Сказка о жестоком короле

      Две бесшумные тени, чьи руки скрепились воедино, проникли во дворец под покровом ночи. И столь сильно им не хотелось разлучаться друг с другом, что, казалось, ладони их сцеплены будут навек.       Хенджин, едва ноги переступили порог замка, налег на Феликса, чьи глаза в свете зажженных свечей манили короля своей глубиной. Окруженный с одной стороны каменной кладкой стены, с другой юным правителем, мальчишка едва сдержал смех.       - Ваше Высочество, я сполна отплатил Вам сегодня за тот чудный подарок? – Юноша улыбнулся, мягко касаясь пальцами плеча монарха.       - Боюсь, что расплачиваться придется всю жизнь. – Усмехнулся Хенджин и, сократив расстояние, коснулся губами щеки парнишки, прокладывая далее дорожку к нежным устам Феликса, приоткрытым в ожидании.       - Не хочу Вас прерывать, Ваше Высочество. – Послышался холодный голос за спиной, и юношам пришлось оторваться друг от друга. Тем, кто решился прервать тихое свидание возлюбленных, был никто иной, как советник Ричард.       Пальцы Феликса сжались лишь крепче на плече короля, и тот вновь обратил свой взор на любимого. Хенджин провел подушечками пальцев по лицу парнишки, заправляя светлые волосы за ухо.       - Иди к себе. Я загляну позже. – Уверил его монарх. Феликс лишь коротко кивнул, недоверчиво озираясь на Ричарда, и оставил родственников наедине.       Отчего-то мужчина не вызывал в нем доверия. Юноша видел советника лишь пару раз за все время, которое провел во дворце. Однако тот всякий раз отзывался в Феликсе лишь непонятной тревогой, объяснения которой он никак не мог найти. Быть может, высокий статус советников сказывался на общем ощущении, которое они дарили всем прочим обитателям замка. Впрочем, выяснять что-либо Феликсу не хотелось.       - Уже довольно поздний час, дядя. – Скидывая с темной макушки капюшон, заметил Хенджин. – Что привело Вас сюда?       - Лишь глубокое переживание за Ваше Королевское Высочество. – Не скрывая недовольства, начал мужчина, бросая взгляд на лестницу, по которой минутой ранее прошел Феликс. – Позвольте спросить, что заставило Вас покинуть стены дворца без ведома совета и без должной охраны?       Вопрос был весьма уместен, ведь королевская особа не имела никакого права сбегать в город, не уведомив приближенных советников, и совершенно пренебречь своей безопасностью, не взяв себе на защиту хотя бы несколько стражников. Это было совершенно возмутительно с точки зрения правил дворца.       - Ничего такого. Просто отдал приказ Феликсу, чтобы тот сопроводил меня на крестьянский праздник. Должен же я знать, чем живет мой народ. – Повторяя слова юноши, пояснил король.       - Для того, чтобы узнать, как живут крестьяне, у Вас есть слуги. – Не унимался Ричард. – Не престало королю бродить по городу вот так. Ваше Высочество, в то время, как готовится заговор против короля, тот решает покинуть замок вместе с чужестранцем, который морочит голову монарха своими абсурдными затеями.. Это совершенно не слыхано.       Хенджин взглянул на мужчину совсем не тем взглядом, с которого начиналась их беседа. Почему-то именно слова советника о Феликсе заставили короля перемениться в своем настрое, а кровь закипеть в жилах. Как смел тот влезать в дела между ними? Ричард ни разу не сумел нормально поговорить с их гостем. Когда все во дворце проникались любопытством к парнишке, советник оставался равнодушен к Феликсу. Более того, лишь старался убедить короля использовать юношу в своих целях. Так как теперь мог он что-либо говорить об «абсурдности затей сего чужестранца»? Как посмел выразиться Ричард.       Монарх приблизился к мужчине и окинул того недовольным взором. На мгновение он, казалось, вздрогнул от осознания того, что переступил ту черту, которую переступать не стоило.       - Советник, Вы забываетесь. – Опасно безэмоциональным тоном бросил Хенджин. - Пока что я король, и мне решать, что слыхано, а что нет. Не забывайте о своем положении.       Ричард сжал ладони в кулаки, стараясь сдержать порыв вырывающихся недовольств от действий нерадивого племянника. Тот, кто ранее всецело следовал его наставлениям и презирал мальчишку, пришедшего из чужой страны, ныне вставал против родного дяди и приближенного советника из-за простолюдина, заморочившего голову короля. Пускать все на самотек мужчина, разумеется, не собирался.

***

      Феликс сидел возле окна и, перебирая от волнения пальцы, наблюдал за городком, в окнах домов которого горели огни. С неба на юношу глядели прекрасные звезды. Чтобы рассмотреть их, парнишка зажег в комнате всего несколько свечей, от чего в покоях оставался уютный полумрак.       Сердце же его было неспокойно. От чего-то юноша чувствовал, будто на них надвигался не много, не мало, целый тайфун. Но речь шла отнюдь не о погоде, которая этой ночью была невообразимо волшебной.       Феликс прикрыл глаза и тихонько запел знакомый мотив родной мелодии. Играть на скрипке и беспокоить дворцовых обитателей он не решился, но остро чувствовал желание хотя бы немного ощутить близость с мамой. Напев приятной вибрацией прошелся по горлу, словно горячий напиток в морозный день, грея своим теплом тело изнутри.       Каждый раз, как он рождался из его уст, касался ушей, наполнял нутро живительной силой, Феликсу казалось, что Люсия рядом, что она смотрит на него, улыбается и, быть может, гордится тем, какого сына сумела привести в сей бренный мир.       Юноше на мгновение почудилось, что он услышал, как отворилась дверь его спальни, и тут же перевел свой взор на вошедшего. Хенджин, казалось, шагнул лишь раз и замер, взирая на Феликса неясным взглядом. Тот казался и испуганным, и удивленным, и даже несколько радостным одновременно.       - Все хорошо? – Забеспокоился юноша и приблизился к королю, беря того мягко за руку, стараясь привести в чувство.       - Эта мелодия… - Выдавил из себя монарх. – Откуда ты ее знаешь?       - Матушка часто напевала ее мне. – Юноша печально улыбнулся, сжимая ладонь Его Высочества крепче в своей руке. – Первое, чему она научила меня играть на скрипке.       Хенджин замолк, поджимая губы. Так давно он не слышал из чужих уст нотки, преследовавшие его с самого рождения. Ему казалось, что мелодия погибла и исчезла вместе с Изабеллой в тот роковой день, когда королевы не стало. Однако вот снова Феликс совершает практически чудо, возвращая короля в детство, такое далекое и близкое одновременно.       - Тебе она тоже знакома. Верно? – Чуть тише продолжил беседу юноша. – Ее Высочество и тебя взрастила вместе с ней.       - Стоит ли спрашивать, откуда тебе это известно? – Усмехнулся Хенджин, даже не удивляясь осведомленности Феликса.       Монарх уже усвоил урок. От его возлюбленного невозможно было ничего утаить. Любопытство родилось вместе с ним в тот самый момент, как парнишка впервые увидел божий свет.       - В ту ночь, когда мы впервые поцеловались, мне приснился сон. – Начал Феликс свой рассказ. – Королева сидела у окна с тобой маленьким на коленях и тихонько напевала ее. У твоей матери был невероятно нежный и очаровательный голос. Когда тот стих, ты взглянул на меня. – Он коснулся подушечками пальцев уголков глаз Хенджина. – Твой взор… Разом взвалил на мои плечи такой тяжелый груз, который, как мне почудилось, я не в силах вынести. Взгляд ребенка, который за свою недолгую жизнь повидал слишком много боли и разочарования. Ты протянул мне свою руку, – Феликс скользнул ладонью по плечу короля ниже к кисти и вновь сжал ее в своих пальцах, - и попросил остаться с тобой. Попросил никогда не отпускать тебя.       Хенджин улыбнулся, разглядывая мягкие черты родного лица напротив, и нежно прикоснулся большим пальцем к губам парня.       - И каково твое решение? – Тише спросил король, в глазах которого теплым светом отражались огни свеч. - Останешься со мной?       Феликс ничего не ответил. Не посчитал, что это было нужно. Юноша сократил расстояние и прижался к груди монарха, сцепляя руки за его спиной, чувствуя, как запах и жар тела Хенджина окутывают его, дурманя рассудок.       Руки короля приятным грузом опустились на талию парнишки, облаченную в тонкую ткань белоснежной рубашки, сквозь которую он чувствовал тепло и нежность тела Феликса.       - Такой хрупкий… - Вслух произнес монарх. – Кажется, что могу сломать тебя, едва прикоснусь грубее, чем юные девицы дотрагиваются до лепестков цветка. – Он усмехнулся. – Поверишь, что свел меня с ума до того, что человек, желавший причинить тебе вред и отправить к святым, ныне страшится лишний раз прикоснуться?       Пальцы Хенджина провели невесомую дорожку вверх по спине юноши, который едва заметно вздрогнул и поднял взгляд на короля. В его ясных глазах мелькнуло странное чувство, которое Его Высочество не успел распознать, когда губы Феликса сомкнулись на его устах. Столь нежно, словно лепестки молодой розы, и столь же скоротечно, как минуты, отведенные на тайное свидание двух возлюбленных.       - Я не сотворен из хрусталя, чтобы расколоться от одного прикосновения. Тебе не нужно бояться. – Юноша мягко улыбнулся, запуская пальцы в темные пряди королевских волос. – О чем говорил твой дядя? Кажется, он был зол.       - Не важно. – Хенджин недовольно свел брови, явно еще рассерженный от разговора с советником. – Кажется, из-за своего благосклонного отношения к родственнику, я слишком сильно его распустил. При дворе и без того творится черти что. Надо бы усилить стражу и следить даже за самыми приближенными к короне.       - Все настолько плохо? – Феликс несколько напрягся от тона короля. – Кажется, после того случая с пожаром все стало довольно тихо.       - Я боюсь того, что это может оказаться затишьем перед бурей. – Рассуждал вслух Хенджин. – Совет ждет моих решений касательно Мэри и ее возможной причастности к заговору. Если я ее оправдаю, то могу спугнуть тех, кто в действительности виновен в этом беспорядке. Если же накажу недостаточно строго, то все решат, что моя хватка ослабла, и перейдут в наступление.       - Только не говори, что пожертвуешь Мэри ради того, чтобы поймать их… - С ужасом произнес юноша, и король почувствовал, как его пальцы напряглись.       - Разумеется, нет. – Вздохнул монарх. – Одно дело наказывать по строгости людей, совершивших проступок. Другое – казнить ни в чем не повинную девушку.       - Когда это ты стал таким рассудительным? – Усмехнулся Феликс. - Напомнить, кто желал наказать меня за пару лишних слов на празднике?       - «Лишние слова», как ты выразился, в сторону королевской фигуры так же являются проступком, к твоему сведению. – Предупредил Хенджин, сцепляя пальцы в замок за спиной юноши. – По дворцу быстро разойдется слух про нас с тобой. Мэри одна из тех, кому я доверял и однажды помог. Теперь она находится под замком из-за обвинения в причастности к сговору против короны. Боюсь, что с тобой может произойти что-то хуже этого.       Феликс прекрасно это понимал. Он не был глупцом, чтобы рассчитывать, что, имея связь с правителем, сможет избежать своего невольного участия в данных событиях. И, несмотря на осведомленность и полную свободу направиться куда угодно с освобождением от короля, Феликс не стал сдерживать поток тех чувств, что начал испытывать все сильнее и сильнее из раза в раз, как узнавал Хенджина ближе. Вероятно, юноша был единственным, кому король сумел столь сильно раскрыться и позволить проникнуть в глубины своей души, истерзанной годами скорби по матери, что перекликалась с обидой за то, что королева оставила своего сына. Души, что скрывала истинные чувства и желания под гнетом жестокого отца.       И Феликс попросту не простил бы себя, если бы решился оставить Хенджина, своего дорогого возлюбленного человека за тем, чтобы спасти свою собственную жизнь.       - Тогда дай мне слово, что в этом бушующем урагане ты всегда будешь той соломинкой, за которую я сумею ухватиться. – Юноша улыбнулся, глядя на короля. – Помнишь, однажды ты сказал, что заставишь мое сердце выйти из своего покоя и далеко не от чувства страха и ненависти? – Феликс взял его за руку и опустил ту на свою грудь. Пальцы Хенджина дрогнули, когда он ощутил, сколь быстро билось сердце парня. – Я признаю свое поражение пред луной, что освещает нас в эту прекрасную ночь. Однако ныне, Ваше Величество, Вам предстоит взять ответственность за то, что Вы сотворили со мной и за все, что еще сотворите в будущем. – Феликс расплылся в улыбке, заметив негодование на лице короля. – Я упрям, как ты уже знаешь. А еще воспитан в весьма строгих нравах. И не согласен быть очередным «развлечением на одну ночь». За неверность или холодность в свою сторону с той поры, как наши уста ощутили сладость друг друга, жестоко накажу.       - Когда я дошел до того, что наказывать стали меня? – Сузив глаза, с беззлобной ухмылкой поинтересовался Хенджин.       - С тех самых пор, как вручил мне в руки свое сердце. Но не беспокойся. – Юноша уткнулся носом в кончик носа короля. – Взамен я отдам тебе свое. Бери без остатка, но обещай заботиться о нем.       - Позабочусь с большим удовольствием. – Его Высочество вновь прильнул к нежным губам Феликса, словно не в силах насытиться ими, будто странник, что, находясь долгое время без воды, наконец, встречает на своем пути оазис средь пустынных равнин.       Хенджин не понимал самого себя. Король тонул в омуте своих чувств с головой, забывая обо всем, когда заглядывал в глаза юноши, что не покидал его мыслей. Это было против всего, чем жил монарх долгие годы. Против учений отца, против слов советников, против его собственных жизненных принципов. Но то ощущение, что Хенджин испытывал, находясь наедине с этим человеком, стоило того, чтобы махнуть на них рукой и забыться. Забыться и утонуть.

***

      Принц сидел на коленях перед отцовским троном, опустив низко голову и вздрагивая от каждого звука шагов короля. Теодор подошел к нему медленно и, окинув взглядом лишь на мгновение, коснулся пальцами лица сына, поднимая его голову за подбородок, чтобы Хенджин посмотрел на него прямо.       - Сколько раз я говорил, что тебе не престало отводить глаза в сторону? Особенно, когда я разговариваю с тобой? – Недовольным, но на удивление спокойным голосом поинтересовался Теодор.       - Прошу прощения, отец. – Стараясь сесть прямо, ответил Хенджин. На то время принцу минул двенадцатый год, и маленький мальчик входил в пору зрелости.       Сдерживать свои чувства становилось все легче, а в голове уже отпечатались правила «выживания» во дворце. Одно из которых гласило, что нельзя никогда показывать слабость. Теодор учил его тому же. Однако даже не догадывался, что в первую очередь этот закон относился к тому, как вести себя перед отцом, чтобы не получить очередное наказание. – Прислуга сказала, что Вы пожелали меня видеть.       - Верно, пожелал. Хотя предпочел бы, чтобы этого не произошло. – Король выпрямил спину, заложив за нее руки, словно стараясь задержать очередное желание ударить сына, чем Теодор помышлял нередко, когда Хенджин смел ослушаться отца. – До меня дошел слух о твоих посиделках с дочерью одной из служанок.       - Вы про Рейну? Мы лишь обмолвились парой слов, отец. Вы ведь знаете, что я ни за что не пойду против Вашего слова. Это просто… - Принц оборвался на полуслове из-за болезненной пощечины, которую ему отвесил Теодор.       - Если пошли слухи, значит вина твоя уже имеется. – В приступе злости констатировал отец. – Мало того, что вместо усердных занятий ты крутишь шашни с девушками, так еще и выбрал для своих утех дочь служанки. Смеешь позорить меня?! – Голос короля отдался пронзительным грохотом от стен тронного зала. – Надеюсь, ты достаточно повеселился. Этой ночью ты не отправишься в кровать, пока не перепишешь полностью весь трактат, что ты должен был учить, а не терять попусту время. – Теодор взглянул на сына ледяным взором. – Если короля одолевают его чувства, то сломить его силу и волю не составит труда.

***

      Хенджин вздрогнул, отстраняясь от Феликса и прикрывая глаза, стараясь заставить мысли в голове собраться во что-то цельное. Его обдало жаром, а затем король почувствовал, что покрывается ледяным потом.       Образ отца преследовал его. И хоть тот скончался пять лет назад от подхваченной им хвори, Теодор не покидал своего единственного сына. Будто ночной кошмар, привидение, которое гонится за своей жертвой, не желая оставить в покое.       Хенджин закрыл на силу глаза в надежде избавиться от голоса предыдущего короля в голове, когда почувствовал мягкое прикосновение теплой ладони к своей щеке. Его Высочество осмелился взглянуть на Феликса, который нежно улыбался, оглаживая кожу под пальцами. Сияющий образ юноши ослеплял, но и вызывал желание любоваться им целую вечность, идти за ним и никогда не отпускать.       - Я рядом. Я не оставлю тебя. Тебе больше не нужно бояться. – Шептал юноша, страшась нарушить тишину спальни. Он приблизил короля к себе, позволяя Хенджину опустить голову на хрупкое, но такое надежное плечо. – Мой Джини. Сколько же страданий тебе пришлось пережить?..

***

      Пятеро мужчин собрались под покровом ночи в покоях, накрепко закрыв за собой двери, дабы лишние уши не смогли добраться до тех бесед, что они замыслили вести меж собой.       - Надеемся, что ты позвал нас сюда средь ночи для чего-то важного. – Недовольно хмурился один из них.       - Полагаю, что эта ситуация чрезвычайная. – Уверенно кивнул инициатор собрания. – Сегодня король покинул дворец, не оповестив совет. Ко всему прочему, он был не один, а с тем мальчишкой чужестранцем.       - Немыслимо. – Воскликнул третий. - Его Высочество ведь не настолько глуп, чтобы повести себя столь легкомысленно. Не понятно уже то, как именно мальчишка попал в королевство, а оставаться с ним один на один риск для всех нас.       - Его помыслы нам непонятны до конца. – Согласился вновь второй мужчина. – Однако произошло то, чего мы никак не ожидали. Один из моих людей проследил за ними, когда те были в городе. У нашего короля появился возлюбленный человек. Предположу, что вы догадываетесь, кто именно.       - Ему удалось заставить сердце короля Хенджина оттаять? – Недоверчиво уточнил еще один человек, до селе стоявший тихо и прислушивающийся к словам товарищей. – Мне казалось, что этот юнец столь черств и гнил изнутри, что подобного никогда не произойдет.       - Однако это произошло. И, на удивление, им оказался парнишка из чужой страны. – Подытожил пятый мужчина, скрестив в задумчивости руки на груди. Он вновь перевел взор на человека, что довел до их ушей сию новость. – Это хорошо или плохо для нас?       Его лицо исказила до одури жуткая, но довольная улыбка, от которой мурашки бегали по телу. Остальные замерли в ожидании вердикта, который не заставил себя долго ждать.       - Это просто прекрасно, господа. – Пронзив тишину комнаты, ответил советник Ричард.