Марья Моревна

а в хрустальном гробу так легко и спокойно спать — обещали, разбудит меня поцелуй любви. из морей-океанов чредою выходит рать, их трезубцы остры, чешуя, как огонь, горит, из-под выцветших шлемов ощерены черепа, в костенелых руках — то, что ты так берег, мой друг. то, что я берегла… да, любовь, милый друг, слепа, если встретил — хватайся и не выпускай из рук, распахни свои ребра и сердце ножу подставь, кто ударить посмеет? а если посмел — терпи. мое время бежит, разделяясь на явь и навь. Помнишь, ты ли в пещерах водицы просил испить? …Как стекали созвездия с неба — холодный шелк, как мы шли рука об руку — красным тянулась нить, как под шепотом нашей волшбы даже ветер смолк. разве можно винить за желание вечно жить? ход холодных столетий — бессчетная круговерть, капля мертвой воды — и нельзя отступить назад, но гарантом бессмертия станет чужая смерть — ты сказал ли об этом, глядя в мои глаза? бездыханной меня ты принес в эту навью падь, чтобы сердце забрать — помнишь, билось в твоей руке? из могилы подводной чредою выходит рать, чтобы взять мое сердце и бросить его реке. ты отдал меня синему морю в подводный плен, моим братьям немертвым, на страже оставив их — но не я ли поила их кровью из темных вен? мертвецы, мой прекрасный, бывают честней живых. я сплетаю заклятье на темном веретене, твоя нить, чернокнижник, вплетается в окаем. ты ведь сам не желал с поцелуем на глубине подарить мне бессмертье в хрустальном гробу моем. сколько, нитка, не вейся, но близится твой конец — да, надежней возлюбленных только твои враги… из пучины речной мои братья несут ларец, в том ларце — твоя смерть. так беги, милый друг. беги.