Парадокс второго шанса

      — Значит, ты хочешь стать колдомедиком? — с неприкрытым интересом переспросила Эмма, совершенно забыв о том, что помимо Сары за столом сидят еще два человека. — Я думала, тебе нравится рисовать...       — И рисовать мне тоже очень нравится! — резко кивнула Сара, отправляя в рот последнюю ложку овощного рагу и выбывая из строя на несколько секунд, чтобы прожевать ее. — Дэмиен принес мне то-о-о-онну книжек по колдомедицине, я их почти все уже прочитала! Хочешь, покажу? Там даже есть специальная книжечка, которую колдомедики используют для рецептов и заметок.       — Медикус, — шепотом подсказал Дэмиен, и Сара закивала, принимая подсказку.       — Ну, показывай, — хмыкнула Валье, тут же с удивлением спрыгивая со стула, чтобы поспеть за Сарой, которая схватила новую подругу за руку и потянула в сторону коридора.       Как только Дюмон и Джозеф остались на кухне вдвоем, атмосфера сразу же изменилась. Исчезла детская непосредственность, которая окружала Сару, но на смену ей пришла неуютная тишина.       — Ни слова, — неловко кашлянув, отмахнулся от внимательного взгляда оборотня Дэмиен, — и хитрую улыбку с лица тоже попрошу убрать.       — Понятия не имею, о чем ты, — с той же усмешкой фыркнул Холл, — но это очень-очень подозрительно, согласись.       — Что именно? Мое нежелание говорить о том, чего нет?       — Такое яркое отрицание — тоже своеобразный звоночек, — Джо пожал плечами. — Ты выбрал не лучший день для визита, потому что Виктория вернется послезавтра, но я все же хочу вас познакомить. Может, тоже задумаешься о спокойной жизни… — Холл слегка наклонил голову, и Гарри едва заметным взмахом руки прикрыл открытую дверь, не закрывая ее до конца. — На всякий случай все же поинтересуюсь, нет ли у тебя какого-нибудь особенно мерзкого зелья, которое превращает магглов в волшебников?       Дэмиен взял пару секунд на раздумья и пожал плечами:       — Если тебе интересна историческая справка, то в былые времена, еще до принятия Статута о Секретности, некоторые волшебники из зажиточных семей использовали магглов в качестве прислуги. В некоторых районах Магической Европы это считалось чем-то… совершенно обычным, если уж на то пошло. И для того, чтобы слуги могли взаимодействовать с зачарованными предметами, для них создавались специальные модифицированные проводники, использующие резервы магии из отдельных накопителей и способные воспроизводить лишь заранее заданный список заклинаний.       Джо приподнял бровь.       — В общем, нет, такого зелья нет, — подвел итог своему монологу Дюмон, — могу разве что помочь с повседневной автоматизацией.       — Почему мне кажется, что ты жутко встревожен? — прищурился Холл, оставив без внимания предложение. — Что ты сказал Беккеру? Что-то изменилось? Может, снова поколотить тебя, чтобы ты успокоился?       — Ты и так все знаешь, лучше не стало, — Дэмиен развел руками. — Пока что я не могу рассказать тебе все, но в течение ближайшего времени ситуация может измениться настолько сильно, что… промежуточные тайны испарятся, словно их и не было вовсе.       — Мы не идиоты, Дюмон, — вздохнул Холл. — Нужно жить в полном отрицании реальности, чтобы не знать о том, что происходит. Вербовка боевых магов за безумные по меркам наемников деньги, бесследные исчезновения людей, формирование открытой враждебной политики в отношении магических существ… Ты знал, что органы оборотней, владеющих магией, на черном рынке стоят в десятки раз дороже, чем органы оборотней-магглов?       — Само собой, — мрачно отозвался Дэмиен, — иначе бы никому не было дела до вашей деревушки. Верхет мог бы и дальше полностью контролировать величину предложения, бесконечно похищая магглов, а потом заражая их ликантропией. Первое превращение даже в идеальных условиях переживут всего пятнадцать процентов, но при наличии времени и огромных ресурсов, даже такой результат станет однозначным успехом. Видишь ли, в чем проблема… — Дюмон подобрался и оперся локтями о столешницу. — Каждый раз, когда мы оглядываемся назад, мы видим, где и когда совершали ошибки. Мы даже можем себе представить, что нужно было сделать для того, чтобы все было иначе.       — Мы — это кто? Люди?       — Да. А моя проблема в том, что я знаю, когда и где совершал ошибки, продолжаю совершать их прямо сейчас, но при этом понятия не имею, что можно было сделать иначе. Я просто… застрял, и поэтому собираюсь делегировать большую часть решений куда более компетентным людям. В том числе об этом я и рассказал Францу, потому что я больше не собираюсь принимать решения за вас. Вы справляетесь куда лучше меня, судя по состоянию деревни.       — Ты меня еще сильнее запутал, — нахмурившись, признался Джо. — Ты ведь не бросаешь нас?       — Нет-нет, само собой, я никуда не денусь, — замотал головой Гарри. — Просто мой список ошибок и просчетов — это прекрасная демонстрация того, насколько херовым лидером я стану, если начну принимать решения еще и за других. Это было бы проще в краткосрочной перспективе, да, — просто забить на всех, но... в конечном итоге такой подход приведет к провалу. Как-то один очень старый и мудрый человек сказал мне, что я не справлюсь один. Знаешь, что? Он с самого начала был прав.       — Лучше бы я тебя не спрашивал, потому что в итоге все равно ничего не понял, — фыркнул Холл. — Главное, чтобы ты никуда не делся. Конечно, мы справимся и без тебя, если ты внезапно исчезнешь, но… сам понимаешь.       — Кажется, ты неплохо справляешься с ролью отца, — сменил тему Гарри, услышав доносящийся из коридора детский смех.       — Благодарю, — довольно улыбнулся Холл, которому похвала явно польстила. — Иногда ты просто знаешь, что нужно сделать, и делаешь это. Забываешь о списке ошибок и просто делаешь то, что правильно.

***

      Визит к Холлу затянулся на несколько часов, и завершился лишь под полночь, когда Сара просто начала засыпать на ходу. Сжимая в руках зачарованную Эммой плюшевую панду, которая мило бормотала какие-то неприличные ругательства на французском, девочка вырубилась, едва успев добраться до кровати. Успев помочь Саре с одеждой и одеялом, Валье встала в дверном проеме, взмахом палочкой не только вернув все книги и игрушки на место, но и убрав краски и мольберт, при этом перенеся два полуготовых портрета на стол.       Простояв там еще несколько минут, Эмма сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и, посмотрев напоследок на маленькую Сару, закрыла за собой дверь, оказываясь в погруженном в полумрак коридоре. Щелчок межкомнатного замка больно резанул по чуткому слуху, но куда сильнее ее беспокоили вышедшие из-под контроля эмоции. Потоптавшись на месте, девушка выругалась и, расправив плечи, поплелась в сторону гостиной.       Холл и Поттер, все еще пребывающий в образе Дэмиена, сидели в креслах рядом друг с другом и обсуждали что-то, что было похоже на смету, не будь там такого количества имен. Пока Джозеф, надев очки, читал вслух разделенный на абзацы текст из огромного учетного журнала, в котором то и дело встречались разноцветные пометки, явно оставленные рукой Сары, Дэмиен сидел напротив и под диктовку вел записи в своем блокноте.       Услышав монотонный мужской голос, Валье постепенно начала успокаиваться, но окончательно пришла в себя лишь тогда, когда несколько минут простояла в дверном проеме, слегка посапывая под перечисления данных новичков-оборотней, включающих в себя не только имя, возраст и пол, но и статус владения магией, место рождения, знание языков и прочие мелкие детали. Как только список подошел к концу, Холл выдохнул, с шумом захлопнув журнал и сразу же потянувшись к стакану с водой.       — С учетом того, что я теперь буду заявляться к вам куда чаще, с ними разберемся уже в начале следующей недели. Постараюсь подготовить мазь как можно быстрее, да… О, ты уже здесь?       — Сара уснула, — отозвалась Эмма, как только Гарри заметил ее присутствие.       — Да и нам тоже пора, — тут же кивнул Поттер, протягивая руку Холлу, которую тот сразу пожал. — Ты… — повернулся он к дверному проему, но Эмма уже исчезла.       Молча кивнув хозяину дома, Гарри выскочил в коридор, но обнаружил Эмму лишь на крыльце, где та стояла, прислонившись к стене дома и закрыв глаза. Будь он самим собой годовалой давности, Поттер предпочел бы не знать, что именно ее тревожит. Но он знал.       — Идем, — тихо произнес он, беря ее руку в свою и чувствуя, как та медленно отвечает, переплетая их пальцы. Не произнеся друг другу ни слова, они дошли до границы защитных чар, наслаждаясь видами мирно спящей деревни, и пересекли барьер, который разделял Воющие Холмы и окружающий мир. Практически неразличимый, но все же явный шум, свидетельствующий о присутствии людей где-то вдалеке, сразу же вернул Эмму в реальность.       — Ты мог бы и рассказать о том, что умудрился изобрести новое зелье, — нотку обвинения и даже обиды в голосе невозможно было не заметить.       — На самом деле это не новое зелье, просто слегка модифицированное волчелычье. Слишком дорогое для массового производства на данном этапе, когда финансирование колдомедицины в Магической Европе стремительно падает, но в будущем… — Гарри пожал плечами.       — А проклятые раны?       — Помнишь, ты спрашивала о том, что стало с телом Сивого? Что ж, он был куда ближе к прародителю оборотней, адлету, а вовсе не к обычному оборотню, и эта особенность позволяла ему частично контролировать способности оборотня в любое время, вне зависимости от фазы Луны. Как только мне стало ясно, что его тело словно застыло в этой промежуточной фазе, то я сразу же понял, что надо копать именно в сторону контроля. В конце концов, все сводится к намерению, нужно было лишь обойти некоторые ограничения.       — Ограничения, которые столетиями не могли обойти лучшие химерологи и алхимики, — пробормотала Эмма.       — Ну, я не собираюсь отказываться от комплиментов, если уж хочешь поговорить о признании, — Гарри рассмеялся, когда Эмма покачнулась на ходу, игриво толкая его плечом. — В общем-то, если однажды все будет хорошо, я ничего не имею против официальной регистрации рецептуры и всего прочего. Ну, а ты что скажешь по поводу вечера?       — Деревня просто замечательная, — с печальной улыбкой ответила Эмма, — даже не верится, что с учетом всех репрессивных законов, которые были приняты за последние годы, для оборотней нашлось безопасное и спокойное местечко посреди Магической Европы. Конечно, я все понимаю о нависшей угрозе, — добавила она, видя, что Гарри собирается возразить, — но ты спросил об одном вечере. Джо кажется очень хорошим парнем. Даже не верится, что он когда-то был другим. Зачем он вообще тебя избивал?       — Сара — болтушка, — фыркнул Гарри. — Мне нужно было узнать, на что способны ритуалы, и поэтому мы с Джо устроили несколько спаррингов, на которых он превращал меня в отбивную, а я позволял ритуальным улучшениям перестроить… алгоритмы, чтобы они поняли границу допустимых непредсказуемых повреждений и адаптировались к паттерну.       — В повседневном общении легко забыть о том, что ты вообще-то свихнувшийся гений без тормозов, — хихикнула Эмма. — В любом случае… Спасибо, что взял с собой.       — Пока вы с Сарой были у нее, мы с Джо внесли тебя в схему защиты. Заметила, что прошла через барьер без каких-либо проблем? Теперь тебе не требуется мое присутствие рядом.       — С-спасибо, — замявшись, пораженно ответила Валье, лишь сейчас осознавшая, что и впрямь пересекла защитные чары, но не заметила этого, — но я не уверена, что вернусь сюда без тебя.       — Из-за Сары? — тихо спросил Гарри. — За последнее время я усвоил, что ты не любишь, когда люди ходят вокруг да около, поэтому скажу сразу, что не знаю, получится ли вернуть способность к деторождению. Тем не менее, я склонен считать, что это возможно.       — С чего ты взял? — глухо откликнулась Эмма, которая ни капли не удивилась тому, что Поттер обо всем догадался.       — Давай просто сойдемся на том, что я прошел через кучу ритуалов, улучшил волчелычье зелье и изобрел способ исцеления проклятых ран и шрамов, оставшихся после них, — с улыбкой фыркнул Гарри, высвобождая руку и тут же прижимая Эмму к себе. — С учетом того, что мне удалось узнать из тех записей, я бы не отнес высших вампиров к химерам практически ни по одному из параметров. Сама назвала меня гением без тормозов, а теперь еще и сомневаешься. Ну, готова?       — Готова, — Валье закрыла глаза и прижалась к парню в тот же самый момент, когда сработал портключ.       Эмма уже давно заметила, что Поттер использовал весьма сложную по меркам обычных волшебников систему магических переносов: мало того, что все его портключи были рунными и явно обладали дополнительной защитой на случай «попадания не в те руки», но еще и количество шагов явно превышало необходимый минимум, из-за чего перенос длился чуть дольше, но был в разы стабильнее.       Судя по всему, он дорабатывал их вручную, несмотря на прямой запрет Гринготтса, портключи которых сложно было не узнать.       Эмма понятия не имела, что случилось раньше: финальный прыжок или дуновение теплого морского ветра, но когда она обнаружила себя рыдающей в плечо Поттера, то сразу же резко выдохнула и высвободилась из объятий. Весь негатив как рукой сдуло, и Эмме оставалось лишь стереть остатки слез с лица и, прищурившись, недовольно посмотреть на Гарри, который продолжал молча наблюдать за ней.       — Я вообще-то не плакса! — сходу заявила Эмма, словно пытаясь опередить его, но Гарри лишь рассмеялся. — Эй, не смейся!       — Не смеюсь я! — продолжил хохотать Гарри, но вынужден был тут же отпрыгнуть в сторону, когда в его сторону полетело заклинание. — Так, а ну аккуратно…       Не успел он закончить предупреждение, как Эмма, перехватив поудобнее волшебную палочку, умудрилась-таки сделать разом два взмаха, отправляя в Поттера несколько безобидных заклинаний, от которых тот сразу же увернулся, но… оступился на гладком камне и, неловко вскинув руки, полетел в воду.       Как только тело Поттера скрылось в волне прибоя, Валье сразу же рванула вслед за ним, с нескрываемым беспокойством пытаясь разыскать парня и убедиться, что он ничего не сломал. Это продолжалось всего несколько секунд, прежде чем неведомая сила вдруг потянула ее в сторону воды, и сопротивляться ей девушка была не в силах.       — А-А-А! — успела выкрикнуть Эмма, но в тот же самый момент слегка прохладная волна накрыла ее с головой. Ощутив на своих плечах сдавливающее прикосновение, она оттолкнулась ногами от покрытого мелким камнем дна и вынырнула, мотая головой из стороны в сторону. — Поттер, это не смешно!       — По-моему, очень даже смешно, — Гарри все еще был рядом с ней. — Джо будет только рад, если ты снова займешь Сару на целый вечер, но только если ты откажешься помогать ей с домашними заданиями.       — Да она бы и без меня справилась… — пробурчала Эмма.       — Ну, ее плохие оценки отныне на твоей совести, — хихикнул Поттер. — Ты ведь не против остаться у меня сегодня? Можешь поучаствовать в алхимических экспериментах, если хочешь.       — Сегодня показывали серию-ю-ю… — Валье простонала, вспомнив о том, что их задержка в деревне стоила ей эпизода Друзей. — Поттер, я не знаю, что тебе нужно для этого сделать, но ты просто обязан провести сюда электричество и кабельное телевидение, уяснил?       — Я не так уж и часто смотрю что-то в прямом эфире, — пожал плечами Гарри, заинтересованным взглядом наблюдая за тем, как Эмма выбирается на берег, будучи при этом в насквозь мокрой одежде. — Мне хватит и видеомагнитофона с коробкой кассет.       — А речь не о тебе, — хмыкнула Эмма, через голову стягивая с себя мокрую рубашку. — Если попытаешься высушить меня с помощью заклинания, то целый месяц будешь спать один, понял? Чары делают волосы ломкими, их потом только Простоблеском восстановить можно.       — Я по-твоему идиот, что ли? — переспросил Гарри, с улыбкой наблюдая за продолжающей раздеваться Эммой, будучи при этом по грудь в воде. — То есть, я не знал про волосы, но в любом случае не стал бы препятствовать тому, что ты сейчас делаешь.       — Ладно, вот это было хоть немного смешно, — хихикнула Валье, раздевшись догола и схватив одежду в охапку. — Ты собираешься и дальше там сидеть?       — Ну, у меня тут… некоторые неудобства возникли, скоро вылезу.

***

      Как только прогресс в сборе «альянса» стал до боли очевидным, возвращение в Хогвартс перестало казаться Поттеру синонимом затяжной мигрени. Оставив Эмму в постели, он ранним утром выбрался из дома и вернулся на территорию Хогсмида, откуда с помощью камина пробрался прямиком в класс Флитвика. Полугоблин, впрочем, уже не спал, посвятив целое утро проверке заданных профильным семикурсникам эссе.       Едва-едва потрескивающее пламя в камине вдруг превратилось в зеленый всполох, из которого кубарем выкатился Гарри Поттер, по пути зацепившись лбом о сдвинутую решетку. Простонав что-то нелицеприятное, Гарри перевернулся на спину и скосил взгляд в сторону, чтобы увидеть сидящего за столом Флитвика.       — Доброе утро, профессор, — отрапортовал пятикурсник, взмахом руки отталкиваясь от каменного пола и вместе с этим очищая одежду. — Не думал, что застану вас здесь.       — Я и не сомневался, — со скрытым смешком отозвался Филиус, — и хочу однажды предложить тебе совместное исследование, в рамках которого мы попытаемся узнать, почему каждое твое путешествие по каминной сети завершается неуклюжим приземлением.       — Стараюсь успокаивать себя тем, что это родовое проклятие, которое начнется с меня, — фыркнул Гарри, подходя к столу и присаживаясь в свободное кресло. — Профессор, вообще-то я хотел сообщить вам о том, что устал от бесконечных тайн и груза принимаемых единолично решений, и поэтому приступил к формированию полноценной коалиции. Без Дамблдора, само собой.       — Вот как? — прищурился Филиус. — Пожалуй, я ожидал подобного, но… думал, что ты начнешь раньше. Ты звучал весьма уперто, когда я говорил тебе, что в одиночку справиться со всем и сразу невозможно.       — Не только вы мне это говорили, Филиус, — Поттер вздохнул. — Не вижу смысла и дальше ломать всю эту комедию со скрытностью, поэтому в воскресенье произойдет первая встреча, на которой все будут представлены друг другу. Сириус, Грюм, Слизнорт, Борра и… еще несколько значимых союзников, с которыми я налаживал связи последние полтора года. Мне хотелось бы видеть там и вас тоже, профессор.       — И что будет после? — Флитвик не стал сразу же давать прямой ответ. — Ты вернешься в Хогвартс? А что насчет твоих друзей?       — Пока что мое возвращение в школу — это дискуссионный вопрос, — пожал плечами юноша. — Верхет и Волдеморт все это время не сидят на месте, и пока мы занимаемся какой-то ерундой, они продолжают вербовать боевых магов, низших вампиров, великанов и оборотней. И я сомневаюсь, что все это время завербованные просто отдыхают в казармах, если уж быть до конца откровенным. Я поначалу был удивлен тому, что среди оборотней найдутся желающие сражаться за чистокровного богача, влияние которого серьезно испоганило им жизнь в последние полтора десятилетия, но только потом понял, что…       — Они даже не знают, кто именно является главной причиной их несчастий, — вздохнув, закончил за Поттера Флитвик. — Так и работает политика, Гарри, уязвимые группы не слишком-то заинтересованы в том, чтобы досконально разбираться, кто и как пришел во власть. Тем не менее, я должен предупредить тебя, что твой уход из Хогвартса спровоцирует серьезный информационный скандал в рамках целой страны, и мы не можем знать, как отреагирует кабинет Фаджа. Возможно, это станет веской причиной для смещения Альбуса с поста директора.       — Как будто вы не знаете, зачем Амбридж была отправлена сюда, — прищурился Поттер.       — Знаю, но я все-таки преподаватель, и должен не только обучать детей, но и заботиться об их безопасности. Ты хорошенько ткнул меня носом в собственный провал в прошлом году, когда посреди ночи привел ко мне Луну, и с тех пор я потратил немало сил, перестраивая собственные приоритеты в пользу студентов. Мне бы не хотелось, чтобы твой уход из школы спровоцировал Министерство Магии на более жесткую политику в отношении Хогвартса.       — Это можно будет обсудить в воскресенье, — Гарри поморщился, — но если ситуация усложнится, то мне придется исчезнуть. Если Сириус успеет переговорить с Амелией до воскресенья, то она тоже будет на встрече, и от нее зависит, останется ли в Хогвартсе Сьюзен. То же касается и Августы с Ксенофилиусом. С Гринграссами… ситуация чуть сложнее, но это все может подождать.       — Безликий?       Всего одним словом, произнесенным с вопросительной интонацией, Флитвик обезоружил Поттера на несколько секунд, но тот же все же собрался и выдохнул.       — Судя по всему, открытое противостояние неизбежно, и я считаю, что «сопротивлению», — скривился Гарри, сделав воздушные кавычки, — потребуется знакомый образ. А поскольку Дамблдор самоустранился, предпочитая просиживать штаны в башне, этим образом придется на какое-то время стать мне. С учетом поддержки в лице Сириуса, Амелии, Грюма, вас и многих других известных волшебников, влиять на информационное пространство станет куда проще.       — Гарри, ты не ответил на вопрос.       — Методы останутся прежними, — жестко отрезал Поттер. — Второй шанс допустим лишь в особых случаях, но в остальное время я не собираюсь ослаблять удавку. Грюм, полагаю, поддержит меня. Пожиратели Смерти не страдают от приступов внезапного милосердия, так что и мы не должны.       — Разумеется, Аластор всегда агитировал за снятие ограничений для авроров, — усмехнулся Флитвик, — и я тоже поддержу это решение, но с одним условием: мы должны предоставлять какую-то альтернативу. Жестокость результативна, но лишенные выбора люди сражаются не менее отчаянно, чем загнанная в угол крыса.       — И это тоже можно будет обсудить в воскресенье, — бодро протараторил Гарри, вставая с кресла. — Как только картина прояснится, я сообщу чуть больше деталей, профессор.       — Буду ждать, — кивнул Флитвик, наблюдая за тем, как Поттер покидает класс.

***

      Поначалу Гарри хотел использовать день для того, чтобы отыскать Дафну и поговорить с ней, но столкнулся с изменениями в расписании, из-за которого парные уроки со Слизерином перенесли на два дня вперед. Школу лихорадило: и не столько из-за того, что первый сложный тест по Истории Магии умудрилась завалить по меньшей мере половина студентов, писавшая до этого отличные эссе, но и из-за прошедшего в воскресенье матча по квиддичу, о котором Гарри попросту забыл.       Конечно, их с Роном дружбу нельзя было назвать столь же крепкой, как и когда-то, но… Поттер все же почувствовал укол совести, как только услышал о победе сборной Гриффиндора в матче с Когтевраном. Подумать только, неуверенный в себе новичок Рон Уизли пропустил всего семь мячей, что по меркам школьных матчей было сущей ерундой! А если прибавить к этому поймавшую снитч Джинни и трио охотниц, успевшее забить двенадцать квоффлов, Гриффиндор всего с одной победой вырывался вперед, становясь при этом грозным соперником, несмотря на отсутствие Поттера в составе.       Удивительно, но Рон даже не обиделся на отсутствие Поттера, и тот понял это с помощью легилименции. То ли Невилл побеседовал с рыжиком, без подробностей объяснив, по какой причине Гарри пропадает на выходные, то ли тот просто упивался первой в жизни значимой и независимой победой, которую смогли оценить не только его близкие друзья.       Впрочем, в этом мире Лаванда была занята, и поэтому красивого жеста с поцелуем в центре Гриффиндорской гостиной не случилось, чему Гарри, если говорить начистоту, был несказанно рад.       Малфой вновь отсутствовал, и Гарри ни капли этому не удивился. Опять же, судьба Драко почему-то практически не волновала его. Он до сих пор помнил, как после Битвы за Хогвартс находилось немало людей, готовых свидетельствовать в пользу Малфоя, но сам он никогда не испытывал к блондину излишнего сочувствия. С Вивьен и Нарциссой все было иначе: то ли Гарри по-прежнему чувствовал какую-то ответственность перед супругой Люциуса за то, что она сделала в Запретном лесу, то ли дело было в том, что они обе могли стать полезными разменными монетами в будущем, но… их Гарри на произвол судьбы бросать не собирался, но для этого ему предстояло многое обсудить с Сириусом.       В целом, несмотря на целых два дня, посвященных переговорам и «снятию масок», Гарри все еще предстояло проделать немало работы, чтобы объяснить все Сириусу и Амелии, втянуть в происходящее Фламеля, уговорив его раскрыть свою личность избранному кругу лиц, а вместе с тем разобраться с тем, что происходит в Хогвартсе, чтобы в необходимый момент вытащить из замка всех, кто ему дорог. И Вивьен.       Хихикнув при мысли о том, что Вивьен придется сосуществовать в одном доме с целой кучей Уизли, Гарри повернулся и скользнул взглядом по столу Слизерина. Черно-белый тандем из блондинки Дафны и черноволосой Вивьен, блэковская красота которой была заметна невооруженным глазом, находился на прежнем месте. С задержкой в пару секунд Дафна заерзала и подняла было голову, чтобы тут же столкнуться со взглядом изумрудно-зеленых глаз. Застыв на месте, она поддерживала зрительный контакт несколько мгновений, пока Поттер не подмигнул ей.       Гарри тут же пожалел о том, что сделал это, потому что лицо Дафны сразу превратилось в каменную маску, а взгляд ясных голубых глаз стал настолько холодным и колючим, что оставалось лишь поежиться. Заметившая изменение в настроении подруги, Вивьен тоже посмотрела в сторону гриффиндорского стола, но к тому моменту Поттер уже отвернулся, размышляя о том, как дальше быть с Гринграссами.       Безусловно, у него был репутационный рычаг давления, ведь Астория исцелилась от проклятия исключительно благодаря его, Поттера, усилиям, но… шантажировать возможных союзников былыми услугами — это гиблое дело, если ему больше нечего предложить. И без брачного контракта предложить ему было действительно нечего: для Ричарда Гринграсса куда логичнее было бы оставаться в нейтралитете, пока его не прижмут к стенке, и даже в таком случае он наверняка предпочтет вывезти семью из страны, чтобы избежать политического поражения рода.       Подобная принципиальность в вопросах нейтралитета могла бы вызвать уважение, если бы Поттеру не требовалась поддержка большего числа чистокровных родов. Тем не менее, отступать он тоже не собирался, и поэтому провел весь день, витая в облаках и пытаясь придумать наименее болезненный способ собрать в коалицию как можно больше людей. Уроки пролетели настолько быстро, что Гарри умудрился не заметить, как ноги сами несут его в сторону кабинета Флитвика еще до завершения ужина.       Сбежав через камин, он уже через десять минут открывал дверь дома Фламелей.       — О, Гарри, — заметив гостя, улыбнулась Поттеру Перенелль, которая сидела на кухне и вручную нарезала яблоки, отправляя каждый третий кусочек в рот, — выглядишь слишком уж мрачным для такого прекрасного вечера.       — Привет, Пенни, — пробормотал Гарри, краем глаза замечая сидящую на подоконнике толстую белку, — кто-то из нас перекармливает Альбуса.       Перенелль нахмурилась, посмотрев сначала на белку, потом на Поттера, и вновь на белку, после чего прыснула:       — Если учесть, что кормить его должна только я, то нет ничего удивительного в том, что он переедает, получая тройную порцию.       Сказав это, Перенелль рассмеялась, и ее звонкий заразительный смех разнесся по всему первому этажу. Даже Гарри был не в силах сопротивляться, и присоединился к ней. Не смеялся лишь Альбус, и причина была понятна всем присутствующим: белка одномоментно потеряла сразу две трети от своего убойного рациона.       — Ну, так намного лучше, — подметила Перенелль, когда заметила, что Поттер расслабился и с легкой улыбкой смотрит в сторону коридора, где из-за приоткрытой двери мастерской слышалось какое-то ворчание, принадлежащее, несомненно, Николасу Фламелю. — Присаживайся, он скоро закончит и прибежит на запах.       Ссыпав нарезанные яблоки в стеклянную миску, Перенелль смешала их с медом и корицей, после чего пересыпала получившуюся начинку в форму с подготовленным тестом, сразу же отправляя сырой пирог в печь.       — Какое ужасное нарушение диеты… — с наигранным удивлением пробормотал Гарри, на что Перенелль усмехнулась.       — Я не бессердечна, так что не могу вечно держать его на салатах, зная, что он втихаря хрумкает засахаренную клюкву, — пожала плечами женщина. — Ну, и как у вас с Эммой складываются дела? Только честно.       — Понятия не имею, — закатил глаза Гарри, роняя лицо на подставленные руки, — все как-то не слишком вовремя случилось. Пока что не могу ответить на твой вопрос.       — Все ты можешь, просто не хочешь, — отмахнулась любопытная Перенелль. — С учетом того, что за тридцать с лишним лет у тебя по факту не было ни одних нормальных отношений, нет ничего удивительного в том, что ты не замечаешь очевидные знаки. Тем более, Ник сказал мне, что твое эмоциональное развитие находится на уровне девятнадцати лет, а я склонна верить его оценке.       — Как ты можешь говорить об очевидных знаках, если вы с ней даже не знакомы? — отозвался Гарри. — Все эти твои манипуляции про знаки со мной не сработают.       — А вот это другой вопрос, — Перенелль присела за стол напротив Поттера, — и куда более серьезный. Ты и дальше планируешь прыгать туда-сюда, по отдельности договариваясь с каждым потенциальным союзником? Это непродуктивно и, мягко говоря, глупо. Нет-нет, больше скажу, это попахивает каким-то серьезным расстройством. Или корицей?       — Корицей, — устало откликнулся Гарри, — нужно слегка убавить огонь, чтобы верх начинки не подгорел.       Как только он сказал это, Перенелль тут же взмахнула палочкой, понижая интенсивность огня в печи.       — Мой вопрос остался без ответа, — напомнила юноше Пенни. — Ты ведь хочешь знать предел нашего с Ником участия, не так ли? Да, точно, просто зачем-то тянешь, — женщина прищурилась.       — Я не знаю, как подступиться к вам, — честно признался Гарри. — С учетом груза прожитых лет, с учетом вашей известности, вашего…       — Не надумывай, — мягко прервала Поттера Перенелль, — ты можешь просто спросить. Спрашивай. Я дам тебе ответ, который Ник в точности повторит, как только почувствует запах пирога и выберется из своего барахла. Вот это я могу гарантировать тебе с учетом груза прожитых лет, — передразнила юношу Пенни.       — Вопросов будет два, — вздохнул Гарри. — Для начала, я хотел бы как-то представить вам Эмму. Это… вообще возможно?       — Разумеется, если она поклянется держать наши с Ником имена и некоторые другие вещи в тайне, пока кто-то из нас не решит освободить ее от этой клятвы. Ох, и эти удивленные глаза! — рассмеялась Перенелль. — Гарри-Гарри, мы с Николасом с самого начала понимали, во что ввязываемся. Остаться навеки в тени не выйдет, как ни старайся, такова человеческая природа и таково веление судьбы. Итак, второй вопрос.       — Он… связан с первым, — Гарри замялся, подбирая формулировку. — Войны не избежать, и я понимаю теперь, что был полным идиотом, когда не слушал вас. Судя по всему, стратегическое мышление — это не про меня, и поэтому я не могу быть лидером во всем. Тем не менее, я доверяю вам обоим, и доверяю куда больше, чем Валье или Борра, а поэтому… я хотел бы попросить вас вступить в коалицию, которой пока еще нет. Я знаю, что это опасно, и вы почти двадцать лет не делали никаких публичных заявлений, но это может сплотить вокруг нас тех, кто до последнего сомневается.       — Например, вейл, — с улыбкой предположила Перенелль, внимательно слушающая Поттера.       — Да, в том числе. Делакуры зацепятся за вас, а за ними последуют и остальные, — юноша кивнул, — но и помимо них хватает тех, кто будет цепляться, например, за Дамблдора. Нам нужно продемонстрировать им, что есть иной путь. Продемонстрировать нейтральным семьям, что выбирать можно не только между плохим и очень плохим.       — Общение с разными людьми хорошо на тебя повлияло, — подметила Пенни, — и я склонна согласиться. Это влечет за собой определенные риски, но мы с Ником уже привыкли к этому. Ты правильно подсчитал, последний раз Николас давал публичные комментарии почти два десятилетия назад, когда ему захотелось принять участие в написании научной публикации о вакцине от драконьей оспы, однако в период между сороковыми и пятидесятыми мы были весьма активны, помогая МКМ устранять последствия войны с Грин-де-Вальдом и формируя послевоенный ландшафт Магической Европы. Как видишь, наших усилий хватило ненадолго.       — Верхет и Волдеморт явно учтут ошибки Грин-де-Вальда, и поэтому один полагается на деньги, а второй на идеологию.       — Да, — просто согласилась Перенелль. — Николас, каким бы ворчливым и разумным он ни был, с радостью влезет в любую авантюру, которая подвернется ему под ноги, но… против моей воли он тоже не пойдет. А я соглашусь, но с одним условием.       — Условием?       — Твоя жизнь — это твоя жизнь, а война — это война. Во многом эта война действительно твоя, да, но и без твоего, Гарри, появления в этом мире, Верхет все равно занимался бы тем, чем он занимается сейчас. Я отвечу согласием, если ты пообещаешь мне, что прямо сейчас сосредоточишься на своей жизни, отбросив все свои дурацкие затеи в сторону, — Перенелль перегнулась через стол и ткнула Поттера в грудь. — Займись тем, что тебе по-настоящему нравится, возьми отпуск, посети Токио, подари Эмме цветы… Я не просто прошу тебя попытаться, — подметила Перенелль, — я требую от тебя реального, заметного успеха, и я требую его сейчас. Тебя заклинило, и без внешнего давления ты просто скоро спятишь.       — Да что ж вас всех скрутило на этом, — буркнул Поттер, вспоминая слова Смерти, сказанные ему в новогоднюю ночь.       — Ты сделаешь то, что я сказала? — прищурила один глаз Перенелль.       Гарри вздохнул и поморщился.       — Да-а-а, — протянул он устало, — но всю эту неделю я буду занят. Сириус до сих пор не в курсе, что происходит, а помимо него мне нужно разобраться еще и с Гринграссами, Малфоями, Флер…       — Как ты собираешься справляться со своими обещаниями — это твое дело, — весело отозвалась Перенелль, вставая из-за стола и открывая печь, запах из которой уже достиг мастерской Фламеля. Гарри услышал лишь грохот двери, и Николас в течение пары секунд добрался до кухни, не успев снять с головы причудливый прибор с огромным моноклем, состоящим из нескольких стекол.       Прежде, чем Фламель успел прокомментировать появление в доме не только Поттера, но и яблочного пирога, Гарри вытащил из татуировки стеклянный шарик, внутри которого было заключено туманное облако.       — Добрый вечер, — поприветствовал открывшего рот от удивления алхимика Гарри, — а я тут хотел рассказать вам обоим о том, что мы с Сириусом выкрали пророчество Трелони из Министерства Магии.