Глупая игра

      Если вы выпускник, то для вас нет минуты приятнее той, когда экзамены, наконец, сданы, аттестат получен, выпускной отпразднован, и вы можете наслаждаться заслуженным отдыхом. Особенно приятным он будет, если провести его вдали от дома и в каком-нибудь памятном месте. У каждого, наверное, есть любимый клочок земли, куда вас беспрестанно влечет и где, по ощущениям, просто обязано произойти что-то хорошее. Даже если это место ничем не примечательно, если там совершенно нечем заняться, оно манит вас к себе и окутывает своей особенной атмосферой.       Так думал семнадцатилетний выпускник Рома, сидя в раскаленном автобусе, несшем его и его подругу Леру в небольшой городок Краснодарского края – Хадыженск. Этот город, больше похожий на деревню, находился в горах и был в трех часах езды от Краснодара, где жил Рома и его подруга.       Друзья ехали в Хадыженск к бабушке и дедушке Леры. Большая и дружная семья девушки очень любила Рому и всегда с радостью принимала его у себя. Обычно Рома приезжал в гости всего на пару дней – в основном, на Пасху или майские праздники, но сейчас, когда школа осталась позади, документы в вузы поданы и оставалось только ждать результатов зачисления, ребята могли приехать на подольше. Понимая, что это лето, возможно, будет последним, когда старые друзья живут рядом, и их не разделяет учеба в разных городах, они стремились провести друг с другом как можно больше времени. Родители Ромы Леру любили, одобряли их дружбу и считали отдых на свежем воздухе полезным для сына, потому, после нескольких недель уговоров, доверили Рому подруге и отправили его с ней. Друзьям предстояло провести в Хадыженске почти полтора месяца, до того, как придут документы из институтов и начнутся вступительные экзамены.       Рома был в Хадыженске уже четыре раза, и каждый год в преддверие поездки волновался как в первый. Быть в гостях у Леры давно стало чем-то обыденным, но внутренний голос постоянно шептал, что обязательно случится что-нибудь эдакое. И действительно: каждый раз, возвращаясь из Хадыженска, Рома привозил домой какую-то странную историю: в первый раз, три года назад, когда он еще не был знаком с природой города и пошел в лес в шортах, он подцепил там клеща, которого заметил только по приезде в Краснодар, когда, почёсывая ногу, случайно сорвал его ногтем. Тогда пришлось поездить по больницам и пропить антибиотики, чтобы точно не заболеть никакой инфекцией. Испуганный мальчик, уезжая из Краснодара в следующем году, пообещал родителям, что будет осторожным. К сожалению, это обещание он исполнить не смог, приехав из Хадыженска с загипсованной рукой. Подросток решил помочь дедушке Леры поставить в огороде теплицу и, управляясь наверху, поскользнулся и упал с крыши, вывихнув кисть. Перепугавшиеся родители тогда говорили, что больше ни за что на свете не пустят сына в этот опасный город, но он слезно клялся исправиться и на следующий год-таки уговорил их разрешить ему отметить в Хадыженске Пасху.       Тогда Рома думал, что в шестнадцать лет он достаточно взрослый, чтобы не ломать рук и не цеплять на себя клещей, а потому поездка сто процентов обойдется без происшествий, но он вновь ошибся. Лера познакомила его со своей соседкой – миловидной пятнадцатилетней девчонкой. За три дня, что он был в Хадыженске, они успели придумать себе влюбленность и даже один раз поцеловаться (что Рома сделал впервые). Правда, большой любви не получилось, и в день отъезда подростка юная возлюбленная сообщила ему, что ждет из армии парня, и они не могут продолжать общение. Оскорбленный Ромео, вернувшись в Краснодар, нашел в семейных закромах бутылочку старого вина и осушил её в двадцать минут, устроив потом трагическую сцену при родителях. Несчастная любовь отпустила на следующее утро, даже быстрее похмелья, чего нельзя было сказать о недовольстве семьи, пообещавшей больше никогда не отпускать сына в злополучный Хадыженск.       Целый год Роме приходилось уговаривать их дать ему последний шанс и разрешить ему по традиции уехать с Лерой на Пасху. В силу того, что подросток заканчивал школу и шел на золотую медаль, они, посовещавшись и пригрозив ему наказанием в случае чего, через силу отпустили его туда. Собрав в кулак всю свою ответственность, Рома смог спокойно провести с семьей подруги выходные и вернуться домой без происшествий. Когда наступили экзамены, и Рома сдал их на «отлично», получив гарантию поступления в хороший вуз, убедить мать дать разрешение на долгую поездку без взрослых не оказалось трудным. Тем более, разрешения он спрашивал в последний раз – скоро ему исполнится восемнадцать, и он сам сможет контролировать свои перемещения.       Подросток молча смотрел в немытое окно автобуса, погруженный в мысли. Лера видела, что он задумался, и решила вывести друга на разговор:       — Доволен, что едешь так надолго? Все-таки, это твое последнее лето дома.       — Может, и не последнее. Вдруг меня в Питер не возьмут?       — Ой, да ладно тебе – не возьмут. Ты свои баллы видел?       — А что на них смотреть? – смущенно проговорил Рома. – Ну да, хорошие, но ведь и конкурс в вузах большой.       — Прибавь золотую медаль, кучу грамот, три победы в городских олимпиадах и характеристику директора. Этого достаточно?       — Ладно, убедила, – Рома смеясь закатил глаза. – И да, я доволен, что еду надолго. Мне всегда не хватает времени в Хадыженске, я там много что не видел.       — Да там особо нечего смотреть. – с улыбкой отметила Лера.       — Может быть, там нет памятников культуры, зато какая природа! С этих видов можно картины писать!       — Согласна. Люблю все-таки этот город. Раньше думала, это потому, что я там родилась, но, видя твою радость от поездок, понимаю, что есть в нём что-то…       — Поэтическое? – предположил подросток.       — Да, поэтическое.       — Ну либо ничего особого там нет, а мы с тобой перечитали классики, и нам везде мерещится романтика.       Оба в голос засмеялись.       — Пусть так – это самая трогательная романтика в моей жизни! – продекламировала Лера.       — Да… эстетика гаражей, пива и гопников… – сладко протянул Рома.       — Что ж ты так рвался в эту гаражную эстетику? – с вызовом спросила девушка.       — Важно не где, а с кем. – Рома подмигнул ей и замолчал. Постепенно выражение его лица сменилось с вдохновенного на тревожное, а карие глаза совсем потемнели. Он стал заламывать руки и тарабанить пальцами по подлокотнику. Лера заметила это и поспешила спросить:       — Что с тобой? Чего такой нервный?       — Да я дома книги на полке переставлял… – смущенно начал Рома. – и так получилось, что второй ряд книг не влез по толщине на полку и стал выглядывать на пару сантиметров, еще и неровно. Я пытался их переставить по-другому, но ничего не вышло – места не хватает, и они выглядывают.       — И в чем проблема? – недоуменно произнесла девушка.       — Да как в чем? Некрасиво же, когда они торчат из шкафа! Надо было все-таки убрать их до отъезда, чтобы не переживать.       — Так не переживай. Мир же не разрушится, если книги будут выглядывать на пару сантиметров?       — Я просто люблю порядок. Ты не понимаешь, как сильно меня раздражает малейшее несовершенство. Это доставляет мне почти физическую боль! – жалобно простонал Рома.       — Это ненормально. Ты пробовал сказать родителям?       — Я говорил! Они сказали, что перфекционизм – это хорошо, и мне повезло, что я тянусь к совершенству. Типа, я должен относиться к этому как к дару.       — Но нельзя же на чем-то так зацикливаться. Тем более, когда это становится навязчивой идеей.       — Зато у меня всегда все чисто и на своих местах, – монотонным голосом проговорил Рома. – Только бы книги переставить…       — Все, никаких книг! Ты едешь отдыхать, и я сделаю все, чтобы ты отвлекся от своих дурацких мыслей.       — Будем пить лимонад и купаться на речке?       — Именно. Кстати, надо тебя с братом познакомить. Он давно про тебя знает, но вы никогда не виделись.       — Ты про того, который гопник?       — Я никогда не называла его гопником!       — Но ты говорила так о его друзьях.       — Да, они не самые…просвещенные ребята, зато компанейские и веселые.       — Я не против, – Рома поднял руки в примирительном жесте. – Можем хоть каждый вечер с ними гулять.       — Ловлю на слове!       Остаток дороги прошел в тишине. Друзья оживились, только когда автобус подъехал к вокзалу. Сердце Ромы как-то странно забилось. «Нет, ну точно что-то должно случиться». – подумалось ему.       Раскаленная бочка на колесах наконец остановилась. Открылись двери, впустив в и без того жаркий салон порцию горячего воздуха. Рома взял их с Лерой сумки и вышел на улицу. Стоило ему оказаться на остановке, как он, вдохнув посильнее, расплылся в широкой улыбке. «Воздух. Тот самый».       Он заметил, что хадыженский воздух отличается от краснодарского еще в первый свой приезд. Тогда была ночь, и разница была куда разительней, чем при свете солнца.       «Даже сейчас, в тридцатиградусную жару, он кажется другим».       — Ну что, идем? – спросила Лера, и они вдвоем направились к еще одной остановке.       Бабушка и дедушка Леры жили почти на самом краю Хадыженска, так что друзьям пришлось сесть в тесную маршрутку, а потом идти от остановки пешком.       Минут через двадцать они уже подходили к дому. Лера перегнулась через забор, нащупала рукой щеколду на калитке и привычным движением открыла её. Вместе они вошли в небольшой дворик. Вход в дом находился справа от калитки. Слева располагались будки со сторожевыми собаками – большой, со светлой шерстью и голубыми глазами, и крошечной – темной и пугливой.       Лера открыла дверь в дом и вошла в прихожую. На звуки в коридоре из комнаты выглянула бабушка.       — О, вы уже приехали! – с улыбкой сказала она, притягивая к себе внучку и целуя её. – Ну как дорога?       — Жарко, как и всегда. – ответила Лера, натягивая на ноги домашние тапочки.       — А Рома, кажется, вырос! – подметила бабушка, пробираясь через сумки к подростку и заключая его в объятия.       Действительно, за те два месяца, что прошли с последнего визита Ромы в Хадыженск, он нехило вытянулся – сантиметров на пять прибавил в росте и похудел. Он и раньше был высоким, но теперь ребята из школы называли его не иначе как «шпалой» или «телевышкой». Еще бы, рост в метр девяносто не позволял им величать подростка другими кличками.       Рома, как обычно, смущенно улыбнулся при виде бабушки Леры и обнял её в ответ. В коридор вышел дедушка, они обменялись крепким рукопожатием. Наконец, приветственные церемонии были окончены, и ребята смогли занять отведенные им комнаты. Рома, по обыкновению, спал в гостиной, а Лера – в одной из двух спален. Быстро разложив вещи и умывшись, они побежали на кухню – автобус как раз приехал к обеду, так что обитатели дома дожидались к столу детей.       Кухня была чуть ли не самой просторной комнатой в доме. С широкой полукруглой аркой вместо двери, она освещалась по большей части благодаря естественному, шедшему с улицы, свету. Слева от входа стоял вытянутый овальный стол с полукруглым диванчиком и мягкими стульями, а справа – непосредственно кухня: тумбы, печка и холодильник. На столе уже было несколько чашек с ароматным зеленым чаем и тарелок с пловом.       Гости и хозяева дома сели за стол, пожелав друг другу приятного аппетита. Не евший с утра, Рома наконец почувствовал насыщение. Бабушка Леры готовила очень вкусно, к тому же, обед скрашивала приятная беседа.       — Ну как вы, отучились? – спросила бабушка, обращаясь к обоим.       — Слава Богу! – оживленно подхватила Лера. – Больше не придется видеть Тамилу Каримовну и терпеть её придирки!       — Это та чудаковатая, что ругалась на вас на своём языке?       — Да уж, никогда не думал, что выучу дагестанский на уроках математики.       Услышав шутку Ромы, Лера подавилась чаем.       — А сколько нервов ушло на эти экзамены!       — Теперь они уходят на ожидание результатов из вузов. – Добавил Рома, вытирая губы салфеткой.       — Да не переживайте вы так, все через это проходят. Мы тоже волновались, но ничего же – все выучились. Тем более, вы оба молодцы, много занимались весь год.       Подростки довольно заулыбались от комплимента.       — И куда ты в итоге документы подал? – спросила у Ромы бабушка.       — Как и хотел – на химфак в Москве и Питере. Надеюсь, правда, что меня в Москву не возьмут – я больше Питер люблю.       — Будешь химиком?       — Будет варить самогон и царскую водку. – отметила Лера, наливая себе дополнительную порцию чая.       — Подумываю над научным работником, – ответил подросток. – Может, пойду на предприятие, или преподавать в вуз.       — А в Краснодаре остаться не хочешь? У нас же хорошие институты.       Рома немного сконфузился и с запозданием ответил:       — Нет. В Краснодаре не хочу.       — А по друзьям скучать не будешь? Лерка вон, наоборот, здесь захотела остаться, чтоб поближе к нам быть. Ходил бы к ней на спектакли, учились бы дальше рядом…       Рома совсем стушевался. Он упер глаза в тарелку и как-то весь потух.       — Буду скучать, – сдавленным голосом ответил он. – Но что поделать. Зато все будут рады моим приездам на каникулы.       На слове «все» он запнулся.       Лера с мольбой посмотрела на бабушку. Та поняла, что затронула щепетильный вопрос и поспешила сменить тему.       — Чем планируете заниматься весь день?       — Скорее всего, останемся дома, а завтра в центр поедем. Хочу Рому с Вадиком познакомить.       — А вы еще не знакомы? – удивился дедушка, вступая в разговор.       — Нет. Я только слышал, что у Леры есть двоюродный брат, но ни разу с ним не общался.       — Шалопай тот еще, но человек хороший. – заключил дедушка.       — Вот и познакомятся наконец, а то нам будет скучно вдвоем. Тем более, в этот раз мы тут надолго.       — Можем попозже в лес вместе сходить, за грибами. – предложил дедушка.       — Было бы здорово! – просияла Лера. – Рома у нас горожанин, он ни разу за грибами не ходил. – улыбаясь, сказала девушка. Ей нравилось шутить над другом и напирать на то, что он «слишком городской для Хадыженска».       — Да, я никогда по грибы не ходил, но обещаю учиться и не путаться под ногами. – шутя, заключил он.       — Что же, вы с родителями на природу не ездите? – удивилась бабушка.       — Они не любят поездки, так что не доводилось. – тихо ответил Рома, вновь уткнувшись лицом в тарелку. Было видно, как он смущен. Лера еще раз жалобно глянула на родственников, а потом оживленно добавила:       — Ну вот мы и сходим. Научим этого… – она помедлила, смакуя следующее слово. – городского, как надо время проводить.       — Да что ты пристала со своим городским? Я в деревне родился! – наигранно обижаясь, воскликнул подросток.       Лера, довольная, что друг улыбнулся, продолжила:       — Тот, кто не ходил за грибами и не купался на речке, не может считать себя деревенским! – Она театрально запрокинула голову. – Да ты посмотри на себя: в чем ты приехал? Кеды, рубашка – а где галоши? Где мастерка? Никакой ты не деревенский!       — Так… в коридоре галоши ведь… – отвечал Рома, стараясь не подавиться.       — Нет, ты не нашего поля ягода. О чем говорить, если ты даже наших гопников не видел.       — Я их и в Краснодаре видел, в школе учатся.       — Ни слова больше! Мы сделаем из тебя нормального человека, если окажешься достойным. – сказала она, вставая из-за стола и относя пустые тарелки в мойку. – Бежим на озеро! – вдруг воскликнула Лера и выскочила из кухни. Рома успел только растерянно взглянуть на смеющихся взрослых и вслед за подругой покинуть дом. Надевать кеды было долго и бессмысленно, поэтому парень легко запрыгнул в фиолетовые галоши и выбежал во двор.       Место, названное озером, на самом деле представляло собой небольшой искусственно вырытый пруд в конце участка. Чтобы туда попасть, нужно было пересечь весь огород. Рома быстро осилил необходимую дистанцию и оказался у крытой беседки со столиком и двумя скамейками, стоящими прямо рядом с озером. Оно было покрыто ряской и огорожено небольшим проволочным забором. Когда парень прибежал к беседке, Лера уже нежилась на скамейке.       — О, я вижу, ты в галошах. – улыбаясь, сказала она.       — Так говоришь, будто я их раньше не надевал. – ответил Рома, присаживаясь напротив.       — Помню, как в первую поездку ты не хотел их носить.       — Для меня это было странно. Они такие большие и грубые.       — Городской, что с тебя взять. – с деланой укоризной в голосе добавила девушка.       — Ой, а сама-то ты не в городе живешь?       — Я родилась в галошах! – гордо заявила Лера.       — Хадыженск, кстати, тоже город.       — Это ничего не меняет – дух природы у меня в крови!       Вдоволь насмеявшись, подростки откинули головы на спинки скамеек.       — Видел, во дворе бассейн поставили? Будем купаться. – мечтательно проговорила Лера.       — А как же речка?       — Не переживай, крещение на речке ты тоже пройдешь. Только позже, когда с Вадимом познакомишься.       — Ему от моего вида плохо не станет? – уточнил Рома. – Тут же ребята… четкие, не то что я.       На нём были бежевые шорты из хлопка и терракотовая рубашка с коротким рукавом. Рома вообще очень любил классические вещи и надевал их по поводу и без.       — Ты преувеличиваешь. Да, большинство здесь не так одевается, но ведь и в Краснодаре не каждый первый в рубашке, – усмехнулась девушка. – Ничего тебе не       скажут, но, если хочешь, можем достать тебе олимпийку.       — Спасибо, воздержусь.       — Вадим, кстати, прекрасно на гитаре играет. Можем как-нибудь посидеть у костра, песенки попеть.       — Я только за. Хочу, чтобы эти каникулы были самыми незабываемыми! – протянул он.       — Поэтому ты приехал на месяц в малюсенький город?       — А смысл в Краснодаре сидеть? Сезон в театре открывается под конец июля, все друзья разъехались, в городе жарко… Мне бы хотелось повеселиться на каникулах. Тем более, они у нас последние в… таком формате.       — Ну да, потом химфак в Питере, подработка, старое общежитие…       — Или театральный вуз, репетиции, спектакли…       — Если меня туда возьмут, – с тревогой в голосе заметила Лера. – Вступительные в середине августа, а я так боюсь, что завалю их!       — Да брось, с чего бы тебе их заваливать?       — Ну, не знаю… Вдруг я недостаточно хороша для театра?       — Я сделаю вид, что не слышал этого, – серьезно сказал подросток. – Две тысячи седьмой год будет самым счастливым для института культуры за всю его историю, потому что к ним попадет такая яркая звездочка, как ты. Я не лести ради это говорю, – он посмотрел подруге в глаза. – А когда ты станешь частью труппы, я буду приезжать в Краснодар и каждый вечер ходить в театр, пока не настанет время возвращаться в, дай Менделеев, Питер.       — Ты правда так думаешь? – щеки девушки мгновенно порозовели.       — Я в этом уверен. Лет через пять ты станешь причиной моего банкротства.       Со стороны дома послышались чьи-то шаги. В сторону озера шёл дедушка Леры с большим фотоаппаратом в руках.       — Так, молодёжь, а ну-ка встаньте рядом с озером! – крикнул он им издалека. – Щёлкну вас на своего старичка.       Ребята засмеялись и послушно замерли у беседки. Долговязый Рома встал сзади и обнял Леру за плечи. Она накрыла его руки своими и, смущаясь, повернула голову к объективу. Друзья улыбнулись. Раздался щелчок фотоаппарата. Довольный собой, дедушка вернулся в дом.       Наступила тишина. Лера сидела, запрокинув назад голову, и размышляла о своей будущей жизни и перспективах работы в обожаемом ею театре, пока Рома с интересом рассматривал её. Невысокая, с тонкими руками, средней длины пшенично-русыми волосами, извитыми на концах, и скругленными тонкими бровями, она производила впечатление совсем еще детское, будто ей было не шестнадцать, а максимум лет четырнадцать. Она даже обрезала челку, ниспадавшую на две стороны, чтобы придать себе взрослости. Несмотря на, в общем-то, юный вид, не соответствующий паспортному возрасту, отдельные элементы её лица и фигуры при внимательном рассмотрении совсем не походили на детские, как например её пухлые розовые губы, округлые бедра и почти сформировавшаяся грудь. Больше всего Роме нравились её глаза – ясные, большие, отливающие серо-зеленым цветом, и аккуратный нос. Но самое замечательное в этом светлом лице – так говорили все, кто имел удовольствие с ней беседовать – было его выражение. Казалось, у неё в принципе не бывает на лице раздражения или злости. Она смотрела всегда открыто и по-доброму, так, будто каждую минуту её жизни происходило что-нибудь радостное. Если же так случалось, что ей приходилось грустить, выражение лица делалось просто потухшим, словно её на время выключили. Даже сейчас, будучи погруженной в мысли, Лера как будто улыбалась всем своим подсвеченным лицом, и оттого Роме становилось спокойно и весело.       Тишину послеобеденной дрёмы нарушил «Фонарик» Ромы, громко завибрировав в кармане. Парень увидел, что ему звонит мама, и поспешил снять трубку.       — Да, мам, – сказал он, отчего-то смущаясь. – Привет.       — Тебе не стыдно отвечать после второго пропущенного? – из трубки прозвучал резкий женский голос. – Тем более, ты сам обещал позвонить!       — Я, наверное, забыл. Извини.       — Вся лебедевская порода такая рассеянная? – недовольно фыркнула мать. – Вы доехали, все хорошо?       — Да, мам, все хорошо.       — Ладно. Вечером еще позвоню.       И, не дожидаясь ответа, женщина бросила трубку.       — Дай угадаю, – с интересом сказала Лера. – «Лебедев Роман, почему телефон на беззвучном?!»       — Не так, но почти. Совсем забыл про него.       — Это потому, что тебе весело.       — Напомни мне вечером ей перезвонить, – попросил Рома, приподнимаясь со скамейки. – Я пойду почитаю немного, а то совсем ничего делать не хочется.       — Ты взял с собой книгу?       — Две, – ответил Лебедев. – Нельзя выбиваться из графика.       — Боже, ты еще не перестал его вести? – Лера раздраженно выдохнула. – Я думала, после школы ты оставишь эту дурь.       — Да брось, это же удобно. За лето мне нужно прочитать…       — Минимум десять новых книг, – перебила его Лера. – И так как в Хадыженске ты планировал развлекаться, то оставил основные книги из списка на вторую половину лета. – девушка проговорила это монотонно, словно давно знала все наизусть.       — Я что, говорил тебе про план?       — Три раза, друг мой забывчивый, – Лера тоже встала со скамейки. – Ты иди читать, а я пока с бабушкой и дедушкой посижу.       Обменявшись несколькими саркастичными комментариями, они разошлись по делам и до вечера друг друга не тревожили.       После ужина друзья остались на кухне – она была самой дальней от хозяйской спальни комнатой, и подростки могли разговаривать, никому не мешая. Лера расхаживала по кухне, колдуя над фруктовым чаем, а Рома что-то старательно записывал в блокнот. Наконец, Лера закончила приготовления и присела рядом с другом, поставив перед ним большую кружку чего-то ароматного.       — Отвлекись и попробуй, – скомандовала она. – Это меня дедушка научил. Там малина и яблоки.       — Оно успело настояться?       — Да, пока ты записывал свои архиважные мысли, – пошутила Лера, подвигая напиток еще ближе к Роме. – Пробуй давай.       Лебедев осторожно поднес горячую кружку к губам и сделал глоток. Неожиданно для него чай оказался очень вкусным, и Рома выпил его за считанные секунды.       — Понравилось? – поспешила узнать подруга.       — А то! Еще есть?       — Подожди, сейчас яблок нарежу и заварю.       Пока Лера трудилась над услаждением вкусовых рецепторов падкого на чай друга, он продолжал марать бумагу новенького голубого блокнота. В одиннадцатом классе он взял за правило каждую неделю ставить себе небольшие цели по подготовке к ЕГЭ и красиво оформлять их в ежедневнике, чтобы потом отслеживать, как продвигается его учеба и сколько еще нужно сделать до экзаменов. Со временем чек-лист с темами и заданиями перерос в обязательный список дел, которые нужно выполнить за неделю. Стоило чему-то, даже самому маленькому дельцу, ускользнуть от внимания Ромы, как он становился раздражительным и бежал выполнять его до наступления полуночи. Лебедев просто не мог позволить себе не поставить напротив одного из пунктов галочку, а потому иногда не ложился спать, лишь бы просто успеть дочитать книгу, перевести текст или разобрать в гардеробе вещи. Немаловажную роль играло и качество выполнения работы – подростку не могло прийти в голову сделать свои дела абы как – а потому часто приходилось не спать несколько суток подряд. Все старания окупались к концу недели, когда он довольный ставил галочку напротив последнего пункта и улыбался, глядя на результат своей продуктивности.       Вот и сейчас он корпел над очередным недельным списком. Оставив чай настаиваться, Лера подсела к нему и стала читать вслух:       — «Дойти до половины книги (не забывать делать пометки!)»; «Поработать в огороде»; «Познакомиться с друзьями Леры и не ударить в грязь лицом», – На этом       пункте она остановилась. – Ты так переживаешь о знакомстве с Вадимом?       — Не то чтобы переживаю, просто не привык гулять в больших компаниях.       — Ну значит мы тебя и приучим, – девушка продолжила читать. – Так, «Научиться чему-нибудь новому». Это чему же?       — Еще не знаю. Вдруг мы пойдем по грибы, или твой дедушка захочет рассказать мне об ориентации на местности?       — Только четыре дела? Слабовато для тебя.       — Ты же сама говорила – я приехал сюда отдыхать. Вот и буду расслабляться как умею, – Рома пригладил страницу в блокноте и поспешно закрыл его. – Пойдем уже спать.       — Сначала маме позвони.       Рома нашел в списке контактов знакомый номер и нажал на вызов, понадеявшись, что мама еще не спит.       Разговор с ней был короткий. Он показал себя помнящим об обещаниях сыном, передал привет папе и заверил их, что очень соскучился, а мама напомнила ему об осторожности и пожелала спокойной ночи.       Сразу после этого друзья разошлись спать в свои комнаты. В зале было душновато, и Рома открыл окно. Он лег на спину, сложив руки за головой, и широко раскрыл глаза, смотря в потолок. Он пытался рассмотреть в темноте хоть что-то, но глаза упорно не хотели различать предметы, и в конце концов он сдался. Свежий воздух и холодная постель приободрили его, дав надежду на завтрашний день и счастливое пребывание в городе.