоном, но была в его голосе и лёгкая усмешка, свидетельствующая о его удовлетворении. Хэ Сюань закрыл глаза и потёр переносицу свободной рукой. Десять тысяч на одну взятку не сулили ничего хорошего для его финансового положения, когда всё это закончится. — Отлично, — сказал он, стараясь не выдать раздражения. — Оплата будет отправлена в Дом Блаженства до конца месяца. — И разорвал связь, не дожидаясь подтверждения — так сильно хотелось остаться в своей голове в одиночестве. Он немного посидел, бездумно глядя на тускло освещённую стену перед собой, потом с тяжёлым вздохом поднялся и отправился в тронный зал. В конце концов, у него в заключении всё ещё был бог, которого ему придётся изображать, и остался лишь месяц, чтобы подготовиться как следует. --- Когда Хэ Сюань впервые вернулся домой, после короткого периода, проведённого в Небесных чертогах, он обнаружил труп у своих дверей и призрачную рыбу, которая плескалась в близлежащем озере. Он толкнул труп ногой, скривив губы от отвращения. Плеск неожиданно прекратился, и, повернув голову, он увидел, что рыба медленно и робко приближается. Он повернулся к ней и безучастно протянул руку, и через несколько минут рыба поплыла по воздуху к его протянутой ладони, описывая круги. — Что ты здесь делаешь, мелочь? — спросил Хэ Сюань. Хотя он не был знатоком, эта рыба не походила на морскую, а пресной воды на острове не было. На мгновение он задумался, пока рыба, неспособная ответить на его вопрос, плавала вокруг него. Он посмотрел на труп — вероятно, рыбака — и снова на рыбу. — Покажи, откуда ты взялся, — спокойно сказал он ей. Рыба сделала широкий круг вокруг него и поплыла к линии деревьев. Хэ Сюань последовал за ней на берег, где, как он и ожидал, лежала потерпевшая кораблекрушение рыбацкая лодка. Рыба плавала над палубой, то исчезая под полом, то появляясь опять, словно ведя его к определённому месту. Он легко спустился за ней под палубу и тут же был встречен горсткой пугливых рыбок того же вида, плавающих над корзиной, в которую были сложены их тела. Хэ Сюань никогда не видел, чтобы у кого-то столь ничтожного, как эта рыбка, было достаточно воли в душе, чтобы остаться в мире смертных после смерти, поэтому он присел возле корзины и осторожно протянул руку, чтобы погладить самую большую рыбу по чешуе. Он был потрясён, но не удивлён, когда его рука встретила знакомый холод призрачной плоти, подтверждающий, что это не наваждение или галлюцинация. Что его удивило, так это то, как рыбки стекались к нему, желая, чтобы их погладили так же, как и самую большую. — Вы слишком доверчивы, — пробормотал Хэ Сюань, гладя каждую рыбку по очереди. Дойдя до последней и самой маленькой, он поднял корзину, пересчитал её содержимое, чтобы убедиться, что никого не пропустил, и, ласково проведя рукой по боку маленькой рыбки, отправился в короткий путь домой. Проходя мимо трупа рыбака, он задумался. Повернулся посмотреть на рыбу — и в его голове появилась идея. Не успев толком обдумать её, он указал пальцем на труп и велел: «Ешь.» Рыбы замешкались, явно не понимая, что означает его приказ. Самая крупная, следуя за пальцем Хэ Сюаня, опустилась к телу и несколько раз ткнула его носом, прежде чем поняла, что значит это слово. Через несколько секунд её примеру последовали и остальные, набросившись на тело. Хэ Сюань сдержанно наблюдал, как его землю очищают от неприглядного мусора, и идея в его голове стала обретать форму. --- Вскоре после того дня на побережье Хэ Сюань приложил усилия, чтобы превратить быстро разлагающиеся тела во что-то более постоянное. С каждой бусиной, которую он добавлял к цепочке у себя на шее, он обретал верного последователя, обладающего двумя очень важными качествами: неспособностью говорить и тягой к насилию. Конечно, рыб пришлось немного поучить; первоначальная оценка их склонности к доверию оказалась верной, когда один призрак случайно вторгся на его территорию, и его не разорвали на части, а затискали. Хэ Сюань быстро избавился от призрака, прекрасно понимая, что именно страх держит всех подальше от этого острова, а рыбы пока что страха не внушали. Пока что. Было сложно совмещать роль бога с обучением и заботой о таких бесчувственных созданиях. Ему в самом деле повезло, что Мин И был известен постоянными исчезновениями, иначе было бы тяжело объяснять свои частые отлучки. Иногда не удавалось ускользнуть подолгу, и процесс обучения растянулся на месяцы и годы, прежде чем он убедился, что его питомцы способны защитить поместье. Он заманивал моряков и новых призраков на остров, следил за реакцией — и, когда он счёл рыб достаточно свирепыми, стал уделять меньше внимания им и больше — своей мести. Он и не думал, что рыбы могут чувствовать себя заброшенными, пока самая большая из них, которую он ласково называл И Юй, не объявила забастовку. Рыбы больше не устремлялись к нему, когда он возвращался домой, и, хотя они продолжали с жадностью пожирать любого бедного торговца, оказавшегося на острове Чёрных вод, непрошенных гостей становилось всё больше, и рыбам, казалось, больше нравилось скрываться в тени и атаковать лишь тогда, когда они были голодны. Выявить корень проблемы оказалось нетрудно: И Юй начал проявлять негодование и уводить остальных рыб подальше от Хэ Сюаня, когда бы он ни приходил, нарочито игнорируя его часами, пока ему не удавалось приманить их назад остатками еды. Бунтовщика, впрочем, из рыбы не вышло: даже с надменным видом он продолжал внимательно слушать приказы Хэ Сюаня, и было понятно, что долго это не продлится. Поэтому Хэ Сюань разработал другой, менее обусловленный жаждой мести план и связался со своим злополучным спонсором. — Тебе нужны деньги на что? — И это был, вероятно, первый раз, когда Хэ Сюаню удалось удивить другого демона. Осознавать это было довольно приятно. — На рыб. Знаешь, такие штуки с чешуёй, которые плавают в воде? Когда Хуа Чэн задержался с ответом, Хэ Сюань понял почему и приготовился как раз к тому моменту, как в озере появилась дверь и Собиратель цветов под кровавым дождём шагнул в неё. Появление Хуа Чэна отчего-то встревожило рыб — Хэ Сюань так и не понял причины. Они стали беспокойными как никогда и без малейшего колебания бросились к Хуа Чэну, явно намереваясь разорвать его на части. Он поднял руку, удивлённый, но готовый отразить любую угрозу, и Хэ Сюань быстро просвистел мелодию, которая, как он знал, рыбам была знакома. И Юй замешкался, разрываясь между неудовольствием, которое он проявлял в последнее время, и срочным сигналом Хэ Сюаня об опасности. Его колебаний было достаточно, чтобы остальные рыбы подались назад, избегая Хуа Чэна прежде, чем он сделает что-то впечатляющее и неприятное — например, уничтожит их одним щелчком пальцев или что-то вроде того. — Да ты не шутил, — Хуа Чэн опустил поднятую для защиты руку и принял более непринуждённую позу. Как всегда наблюдательный, Хэ Сюань заметил, что опускающаяся рука слегка подрагивала. Он удивлённо моргнул. Ему удалось застать Хуа Чэна врасплох? С помощью каких-то невоспитанных рыбёшек? Он оскалился, изображая улыбку. — Не волнуйся, они вполне дружелюбные. Давай, И Юй. Поздоровайся. У Хуа Чэна дёрнулась бровь, когда он услышал имя — Хэ Сюань припомнил, что один из его слуг носил похожее. И Юй, очевидно довольный, что ему разрешили приставать, бросился к Хуа Чэну и начал тереться об него везде, где только мог достать. Хэ Сюань постарался не показать своего веселья при виде того, как лицо Хуа Чэна исказилось отвращением и он попытался отодвинуться от рыбы — а когда к ним присоединилось ещё больше рыбёшек, его движения утратили обычное изящество. Когда Хуа Чэн заговорил снова, в его голосе звучало напряжение, хоть и было понятно, что он пытается говорить с привычным достоинством. — Ты хочешь увеличить свой долг в два раза, чтобы накормить этих? — И ещё им нужна нянька, — немедленно ответил Хэ Сюань, наслаждаясь его замешательством. — Тогда в три раза. Хэ Сюань покачал головой. Он уже так глубоко завяз в долгах, что с таким же успехом мог продвинуться ещё глубже. — Кто-то, кого они не смогут убить, когда заскучают, — добавил он, пристально глядя на князя демонов. — В четыре. — В три, и я расскажу, как Сюаньчжэнь повздорил с крокодилом на прошлой неделе. В глазах Хуа Чэна что-то промелькнуло. — Идёт.