Есть только миг

Она собирала многочисленные чемоданы с кучей косметичек, кипой одежды на все случаи жизни, памятные вещи и небольшие предметы для уюта из своей комнаты в родительской квартире и свой саксофон. Он же был наготове, заранее подготовив свою квартиру для всей этой прелести, которые они вместе утрамбовывали по сумкам и коробкам. Квартира, в которую пригласил жить Полину Али находилась на последнем этаже девятиэтажки и была просторной и уютной. На лестничной площадке был выход на крышу, который очень понравился Полине. Она предложила обустроить уголок на крыше, для которого они уже заказали столик, чтобы сидеть там теплыми вечерами, пить чай и наслаждаться достаточно приятным видом на город. Этот год прошел для них как в сказке. Она называла его своим сказочным принцем, она любила его. Это видели все, и это не требовало доказательств. Их чувства развивались стремительно и быстро, и ни одна сила в мире не смогла бы противостоять им. Днем их по-прежнему разделяли работа и учеба. Для нее она была в самом разгаре, а он все больше старался вкладываться в бизнес. На жизнь обоим хватало, тем более что Полина стала играть на саксофоне вечерами в местном ресторане, в коллективе «своячников» — вокалистки Ани, контрабасистки Жени и двух Иванов — пианиста и барабанщика. В шутку они называли себя «могучей кучкой», но отыгрывали они действительно недурно, часто исполняя авторскую музыку или импровизируя на ходу, чем собирали полные залы гостей, весело звенящих бокалами и ценящих живую музыку. Все свободное время Полина и Али посвящали только друг другу, ведь любимый человек этот тот, с кем ты хочешь проводить все свои выходные. И именно в выходные они не выходили из дома вовсе, в желании максимально насытиться, получить все ощущения от близости, стараясь запомнить каждое мгновение как в последний раз. Это чувство было необузданным для обоих, удержать которое было крайне сложно. Для него и для нее в эти минуты миром была их спальня, в которой она цеплялась в него как тигрица, повисшая на краю пропасти в желании спасения, но он держал ее крепко, не позволяя нарушить равновесия, плавно утягивая за собой. Их прерывали лишь короткие вылазки на крышу, где она наигрывала на саксофоне его любимые восточные мелодии, а он тихо подпевал ей, или задавал ритм, барабаня пальцами по столу или по ведерку для льда, зажимая его между ног, словно барабан, что всегда очень смешило ее. Это были их мир и свобода. Став друг для друга вечностью, он и она уже не помнили себя друг без друга.