Парадокс второго шанса

      — Привет… — ласково произнесла Луна, как только огромная дверь закрылась за ними. Прикоснувшись к исчезающему дверному косяку, девушка закрыла глаза и прошептала что-то, что не разобрала даже стоящая рядом Астория.       Выручай-комната начала стремительно меняться. Как и всегда, она реагировала на пожелания Луны совершенно иначе, и элементы словно перетекали из одной формы в другую прямо на глазах. Стены растворялись, чтобы появиться в другом месте, угловатый высокий стол словно на несколько мгновений превращался в жидкий металл, прежде чем превратиться в изящный парящий столик, которому не требовалось подстолье. Ставший привычным массивный диван забавно цокнул, разделяясь на два кресла, которые тут же разъехались, образуя небольшой пробел между ними.       В комнате, создаваемой по желанию Луны не было места, которое можно было бы назвать безжизненным или пустым, и поэтому между креслами прямо из пола вырос двухуровневый столик с забавной обтекаемой столешницей, в которой зачем-то появилась массивная выемка.       Ключевым отличием создаваемых Луной невероятных интерьеров была невозможность вынести из комнаты что-либо, и всем пришлось смириться с этим, словно с каким-то неписаным и неизменным правилом. Гарри, заикнувшийся было о «зачистке» комнаты от уникальных вещей, на создание которых та оказалась способна, заработал лишь недоуменный взгляд от Луны, в котором все разглядели присущую девушке безобидную смешинку.       Один из первых уроков, преподаваемых чистокровным детям, заключался в том, что каждый волшебник воспринимает магию по-разному. Речь шла как о собственной магии, так и о зачарованных предметах, к которым Астория относила и Хогвартс. В конце концов, замок — это тоже предмет, хоть и… безумно большой. Тем забавнее было подмечать, насколько отличается восприятие магии у разных членов отряда Поттера.       Гермиона, родившаяся и выросшая среди магглов, угодила в Когтевран, и небольшая библиотека в башне факультета, организованная и поддерживаемая студентами, приносящими в школу интересные книги, в какой-то степени привила ей верный взгляд на происходящее вокруг. Окажись она на Гриффиндоре, ее стремления наверняка уперлись бы в заучивание того, что не имеет никакого значения, но… беседы со старшекурсниками-когтевранцами, которые довольно быстро приняли Гермиону в качестве равной участницы дискуссий, успели исправить тот вред, который нанесло ей чтение одобренной Министерством теории перед школой.       Забавно, «внеклассное чтение» чуть было не превратило потенциально талантливую волшебницу в истукана-голема, умеющего говорить лишь чьими-то цитатами, а живое общение возникло в жизни Гермионы именно тогда, когда оно требовалось больше всего.       Конечно, Астория поступила на год позже, а всю историю узнала лишь в прошлом году, но… менее впечатляющей она от этого не стала.       В отличие от Гермионы, Рон воспринимал магию как нечто само собой разумеющееся, хоть и побаивался ее. Это не было редкостью среди детей, выросших в магическом мире: боязнь магии могла проявляться по-разному, и зачастую сводилась к набору стереотипов, из-за которых ребенок сознательно или несознательно ограничивал себя от изучения сложных тем, к которым относились и те, что были признаны «опасными». Зачем разбираться в механизме работы каминной сети, если достаточно всего лишь зажмуриться и задержать дыхание, прежде чем кинуть под ноги горсть летучего пороха? Момент страха преодолен, а отточенная до автоматизма магическая установка в очередной раз сработала безотказно. Рон воспринимал магию именно так, и поэтому даже не пытался менять Выручай-комнату, когда оказывался здесь. Зачем? Все уже было сделано для него, оставалось лишь наслаждаться продуктом чужих фантазий, не задумываясь о том, что именно потребовалось для создания интерьера из иллюзий и мысленных образов.       Именно поэтому Гарри был прав: у Рона с самого начала не было никаких шансов с Гермионой. Возможно, все было бы иначе, окажись она в Гриффиндоре и превратись в заучку… Впрочем, Астория считала, что все сложилось именно так, как и должно было. Гермиона могла обсудить с Энтони все на свете, и при этом не испытывать присущей первым отношениям неловкости, а с Уизли их разговоры наверняка крутились бы вокруг Поттера как единственного связующего звена, которое скрепляло их дружбу на протяжении всех этих лет.       Мысли о Гарри плавно перетекли в размышления о том, насколько сильно последний год изменил жизнь самой Астории. Позволив сидящему на руках Живоглоту спрыгнуть на столик и с удобством устроиться в комфортной выемке, созданной специально для него, Астория улыбнулась, заметив появление Добби, с которым Луна общалась чуть ли не ежедневно. Всего год прошел… Гринграсс порой казалось, что резкие изменения в ее жизни сделали ее саму другим человеком, но потом она вспоминала о том, что было до исцеления.       Тяжело сосредоточиться на поиске друзей или жизненного смысла, когда приступы становятся все чаще и тяжелее. Она старалась вести себя так, словно стоицизм — ее сознательный выбор, а не необходимость, без которой она давно сошла бы с ума, но Дафна видела сквозь эту маску. Родители наверняка тоже, хоть и не подавали вида.       Астория сосредоточилась на том, на что могла повлиять, и не пыталась лезть в чужие жизни, не пыталась цепляться за дружбу. Ее одногодки в Когтевране всегда казались ей куда более разобщенными, чем студенты с других факультетов, и в этом была доля истины: индивидуалисты-когтевранцы не видели необходимости в крепких дружеских связях, предпочитая приятельство с нотками конкуренции, что не устраивало Гринграсс, несмотря на воспитание в чистокровной семье.       Как и старшая сестра, Астория не собиралась прогибаться под сложившиеся условия, и в какой-то момент предпочла гордое, но молчаливое одиночество. Никто не лез к ней, а общение сводилось исключительно к учебным вопросам. Впрочем, было из этого правила одно исключение, и имя ему Луна Лавгуд. Привыкшая к байкам о «сошедшем с ума Ксенофилиусе Лавгуде», Астория долгое время старалась не замечать Луну. В этом не было намеренного негатива, всего лишь следствие гремучей смеси из осторожности и сознательного одиночества, представлявшей тогда младшую Гринграсс.       Впрочем, это не мешало самой Луне вести себя так, словно они были подругами: Лавгуд ничего не требовала и не пыталась втянуть ее в разговоры, но садилась рядом в библиотеке, когда нужно было сделать домашнее задание, присоединялась к ней на Зельеварении, участвовала в парной отработке заклинаний на ЗОТИ и Чарах. Можно ли было назвать это дружбой? Астории хотелось верить, что да.       Наверное, не отчитай Флитвик тогда пятикурсниц, задирающих Луну, их дружба по-прежнему оставалась бы такой, но Лавгуд преобразилась и расцвела. Было ли это следствием появления протектората со стороны Флитвика и Поттера? Тогда всем казалось, что именно так и есть. Астория с трудом могла вспомнить конкретный момент, когда Луна заговорила с ней, но точно помнила, что сразу же позволила втянуть себя в беседу.       Впервые с момента поступления в Хогвартс Астория проговорила с кем-то весь вечер напролет, чтобы продолжить разговор утром. Они обсуждали все, что только в голову приходило, и ей все время казалось, что существует еще целый миллион тем, который можно обсудить. Могла ли Гринграсс предположить, к чему это в итоге приведет? Могла ли она предположить, что дружба с Луной окажется путем к исцелению, которым Астория грезила с самого детства? И по сей день она не знала, кого стоит благодарить больше всего: Луну, судьбу или Гарри Поттера, который оказался талантливым целителем, скрывающимся в теле четырнадцатилетнего мальчика.       Внезапный звук заставил Асторию отвлечься от собственных мыслей и перевести взгляд в сторону Луны, продолжающей о чем-то болтать с прибывшим эльфом.       — Добби… — домовой эльф шаркнул по полу носком крохотного кроссовка из подаренной Поттером пары. — Добби не может ответить, мисс Луни.       — Не может? — прищур на лице Лавгуд едва ли можно было назвать угрожающим, но он точно заставил эльфа испытывать эмоции, близкие к угрызениям совести. Шаркнув ножкой еще раз, он исчез, чтобы появиться на том же месте вновь через несколько секунд.       — Добби попытался позвать хозяина Гарри, но его полог зачарован, — виновато опустил уши Добби, сопроводив ответ тяжелым вздохом. — Полог хозяина зачарован с помощью волшебства, которое Добби никогда прежде не видел. Только хозяин Гарри использует что-то подобное.       — Спасибо, Добби, — улыбнулась эльфу Луна, погладив того по голове, — мы обязательно зайдем к тебе завтра. Да, Асти?       — Само собой, — поддакнула Астория, которой вообще-то не очень хотелось спускаться в подземелья, чтобы добраться до кухни. В последнее время она старалась ценить редкие моменты ни к чему не обязывающего отдыха, потому что поспевать за активной Луной было не так уж и просто.       Как только Добби исчез, Луна встала с пола и отряхнула чистые колени, недовольно цокнув языком. Покрутившись на месте, она топнула ножкой, словно проиграла в мысленном споре, и комната начала медленно меняться. Мраморный потолок начал отливать темно-малиновым цветом, а освещение сменилось на куда более теплое.       — Что-то происходит прямо сейчас, — повернулась к подруге Лавгуд, — и Гарри точно в этом замешан.       — Замешан в чем? — переспросила Астория.       — Во всем… этом! — всплеснула руками Луна, и Живоглот выбрал именно этот момент, чтобы подозрительно утвердительно мяукнуть. — Вот, видишь? А ведь он частично книззл, Живоглотик прекрасно чувствует, что что-то не так!       Живоглот лениво мяукнул еще раз, продолжая балдеть на теплом столе с безумно удобным местом, словно созданным специально для него. Едва ли его вообще заботили людские разговоры после целого дня в компании Гермионы, без умолку протрещавшей со Сьюзен целых два с половиной часа о том, насколько хорош в поцелуях Энтони.       — Ты о том, что он назвал мою сестру… Дафночкой? — решила уточнить Астория, вспомнив о том, что произошло днем.       Хоть Астория и могла поручиться за сестру практически в любой жизненной ситуации, прямо сейчас у нее не было твердой уверенности в том, что Дафна готова к миру. Услышавшие повторенное дважды уменьшительно-ласкательное обращение студенты в мгновение ока разнесли по Хогвартсу сразу целую кипу слухов, суть которых сводилась к одному-единственному выводу: Ледяная Королева на самом деле не такая уж и ледяная.       Ревностно относившаяся к своему образу Дафна явно была готова рвать и метать, будучи не в силах мгновенно погасить разгорающийся пожар, в котором сгорала ее уникальная репутация. Сама Астория считала, что рано или поздно Дафна все же признает очевидное и перестанет играть, но… едва ли поведение Поттера способствовало этому.       — И это тоже! — воскликнула Луна, и в Выручай-комнате вновь изменилось настроение. Астория не знала, уместно ли было сравнивать магическое помещение с фамильяром, но магия замка порой и впрямь странно реагировала на поведение Лавгуд. — Держу пари, он что-то скрывает.       — Он ведь всегда что-то скрывал, — пожала плечами Астория, вспоминая о данной клятве, согласно которой она не могла рассказать про исцеление, — ничего нового. Мне кажется, все к этому уже успели привыкнуть. Весь отряд Поттера выстроен на понимании, что в определенный момент Гарри может рассказать что-то невероятное или выкинуть что-нибудь… эдакое.       — Обычно Гарри скрывает что-то очень важное или даже опасное, — согласилась Луна, — но я уверена, что в этот раз все иначе. Будь у меня настой на иглах можжевельника, собранных в полнолуние, я бы смогла сказать точнее.       — Не уверена, что…       — Он в совершенно случайное время не ночует в замке, — не дала подруге усомниться в своих методах Лавгуд, — а еще Хагрид сказал, что у него исчезают тыквы! Целых шесть тыкв исчезло, и на месте одной из них он нашел гриффиндорский галстук! Я считаю, что это все неспроста…       — Исчезают… тыквы?       — Уверена, что что-то здесь не так, — закивала Луна, начав сосредоточенно наматывать круги вокруг кресел, каждый круг протягивая руку к мирно посапывающему Живоглоту, но тут же отдергивая ее. Так продолжалось не меньше трех минут, прежде чем Лавгуд заметила направленный на нее взгляд. — Ты думаешь, что в этом замешаны нарглы? Я пыталась расспросить близнецов, но Дред сразу же убежал, а Фордж попытался продать мне набор забастовочных завтраков. Пришлось купить сразу два, чтобы он не расстраивался.       — Я думаю, что Гарри сам нам обо всем расскажет, если захочет, — пожав плечами, мягко произнесла Астория. Порой с Луной случалось что-то странное, и та направляла бьющую ключом энергию в разгадку несуществующих тайн, — а мы можем пока сосредоточиться на учебе. Хочешь, напишем эссе по Истории Магии заранее? Гермиона уже отметила нужные разделы для четверокурсников.       — Хочу, — выдохнув, прищурилась Луна, и тут же покачала головой, — но завтра мы начнем реализацию моего нового плана.       — Какого плана?       — Гарри не мог просто так назвать твою сестру Дафночкой, — вернулась к прежнему обсуждению Лавгуд, вынуждая Асторию закатить глаза, — и не надо спорить, ты ведь согласна со мной.       — Согласна, но они сами разберутся, — фыркнула Астория.       — Ага, с Флер он уже разобрался просто прекрасно, — хмуро буркнула Луна, — всем на зависть. Провалил каждый подвернувшийся шанс с точностью, достойной ловца сборной Гриффиндора. Знаешь, кто оказался виноват в итоге?       — Ты? — приподняв бровь, с улыбкой посмотрела на подругу Астория, и тут же засмеялась, когда Луна показала ей язык. — Да брось, они были бы очень-очень милой парой, с этим никто и не спорил, но только ты постоянно подталкивала их друг к другу. Кстати, а как там Рольф поживает?       Услышав вопрос, Луна, открывшая было рот для продолжения спора, тут же закрыла его и зарделась, попытавшись отвести взгляд. Впрочем, Лавгуд не была склонна к подобному поведению, и поэтому сдалась уже через несколько секунд:       — Он приедет в Британию на Рождество, — на выдохе протараторила она, и тут же хихикнула, когда Астория вскинула вверх руки. План с заманиванием Рольфа на «историческую родину» вступил в финальную стадию, как только Луна пригласила в гости своего «друга по переписке». Именно так Лавгуд упорно продолжала именовать парня, учащегося в Ильверморни.       — Это же прекрасно, — с той же скоростью протараторила Астория, — он будет один? Или с Ньютом? А в Хогвартс они тоже заглянут? А…       Луна пожала плечами в ответ на каждый из заданных вопросов.       — Мы пока еще не обсудили все детали, в Ильверморни плавающие даты рождественских каникул. Но ты не отвлечешь меня от важных тем, Астория Гринграсс! Тыквы, тайны и новый план!

***

Где-то на окраине Эдинбурга

      — Дурацкий план, — прищурилась Эмма, — с чего бы ему соглашаться? Он меня знать не знает, и называть мою настоящую фамилию — это огромный риск.       — А ты бы не согласилась на встречу один на один, узнай ты о том, что у твоего нового знакомого будет ценная информация о бессмертии Волдеморта? Если уж и решаться на всю эту авантюру, то исключительно с козырем в рукаве. А уже потом ты наверняка сможешь доболтаться до любых условий.       Эмма пожала плечами, прижимая ноги к груди и еще сильнее зарываясь в плед. Она выглядела так, словно долго не спала, но Гарри заметил это лишь сейчас. Потускневший взгляд, бледная (бледнее обычного) кожа, скрытая за слабой улыбкой печаль — даже несмотря на то, что Поттер всегда был толстокожим чурбаном, замечающим подобным изменения намного позднее необходимого, сейчас он вдруг понял, что не может просто проигнорировать ситуацию, в которой Эмма чувствовала себя плохо.       Протянув руку, он молча забрал с подлокотника кресла диадему, пряча ее обратно в татуировку. По руке пробежала дрожь из-за магического конфликта, но Гарри и бровью не повел, подавляя ноющую боль в предплечье. Придвинувшись к краю дивана, он перевесился через него и под удивленным взглядом Эммы прикоснулся пальцами к ее лбу, едва прикрытому несколькими прядями темных волос, и сдвинул их в сторону.       — Я хочу извиниться, — внезапно произнес Гарри, продолжая игнорировать удивленный взгляд девушки, — в последнее время у меня вообще не было времени, и я…       — Это оправдание или извинение? — Эмма слегка высунулась из пледа.       — Прости, — на выдохе пробормотал Поттер, — из меня так себе друг. На самом деле, это касается не только тебя, просто…       — Я тоже не подарок, — слабо улыбнулась Эмма, — так что все в порядке, Поттер. Мне порой сложно оценить твой уровень эмоционального отклика, потому что возраст бывает обманчив. Мы не обязаны общаться каждый день, и ты не обязан разговаривать со мной на темы, для которых требуется иной уровень доверия. Даже если я навоображала себе что-то, это исключительно мои проблемы. Понимаешь?       — Нет, — Гарри покачал головой, — это не так. Слушай, это прозвучит как жалкое оправдание, если я скажу, что у меня есть какая-то особенность в характере, из-за которой я боюсь привязаться к людям, и из-за этого начинаю избегать их, как только чувства дают о себе знать?       — Я похожа на целителя разума? — хмыкнула Эмма. — Если тебе важно услышать мой ответ, то… нет, я не считаю, что ты оправдываешься. Честно говоря, у меня тоже сформировалось нечто подобное. Мы особо не затрагивали мое прошлое, но я вообще-то была очень одиноким человеком до недавнего времени. Извини, вампиром.       — Кажется, ты сама говорила мне, что высший вампир отличается от человека лишь в мелких деталях, — Гарри пластичным движением переполз с пуфика на подлокотник дивана, — будем придерживаться этого заявления.       — Хорошо, — едва заметно фыркнув, кивнула Эмма, — но это не отменяет сказанного. Мне очень тяжело было смириться со всем, что произошло. Обычно люди куда быстрее адаптируются к новой реальности, а я долгие годы не могла спокойно пить человеческую кровь, каждый раз затягивая с этим вплоть до точки невозврата, когда голод превращает содержимое черепа в кисель из инстинктов. Шутки слегка помогают, но едва ли они способны повлиять на реальность.       Эмма замолчала, как только Гарри внезапно пересел с дивана на подлокотник ее кресла. Подняв голову, она посмотрела вверх, но юноша никоим образом не продемонстрировал изменений в настроении. Решив разобраться сначала с одним делом, Эмма продолжила:       — Какое-то время я провела в доме дяди Синграха. Годы, если точнее. Пыталась принять все произошедшее, пыталась простить его, всеми силами цеплялась за остатки человеческих чувств, самой человеческой сути, что уплывали от меня. Ты даже не представляешь, Гарри, как это страшно: просыпаться посреди ночи и осознавать, что голод чуть было не вверг тебя в настоящее безумие. Надеюсь, тебе не доведется узнать это. Со временем, разумеется, стало проще, ведь ценность человеческой жизни превратилась для меня в ничто. Я просто отказалась от этих мыслей, чтобы не сойти с ума, и несколько лет провела в каком-то забвении, даже не пытаясь задумываться о том, что со мной происходит. Да, штормило меня тогда знатно, — хмыкнула она, — тебе повезло, что не застал меня в то время.       Эмма перевела было дыхание, прежде чем продолжить, но внезапно Поттер начал сползать к ней в кресло. И кусок пледа приподнялся, повинуясь беспалочковой магии, что сразу же опровергало версию о ненамеренном вторжении.       — Тут тебе не диван, — шикнула Эмма, когда Гарри все же умудрился расположиться рядом с ней, — а ну кыш обратно, не мешай грустить.       — Я и не мешаю, — закатил глаза Поттер, рукой дергая за край пледа, — делись одеялом, будем вместе грустить.       — Твои маггловские родственники не рассказывали тебе о личных границах, когда отправляли спать в шкаф? Эй, хватит пихаться!       — Даже если и рассказывали, я их обычно не слушал, потому что думал о еде, — хихикнул Гарри, чувствуя, как Эмма медленно и робко, но все же прижимается к нему. — Можно сказать, я отчасти понимаю твои слова насчет голода, засыпать на голодный желудок приходилось очень часто.       — Знаешь, а ведь и правда, — Эмма печально хмыкнула, — подумать только. Ты ведь воровал еду из холодильника, да?       — Пока тетка не начала вести подсчет всего, что только возможно, — Гарри кивнул, — тогда приходилось подворовывать во время готовки. Вдобавок, у дяди в карманах постоянно была мелочь, так что и деньги я у них тоже воровал. Стоицизм — это, безусловно, замечательно, но стоицизм на сытый желудок ощущается гораздо лучше.       — Герой Магической Британии… — с улыбкой пробормотала Эмма, чувствуя, как в груди становится тепло от осознания того, что Поттер заключил ее в объятия. Он вел себя с ней так, словно боялся сломать, но в то же время не ждал первого шага, не отворачивался и не уходил в сторону. Помедлив, девушка положила голову на его плечо и закрыла глаза. — Наверное, все изменилось лет… шесть назад. Я начала потихоньку выбираться из дома, даже читать маггловские газеты, немного слушала маггловскую музыку, изредка покупала их одежду. До этого все сводилось ко сну, крови и изучению всего, что связано с вампиризмом, а тут внезапно оказалось, что за стенами дома кипит жизнь, которую я игнорировала.       — Тебе нужно было завести кота, — сердце Поттера пропустило удар, как только Эмма прижалась к нему еще теснее, — или даже нескольких.       — Мы с тобой развели сопли в сиропе, Поттер, это вообще-то недопустимо и непростительно, — недовольно буркнула Валье. — Ты хоть вспомни, как выглядел мой дом до твоего появления, кот наверняка потерялся бы в завалах, выпусти я его из рук. Или вообще одичал бы и умер, потому что я о нем забыла.       — Не имею ничего против сиропа, особенно если он вишневый, — Гарри собирался было произнести это с ноткой безразличия, но почему-то наклонил голову и коснулся губами волос на затылке девушки. Та замерла, прислушиваясь к резко ускорившемуся сердцебиению, и слегка повернулась, молча реагируя на внезапный акт нежности с какой-то искренней, незримой благодарностью. — Если все так пойдет и дальше, дружба с привилегиями долго не протянет. Просто хочу предупредить сразу, чтобы не было никаких… Ну, ты поняла.       — Согласна, — со звонким звуком сомкнув губы, отозвалась Эмма, — ответ идентичен.       — И это пугает, — добавил Гарри. — Я не знаю, как ты отреагируешь на тайны, о которых постоянно твердишь, если вдруг узнаешь всю правду. В формате шуток все это звучит куда… безобиднее, чем есть на самом деле.       — Только не говори мне, что я все-таки спятила, и тебе на самом деле пятнадцать, — Валье выгнула спину, смотря на Поттера снизу вверх, — такого я точно не переживу.       Юноша тихо рассмеялся, но все же покачал головой:       — Не скажу, — прошептал он ей на ухо, — но все не так просто.       — Я не Шерлок Холмс, Поттер, — вздохнула Эмма, — так что не жди от меня череды внезапных догадок. Я буду рада, если ты расскажешь, но не стану давить на тебя. Мне самой пришлось учиться жить со своими тайнами в гармонии, я знаю, что это непросто. Так, я долго терпела, но хватит пихаться, убери куда-нибудь ногу.       Эмма явно не ожидала, что реакцией на претензию окажется резкое движение, в результате которого она оказалась на коленях у парня. Тот подхватил ее под колени и перекинул ноги так, чтобы Валье на мгновение приподнялась с кресла, а затем просто сам сдвинулся вправо, оказываясь под ней.       — И чего ты меня тискаешь, — буркнула девушка, не в силах согнать проступивший румянец. — Я тебе не плюшевая игрушка, держи руки при себе.       Вопреки своим словам, она расслабилась в объятиях и даже отклонилась назад, облокотившись на Поттера.       — От тебя всегда так вкусно пахнет, — прошептала Эмма, вдыхая носом воздух и прижимаясь щекой к его шее, — печеным яблоком и… брусничным вареньем. Ты пахнешь как очень вкусный пирожок. Так и куснула бы, уж извини за прямоту.       Гарри фыркнул, тщетно пытаясь не рассмеяться, но все же не выдержал, когда услышал тихий смех Эммы, чья голова покоилась на его плече.       — Знаешь, а ведь люди зачастую лишены даже толики от той человечности, что есть в тебе, — произнес он. — Забавно, как устроена жизнь.       Ответа не последовало.       — У меня есть идея, — продолжил Гарри. — Давай обустроим твою кухню? А потом сходим в маггловский магазин за продуктами. Необязательно здесь, можем отправиться куда угодно, хоть в Италию.       — Мне так жаль магглов, — призналась Эмма, — жизнь без мгновенных перемещений — это не жизнь. Представляешь, скольких проблем удалось бы избежать, если бы Рэйчел могла добраться до Росса в мгновение ока? Просто… активировать портключ и перенестись в Китай, чтобы разом разрешить все их недомолвки.       — Тебе только кажется, что это все упростило бы, — Поттер хмыкнул, чувствуя горячее дыхание Эммы на своей шее. — Волшебники испокон веков живут с различными методами мгновенного перемещения, и все равно умудряются не говорить важным людям то, что следовало бы сказать.       — Тут ты прав, друг мой Гарри, — Валье вздохнула, одной рукой обнимая Поттера за шею, одновременно с этим натягивая частично сползший с них плед, — человеческую природу невозможно исправить.       — А надо ли?       — Хороший вопрос, — со смешком отозвалась Эмма. — Так ты хочешь организовать эту встречу и отправить меня туда одну, верно? Хорош друг, конечно.       — Ты будешь держать при себе связанный со мной рунный портключ, который поможет мне пробиться сквозь защиту в случае, если это потребуется, но… да. Учитывая его послужной список, он вряд ли станет нападать на тебя.       — А если вдруг решит напасть, то я сбегу с помощью все того же рунного портключа, — закончила за него Эмма. — А что делать, если он согласится? Отдать ему диадему? Это наш козырь только до тех пор, пока он в нашем рукаве, Гарри. Как только крестраж перекочует к нему, мы лишимся не только рычага давления, но и…       — Это не единственный крестраж, — добавил со вздохом Поттер, вынуждая Эмму слегка сдвинуться и с удивлением посмотреть на него, — долгая история.       — Рассказывай, Поттер, — прищурилась девушка. — На сопли с сиропом у тебя время нашлось, а на рассказ о крестражах не найдется? Ты не обалдел ли часом?       Внутренне он был готов к необходимости вновь лгать и искажать реальность, но откровенный разговор серьезно подкосил его уверенность. Собери Гарри в комок все те крупицы храбрости, что остались внутри, он наверняка рассказал бы Эмме о личности Безликого, но, замявшись всего на секунду, решил вернуться к первоначальному плану.       — О крестражах ему рассказал его преподаватель по Зельеварению, Гораций Слизнорт, — закатив глаза, приступил к рассказу Поттер, — их несколько, не больше шести.       — Шести?! — кашлянув от удивления, округлила глаза Эмма. — Шести?! Шесть крестражей?!       Поттер кивнул:       — Давай разбираться со всем этим по очереди, хорошо? Крестраж у нас, используем его для заключения договоренности с Безликим. Может быть, он уже отыскал остальные? Мы не можем противостоять Волдеморту, не зная, к чему привели действия нашего потенциального союзника.       — Заболтать ты способен кого угодно, действительно… — Эмма покачала головой. — Ладно, будь по-твоему, ты выиграл. Дяде и Борра обо всем происходящем знать не стоит, — добавила она, — им вообще ни о чем знать не стоит.       — Мы не создаем коалиций и не принимаем жизненно важных решений, связанных с ними, — подтвердил Гарри, — так что просто не будем касаться этой темы. Наши с тобой личные дела — это наши с тобой личные дела.       — А ты еще спрашивал, каким образом Борра обходит договор и держит тебя в неведении относительно воспоминаний и прочего, — на лице девушки промелькнула ухмылка, — быстро учишься. С такими обтекаемыми формулировками достаточно держать в курсе одного из участников, и как будто бы ничего важного не происходит. А если воспринимать происходящее как личное дело, то…       — Волдеморт — это действительно мое личное дело, — пожал плечами Гарри, — и Безликий — лишь часть этого дела. Верхет, разумеется, важен, но приоритеты расставлены задолго до его появления на горизонте. Если бы он не вмешался в историю с Реддлом, я бы наверняка даже не задумался о необходимости этого противостояния.       — Тоже верно, — согласилась Эмма, — но план все равно вызывает определенные сомнения. Не может быть все так просто, не может.       — Безликий без каких-либо лишних проблем договорился с Дамблдором и помог вейлам, так что наверняка он сам сторонник подобного подхода. Может, смысл как раз в том, чтобы отбросить лишние сложности и сосредоточиться на деле? Его помощь нам точно не повредит, и при этом репутационного ущерба ждать не стоит. Точнее, он наверняка будет, если кто-то об этом узнает, но мне плевать, а твое имя останется в тайне.       — Если он согласится держать его в тайне, — подметила Эмма.       — Да, если согласится, — подтвердил Гарри. — Мы не обязаны торопиться, крестраж никуда от нас не убежит.       — А с помощью крестража можно… отыскать другие крестражи? Или хотя бы узнать об их существовании? — один за другим задала Эмма вопросы, которые вертелись у нее в голове с самого начала рассказа.       — Нет, — Поттер покачал головой, — в этом весь смысл. Зачем раскалывать душу на несколько частей, если можно с помощью одной из них отыскать все остальные?       — Логично, — вздохнула Эмма, вновь прижимаясь к парню, — и печально. Неудивительно, что он с катушек слетел, раз уж настолько хотел избежать смерти. Шесть крестражей… Что вообще должно произойти с человеком, чтобы он решился расколоть свою душу шесть раз?       — Он создал первый крестраж в шестнадцать лет, — слегка двинув плечом, произнес Гарри, — убив студентку-второкурсницу. Я уничтожил этот крестраж в июне девяносто третьего. Впрочем, о том, что это был крестраж, я узнал далеко не сразу, Дамблдор… решил сохранить все в тайне от меня. Наверное, решение правильное, ведь я не владел тогда окклюменцией.       — Поверить не могу, что ты рассказываешь мне все это только сейчас, — Эмма цокнула языком, — но не злюсь, если тебя это беспокоит. В конце концов, если первый месяц ты присматривался ко мне, то потом все… закрутилось так, что и не раскрутишь. Я согласна на преображение кухни, если ты позволишь мне подобрать всю бытовую технику и интерьер в целом.       — Ни в коем случае, — буркнул Поттер, — готов уступить двенадцать процентов от общей площади.       — Это вообще-то мой дом, — с притворным возмущением в голосе пробормотала Эмма, с лица которой не сходила улыбка. Впервые за долгое время она наконец почувствовала, что Гарри открылся ей, и… это ощущение невозможно было сравнить ни с чем. Она совсем забыла о том, что все может быть так, и даже плохие новости ее не пугали.       — Пятнадцать процентов, — со скрипом согласился Гарри, — но без права голоса относительно содержимого холодильника.       — Не знаю, видели ли преподаватели в маленьком Волдеморте поехавшего Темного Лорда, но я точно вижу в тебе недоговороспособного тирана, — заявила Эмма, — семьдесят пять процентов, но, так и быть, выделю для твоих хотелок отдельную полку в холодильнике. На лучшее предложение даже не рассчитывай!       — Кошмар какой, — фыркнул Поттер, — и это я недоговороспособен? У меня есть гениальная идея. Готова?       — Валяй, — отозвалась девушка, — и подтяни меня чуть повыше, а то я сползаю и обязательно грохнусь на пол, если ты меня прямо сейчас не спасешь.       Подхватив бедра Эммы, Гарри незамедлительно потянул вверх, благодаря чему ее лицо оказалось на одном уровне с его лицом. Валье, впрочем, обошлась каким-то безумно милым и при этом неловким поцелуем в нос, после чего вновь положила голову на плечо юноши.       — Будем принимать все решения вместе, — предложил Гарри, — а в спорных подкидывать монетку.       — Звучит неплохо, а какую именно монетку?       — Это важно? — усмехнулся Гарри.       — Разумеется, — деланно серьезно ответила Эмма, румянец на щеках которой резко контрастировал с привычным бледным оттенком кожи, — на всякую банальную ерунду я точно не согласна, так что сикли и галлеоны оставь для простаков бестолковых.       — Монету тоже выберем броском монетки, — предложил Гарри, и Валье тихо рассмеялась.       — Согласна, — отсмеявшись, ответила она. — Гарри?       — Да?       — Продолжение истории будет? — повернув голову, посмотрела на него девушка. — Нельзя просто вбросить интересный факт про крестраж, уничтоженный в девяносто третьем, а потом притвориться, словно за ним нет интересного рассказа. Или ты уже возвращаешься в замок?       — Я останусь сегодня тут, если ты не против — хмыкнул Поттер, — но вообще-то у тебя есть омут памяти. Может, хочешь посмотреть на все со стороны?       — Хочу, но сначала рассказ, раз уж ты согласен остаться, — устроилась на его плече Эмма. — Притворимся, что все это всего лишь сказка без реальных последствий, ладно?       — Само собой, — Гарри приобнял свернувшуюся калачиком девушку. — Итак, все началось с того, что мы с семьей Уизли отправились в Косой переулок, чтобы закупиться к школе…