Судьбоносная молния

— Вы говорили, что были близкими друзьями с моим папой, — осторожно начал я. — Можете рассказать…? — Ох… Да. Конечно, — мягко улыбнулась мне Грима. — Твой отец был очень… хм…       Видя, что куница слегка хмурится, испытывая некоторые сложности с подбором слов, Виз продолжил за неё: — Добрым, позитивным — в общем, душой компании.  — Да-а, — протянула коричневая куница. — С ним всегда можно было поговорить или помолчать, просто находясь рядом. Он дарил ощущение комфорта.       На последних словах Грима слегка улыбнулась, и словно затуманенный её взгляд ушёл вправо, к стене, но не утыкаясь в неё, а проходя насквозь.       Виз же решил вернуть её в реальность, легонько подтолкнув в плечо и поддразнив: — И Фиос был цепляющим, не так ли? — В каком смысле? — непонимающе приподнял я бровь. — Твой отец нравился Гриме, — ухмыльнулся тёмно-бурый кун. — Ну, не то чтобы, — тут же возразила та, явно смутившись. — Просто он был каким-то… особенным.       Пока взрослые шутливо перепирались, что же там на самом деле было, я немного ушёл в мысли о том, что я вполне мог бы быть родным братом Хейлы и Гальта. Но после водоворот воспоминаний о произошедшем и представлений о том, что могло бы случиться, будь всё по-другому, захватил мой разум. Стало трудно дышать из-за кома в горле, глаза пощипывали намечающиеся слёзы. Судорожно втянув воздух, я спросил дрожащим голосом: — А как он… ушёл?       Наступила тишина. От прежней непринуждённости не осталось и следа, и только спустя долгий усик времени Виз неспешно ответил: — Прошлая Сновидица увидела в будущем Союза надвигающуюся беду, и тогда на Встрече Главы решили отправить двух Странников наблюдать за ситуацией снаружи. Одним из них был твой отец… — Он всегда был отзывчивым и исполнительным Когтем, поэтому согласился сразу, — подхватила Грима. В её голосе ощущалась гамма смешанных чувств от тоски и горечи до некоторой обиды.

*бек мек кукареку пык мык*

— Может, не пойдёшь? — уже в который раз меня спрашивала Грима.       И в очередной раз я отвечал ей, качая головой: — Кто, если не я? — Мы будем скучать. Ты же знаешь? — тихо сказал Виз. — Конечно. Как и то, что вы всегда будете ждать моего возвращения! — я подбадривающе улыбнулся, встречаясь глазами поочерёдно с друзьями. — Наши кунята ещё поиграют вместе! — Ловлю на слове, — подмигнул Виз, прижимаясь к слабо улыбающейся коричневой кунице. — Ну всё, мне пора, — нехотя сказал я спустя какое-то время молчания.       Друзья молча кивнули и, прижавшись ко мне крепко с двух сторон в последний раз, медленно отступили.       Мне самому не хотелось с ними прощаться. Как и со всем Союзом, который был для меня самым родным местом. Но он был в опасности, и я готов был сделать что угодно, чтобы его защитить. Поэтому я с уверенностью посмотрел на открывающиеся взгляду просторы и, постепенно набирая скорость, отправился навстречу горизонту. В конце концов мне, как и любому страннику, было интересно, что находится впереди.       Поначалу было сложно привыкнуть к тому, что я один. Но мне становилось легче, когда перед сном я лежал на спине и, смотря на звёзды, рассказывал, как у меня прошёл день, позволяя ветру унести мои слова в сторону Союза.       Стратегия у меня была такая: путешествую, пока не натыкаюсь на куниц, какое-то время провожу на одной территории с ними, выясняя, имеют ли они какое-то отношение к Сторонним, и если нет, то отправляюсь дальше.       Скорее к счастью, чем к сожалению, поначалу я не сталкивался со Сторонними. Зато повстречал одну куницу…       Я бежал по перелеску. Среди этих густых травяных зарослей на зрение особо полагаться не приходилось, поэтому я полностью положился на нюх. Моя попытка понять, где находится нора с моим будущим обедом, провалилась, когда добыча пронеслась всего в паре хвостов передо мной, а затем мир перевернулся, дыхание было выбито неожиданным ударом в бок. — Укх-х! — донеслось до меня сквозь небольшой звон в ушах откуда-то сверху. — Ты в порядке?       Когда я открыл глаза, мой взгляд уткнулся в тёмно-жёлтую шерсть. Тряхнув головой, я не торопясь встал на лапы и осмотрел представшую передо мной куницу.       Вспомнив, что она спрашивала меня про самочувствие, я наконец-то ответил, слегка нахмурившись: — Всё хорошо. — Фху-ух! Ты уж прости, так неожиданно появился на моём пути, что я не успела среагировать.       То ли я отвык от разговоров дольше, чем пара вежливых фраз, то ли что-то ещё, но в голову мне не пришло лучше решения, чем просто кивнуть на это. — А ты не хотел бы поохотиться со мной? Вместе мы сможем справиться с этим кроликом! Он толстый, его на двоих хватит, — продолжала куница, будто не замечая моего состояния. — Д-да, давай, конечно, — скоро согласился я, нехотя вспоминая, что её нужно проверить на причастность к Сторонним, а совместная охота может этому поспособствовать. — Здорово! Меня зовут Висти, а тебя? — Фиос, — представился я, решив, что имени скрывать не стоит.       Когда мы уже сидели над безвольной тушкой, голодно облизываясь, я, слегка помявшись, спросил: — Так ты тут… одна?       Подозревать Висти почему-то казалось мне совершенно неправильным. От её вида становилось радостно, а не тревожно, как при других. — Да, — легко ответила куница, наклоняясь, чтобы сделать первый укус. — А ты? — Я тоже, — кивнув, я последовал примеру Висти и впился зубами в ещё тёплый мягкий кроличий живот. Но, сглотнув, поспешно добавил: — Но надолго тут не задержусь, скорее всего, и пойду дальше. — У тебя есть какая-то цель? — с явным интересом спросила Висти, поворачиваясь ко мне.       Медленно, словно оттягивая момент ответа, я прожевал очередной кусочек, и сказал: — Ну, не то чтобы… Просто иду куда глаза глядят. — М-м-м, — будто немного расстроенно даже протянула куница, возвращаясь к трапезе.       Вопреки своим словам, я не ушёл оттуда на следующий день. Почему-то не хотелось покидать этот пролесок, словно что-то — или кто-то — удерживало меня здесь.       Мы ещё не раз пересекались с Висти, и каждый раз было тяжелее прощаться. Но ещё тяжелее было напоминать себе о том, что у меня не было возможности задерживаться на одном месте столь продолжительное время, а значит, близился момент, когда мы увидимся в последний раз.       «Я не хочу снова оставаться один…» — поразила меня мысль в одну из наших совместных охот, ставших обычаем, когда Висти, заметив ворону чуть в стороне от нас на дереве, стала отдаляться от меня, поспешив к добыче. — Постой!.. — невольно воскликнул я тогда.       Птица, испугавшись резкого звука, конечно, тут же улетела.       Висти, беспомощно смотря ей вслед с открытым ртом, развернулась ко мне и спросила, непонимающе нахмурив брови: — Фиос! Ну ты чего, в самом деле? Нам придётся искать что-то другое на ужин… — Прости, — тут же повинился я, тут же опуская лапу, поднятую словно в попытке остановить куницу ранее. — Сам не знаю, что на меня нашло. — Всё хорошо? — тут же обеспокоенно осведомилась Висти, оказываясь моментально подле меня. — Не совсем, — покачал я головой, грустно улыбаясь. — Мне пора идти. — Куда? — Дальше, — просто ответил я, пожав плечами. Сил смотреть в глаза тёмно-жёлтой куницы не было, поэтому я разглядывал свои лапы. — Понятно, — тихо протянула Висти. И, осторожно коснувшись моего плеча, несмело спросила: — Это обязательно?       «Я больше не могу тянуть, мне нужно идти дальше! Мой долг перед Союзом Кланов…» — я сокрушался в мыслях. Почему-то хотелось плакать. Но вместо этого я скомканно выдохнул: — Да. — А могу ли я пойти с тобой? — в голосе куницы была слышна боль, и я удивлённо воззрился на неё.       Но это было ошибкой. Так было гораздо сложнее сказать «нет». — Ты не понимаешь, — начал я, но Висти тут же меня перебила: — Да, я не понимаю! Я думала, мы хорошо проводим вместе время, но сейчас ты заявляешь, что тебе пора куда-то уходить… Неужели ты не можешь мне хотя бы объяснить, почему?       В её глазах сверкали слёзы, и видеть это было невыносимо. Поэтому я сдался и спросил напрямую: — Ты знаешь, кто такие Сторонние? Или что-нибудь про Союз Кланов тебе известно, может? — Кто? Что? Нет, я впервые слышу, — нахмурилась Висти и, заметив, что я облегчённо выдохнул, попросила: — Расскажешь?       Когти непрерывного стресса, до этого впивавшиеся в мои плечи, тут же исчезли. Не было больше необходимости постоянно быть в напряжении, подозревая уже ставшую мне дорогой куницу. Осталась лишь одна тревожащая меня мысль: значит ли это, что я могу ей доверить то, что знаю?       Но я отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, и, глубоко вздохнув, начал свой рассказ: — Союз Кланов — это место, где я родился. А Сторонние же…       Я наконец-то смог расслабиться и поделиться всем, что мучило меня последние дни. Я всё говорил, и говорил, а Висти слушала так внимательно.       И засыпая рядом с ней, тесно прижавшись к её боку, я впервые после ухода с территорий Союза Кланов чувствовал себя спокойно. Как дома.

*бек мек кукареку пык мык*

      Грима с Визом рассказывали очередную историю о том, как они проводили время с Фиосом, когда со входа в нору до нас донёсся голос Кана. — Нейв? О, ты действительно здесь, — говорил он, просовывая голову внутрь. И, встретившись со мной взглядом, зачем-то добавил: — Твои друзья сказали мне, что ты должен быть с родителями. — А зачем ты искал меня? — я заинтересованно развернулся к тёмно-серому куну. — Я хотел кое-что тебе показать. Это… касается твоих родителей, — сказал травник негромко, напряжённо глядя в мои глаза.       По моему телу прошлась дрожь. — Какой сегодня, однако, день… — пробормотал я, отводя невидящий взгляд в сторону. — Что-то не так? — неловко улыбаясь, спросил Кан у Гримы и Виза. — Мы как раз говорили о Фиосе, — мягко отозвался тёмно-бурый кун. — Оу… Мне зайти попозже? — с чем-то вроде сочувствия или сожаления в голосе осведомился тёмно-серый кун. — Нет, всё в порядке! — тут же заверил я и для убедительности встал и прошёл к выходу. Потом замялся и, обернувшись к приёмным родителям, уточнил: — Я же могу сходить с Каном?.. — Конечно, конечно, — тут же закивали те.       Травник молча наблюдал за тем, как я выбирался из норы, и после этого лишь сделал знак хвостом, чтобы я следовал за ним.       В моей голове вихрем кружились вопросы, и я нарушил тишину: — А куда мы идём? И зачем? — Я смогу ненадолго соединить твою энергию с остатками энергии твоего отца и, если получится, матери, чтобы ты смог с ними поговорить напоследок. И в какой-то момент мне понадобится помощь Риста, поэтому мы идём ко мне домой, — медленно, растягивая слова, ответил Кан, явно сосредоточенный на чём-то другом.       Смекнув, что лучше сейчас его не тревожить, я, промычав короткое «мгм», замолк. К тому же мне и самому было о чём подумать.       «Что я скажу им?»       Казалось бы, накопилось много слов, но сейчас они все пропали разом.       Вот в таком смятении я и не заметил, как мы дошли до норы Сновидца. Возле неё, ожидая нас, сидел светло-серый кун. При виде меня его привычно отстранённое выражение мордочки сменилось более мягким, каким-то понимающим и сострадающим.       Но мне не дали поразмыслить над этим: Кан пригласил меня внутрь и, улёгшись на подстилке в центре пещерки, похлопал хвостом рядом с собой, приглашая. — Готов? — осторожно спросил травник, вглядываясь мне в глаза.       Я рассеянно кивнул, хоть и не ощущал себя готовым ни на ус. Волнение комком осело в животе, заставляя того болезненно скрутиться.       Моего плеча легонько коснулся Рист, призывая дышать помедленнее и поглубже, и мне словно по мановению хвоста почему-то стало легче.       Я смог спокойно — насколько это было возможно — положить голову на лапы, как меня попросил Кан, и закрыть глаза.       После пары шевелений травника сбоку время будто замерло: нору заполнила тишина, не было слышно ни звуков леса, ни дыхания, ни биения сердца, хотя я был уверен, что оно неистово стучало в самом горле.       Вдруг мои глаза, уже привыкшие к темноте, были ослеплены внезапной вспышкой света. Я хотел было дёрнуться, но… не смог. Я не чувствовал тела — словно мой разум отделился от него.       Перед моими глазами появилось два светлых пятнышка, одно поярче, другое побледнее. От них веяло теплом, и я неосознанно подался вперёд — на удивление я всё же приблизился. Хотя пространство здесь ощущалось как-то по-другому. — Мама? Папа? — неуверенно позвал я. — Нейв? — неясным хором ответили они, суматошно задвигавшись. — Я здесь! Я… — хоть и я не обладал здесь телом в привычном понимании этого слова, но на происходящее реагировал: у меня будто спёрло дыхание, мысли никак не хотели обращаться словами и уж тем более выходить наружу. — Сынок! Сынок, ты в порядке? — явно встревоженно спрашивала «мама». — Где ты? Ты нашёл Союз? — вторил ей уже более чётко «отец». — Да, да!.. Я дошёл, я смог, — зашептал я, чувствуя жжение в области глаз. — Я в порядке, со мной всё хорошо!       «Родители» приблизились ко мне, и я бросился им навстречу, пытаясь представить, как бы это ощущалось сейчас — снова уткнуться в их бока и зарыться носом в шерсть. — Я так скучаю, — с фантомной болью в груди и дрожью в голосе сказал я. «Что я несу? Это не то, на что я должен тратить наше явно ограниченное время!» — я тут же мысленно покорил себя, замечая, что энергии моих родителей — пусть и медленно, явно изо всех сил поддерживаемые Каном — но всё же тают.       Но что вообще нужно было говорить? Я не смог найти ответ на этот вопрос, поэтому просто отпустил себя и поделился тем хорошим, что у меня было: — Я… подружился уже с несколькими кунятами. Двое из них теперь мои брат и сестра, они… они приняли меня в свою семью. Их родители — это твои старые друзья, папа. Грима и Виз. Они заботятся обо мне! Я…       «Я счастлив с ними», — чуть было ни сказал я, но неуверенно замолчал.       «Не обижу ли я родителей, если скажу, что счастлив здесь, без них? Но я же страдал, действительно страдал… Заслуживаю ли я наслаждаться жизнью сейчас?» — Нейв? — выловил меня из потока нерадостных мыслей нежный голос матери. — Тебя что-то беспокоит?       Моё сердце затопила отчаянная тоска. — Конечно! Я не могу… не могу… Я запутался, — обессилев, выдохнул я. — Не дави на себя, сынок, — проворковал отец. — Лучше скажи, тебе ведь хорошо там? — Лучше не бывает! — заверил я горячо и совершенно искренне. — Но мне так жаль, что я не смог помочь и вы… — Не стоит, — вновь дружно сказали родители.       Папа попросил: — Не переживай понапрасну, отбрось эти глупые грустные мысли. Ты не должен винить себя за это. — Но как же я… без вас… — я внутренне сжался в комок. Было невыносимо грустно. — Нам очень жаль, что мы не смогли разделить с тобой момент исполнения твоей мечты. Но поверь, мы рады за тебя! — чувственно заверила мама. — Ты же сказал, что мои друзья тебя приняли в семью. Ты больше не один. — Да, но ведь они не вы… — не без сожаления и мерзкого в такой момент чувства вины возразил я. — Но они сейчас рядом. Я их не знаю, но благодарна им за это. — Пожалуйста, прими же и ты их. Открой им сердце — я знаю, они не ранят. — Но ведь так нечестно, что я буду радоваться и жить, а вы — нет!.. — Мы будем жить с тобой. К тому же мы уже были счастливы — за тебя!       Очертания «мамы» и «папы» вдруг стремительно начали расплываться, и вскоре я уже не смог разобрать, что они мне говорили. Мне не хотелось с ними прощаться, но я изо всех сил заголосил: — Я люблю вас! Спасибо!..       Они не ответили мне, но приятное тепло заполнило мою грудь. Однако не успел я насладиться этим чувством, как уже и без того небольшие пятнышки энергии родителей сжались до размеров шишек и устремились куда-то прочь, забирая с собой и весь свет. Я же начал падать в темноту, но мне не было страшно: моё сердце заполнила светлая печаль.       Через пару мгновений я снова был в своём теле: рядом ощущался тёплый бок Кана, чуть в стороне слышалось встревоженное дыхание Риста, а снаружи норы доносились звуки леса.       Я открыл глаза, проморгался и, чуть покопошившись, осторожно встал. Но тёмно-серый кун рядом со мной по-прежнему не двигался. Я обеспокоенно обернулся на Риста, молчаливо задавая вопрос. Он упёрся хмурым взглядом в брата, но, заметив мой жест, тихо покачал головой, призывая не наводить шуму. Я послушно замер. Через пару мгновений Кан вздрогнул, и светло-серый кун тут же подался вперёд и провёл лапой по боку травника. После этого тот выдохнул и медленно открыл глаза, вяло поднимая голову.       Не в силах устоять, я тут же метнулся к Кану и, уткнувшись в его плечо, пробормотал куда-то в него: — Спасибо…       Когда я успокоился, а Кан, пусть и с очевидными усилиями, смог встать и попрощаться со мной, меня отпустили домой — правда, только после моих заверений, что со мной всё в порядке.       Уже подходя к норе, я услышал доносящиеся голоса Хейлы, Гальта, Гримы и Виза. Моей новой семьи — как я напомнил себе мысленно. Застыв на входе, я наблюдал за тем, как они беззаботно болтали за обедом, и совсем не заметил, как взор оказался затуманен влагой на глазах. Я шмыгнул носом, и это привлекло внимание куниц. Они тут же обернулись все в мою сторону и замолкли. В наступившей тишине мой шёпот, дрожащий от подступивших слёз, был оглушительно громким. — Я дома.