Уроки смирения

Возвращение в реальность происходило так, словно она поднималась на поверхность с тяжёлыми, тянущими её вниз путами внутреннего голоса, нехотя возвращающего ей контроль над сознанием. Она проснулась и обнаружила, что непонимающе уставилась на тело, неподвижно лежащее на земле. Слева от неё раздавались тихие жалобные всхлипы, и её голова медленно повернулась к источнику звука. Девочка, что оставила ей раны на теле, стояла на коленях и лихорадочно шарила руками по земле в поисках своей подруги. Когда её рука наконец коснулась мёртвого тела, она болезненно замычала. Кровь сильнее потекла из её закрытых глаз, но больше всего Сакуру ужаснуло другое: в этот момент красная жидкость так бурно полилась из её рта, как будто… «Ни гласа ни воздыхания до конца дней», — проурчал голос из глубины сознания. …ей отрезали язык. Громкий сдавленный звук вырвался из горла Сакуры, её глаза расширились от ужаса и отвращения, когда она поняла, что произошло. Она почувствовала, как от паники у неё задрожали и разжались пальцы, и что-то выскользнуло из её правой ладони, упав на землю. Она неверяще уставилась на покрытое чужой кровью оружие. Неужели… всё это сделала она? Молчание в голове послужило подтверждением её мыслей. Тревожное осознание, охватившее её тело, заставило её задыхаться. Её руки схватились за шею, ногти впились в кожу и оставили непреднамеренные, болезненные царапины, когда она попыталась вдохнуть живительного кислорода. Нет, это не могла быть она. Она бы никогда и никому не причинила такую боль. Но… Но если не она, то кто? Кто ещё мог это сделать? Голос тяжело вздохнул и с каким-то снисхождением позволил произошедшим событиям скользнуть в её разум. Картинки завертелись перед глазами, и её затошнило от собственной жестокости. Сакура развернулась и помчалась так быстро, как только могла, пытаясь выветрить из мыслей отвратительный инцидент, совершённый её собственными руками. Она остановилась только тогда, когда её желудок уже больше не мог удерживать своё содержимое. Когда Сакура смогла выпрямиться после минутной слабости, густой сладковатый запах меди забился в ноздри, и она ощутила на своём лице влагу, стекающую по подбородку. Она потянулась, чтобы стереть с кожи жидкость, и обнаружила, что всё её лицо было в крови. Их крови. Сакура всхлипнула, желая, чтобы липкость исчезла с её пальцев. Она опустилась на колени и начала яростно вытирать руки о землю. Что она сделала, что она сделала, что она сделала- Слёзы смешивались с грязью и кровью на её лице, пока рациональная часть её мозга уговаривала её встать и направиться домой, прежде чем родители смогли бы заподозрить неладное. Они знали, что иногда после занятий она гуляла по Конохе, но ещё ни разу их дочь не возвращалась домой в окровавленном виде. Никто никогда не должен узнать об этом. Только не мать, только не Ино, только не этот мальчик из клана Учиха… Постояв на месте несколько минут, она постаралась выровнять дыхание и с трудом заставила своё тело пошевелиться. Всхлипывая и спотыкаясь, она поднялась с колен и побрела домой.

///

Никогда прежде Сакура не сталкивалась с Анко, хотя и была наслышана о жестокости и сумасшествии преподавателя, но, видимо, только сегодня судьба благоволила ей в самом извращённом смысле. Ей оставалось всего-то нырнуть в переулок безлюдной улицы, прежде чем она смогла бы оказаться прямо перед задним двором своего дома, когда перед ней внезапно выросла чья-то фигура. Сакура испуганно пискнула и отступила назад. Пустой до этого момента разум вдруг наполнился панически заметавшимися мыслями: эта женщина пришла за ней? И теперь собиралась передать её в руки правосудия? Клеймо убийцы ровными буквами медленно выжигалось на подкорке сознания. Ей было не привыкать к смерти. Отправляясь в путешествия вместе с родителями в раннем детстве, иногда она сталкивалась с тем, как тело могло биться в предсмертной агонии и издавать нечеловеческие крики; как человек, не желающий умирать, крепко хватался за других и умолял спасти от неизбежного, иногда причиняя себе ещё больший вред. Мать не всегда успевала вовремя закрывать ей глаза и уводить в сторону. Она видела смерть, но никогда не пробовала её вкуса. До этого момента она даже не хотела представлять, при каких обстоятельствах это произойдёт и какое будет иметь значение. А теперь она была покрыта чужой кровью, ранена и должна была понести наказание за свои действия. — Малышка, — непринуждённо проговорила Анко, словно бы не замечая её ужасного внешнего вида, — кажется, ты кое-что обронила. И протянула свёрток, в котором Сакура узнала книгу и слабые очертания чего-то ещё. «Интересно», — прошелестел голос, пока она тупо смотрела на протянутый пакет. Зачем женщина возвращала ей улики преступления? — Вы ведь всё видели… — нерешительно прошептала Сакура, принимая свёрток и сосредотачиваясь на ощущении тяжести в своих руках, чтобы не поддаться непрошенным слезам. — Почему вы… Почему я ещё здесь, на свободе? Разве вы не должны… К этому моменту она почти смирилась — почти была готова прийти домой и встретить на пороге своего палача. — Почему вы помогаете мне? — наконец, она озвучила самый главный вопрос. Анко не казалась обеспокоенной её невнятным лепетом. Её спокойные светло-карие глаза лениво осматривали её дрожащую фигуру, и девочка невольно съёживалась, когда оценивающий взгляд ненадолго задерживался на её ранах. — Я всего лишь преподаватель, и в мои обязанности не входит ловить маленьких ниндзя. — И всё же вы здесь, — слабо возразила девочка. — Но и помогать вне Академии я тоже не должна, — продолжила Анко, не обращая внимания на её слова, и скрестила руки на груди. Её пальцы нервно застучали по плечу. — Знаешь, чужая помощь в нашем мире — довольно ценный ресурс, потому что чаще всего нам приходится бороться со своими проблемами в одиночку. Не всякий ниндзя готов показать свою маску слабости перед другими. На самом деле тебе неимоверно повезло, что в этот раз у меня есть дело до детских разборок. От последних слов Сакуру передёрнуло. — Ты чертовски легко привлекаешь внимание не только своим лбом и волосами. — Она замолчала, обдумывая свои дальнейшие слова. Маленькая девочка явно происходила из гражданского клана — отличительных черт в ней не наблюдалось — и на вряд ли обучалась так, как клановые дети. И всё же эта маленькая девочка смогла расправиться с двумя генинами, а трёх одногодок напугать до такой степени, что те не смогли вымолвить ни слова и только тряслись, когда Анко пыталась заговорить с ними. Своими навыками и умом она походила на Хатаке. Невероятно и чрезвычайно любопытно. Однако прямо сейчас маленькая девочка выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок. Очевидно, здесь что-то было не так, но Анко могла выяснить это позже. — Для опытного шиноби это отличительный знак и предупреждение для других. — Женщина скривилась при виде её тонкого тела. Этому ребёнку явно следовало донабрать мышечную массу. — Для маленького ниндзя, однако, это всегда оборачивается против него. Её дыхание стало слабее, и Сакура сжала руку в кулак, пока не почувствовала, как ногти впиваются в кожу. — В этот раз ты осталась жива. В следующий может так не повезти. — Анко весело подмигнула ей, развернулась к ней спиной и, прежде чем раствориться в тени здания, бросила напоследок: — Тебе бы в больничку сходить, милая. Сакура моргнула, и силуэт женщины исчез. «Этой странной женщины следует остерегаться», — и впервые Сакура согласилась с словами внутреннего голоса.

///

Дом оказался пустым. И, используя предоставленную возможность, она погрузилась в рутину, стараясь ни о чём не думать. Свёрток на время остался лежать под тумбочкой — на случай, если вернутся родители и решат заглянуть в её комнату, пока она будет находится в душе. Одежду она спрятала в чёрный пакет и оставила под кроватью, ещё не зная, что с ней делать. Показать окровавленную одежду матери означало получить в ответ большое количество вопросов, а к допросу со стороны родных Сакура была пока что не готова. Когда она оказалась перед зеркалом в ванной, то не смогла сдержать слёз. Из-за её щепетильного отношения к своей внешности то, что она увидела в отражении, было просто ударом под дых: из глубокой раны на ключице всё ещё сочилась кровь, а от виска до середины правой щеки тянулся жуткий, рванный порез, от которого впоследствии точно должен был остаться уродливый шрам. Она всхлипнула и до побеления костяшек сжала раковину. Крупные слёзы, смешиваясь с кровью и грязью, падали и разбивались о белую поверхность. «Не реви. Ты знала, куда шла, — раздражённо проговорил голос, и она вновь услышала скрежет. — Неужели ты думала, что, став ниндзя, никогда не обзаведёшься парочкой шрамов, а твои руки останутся чисты? Если это так, тогда не ту судьбу ты выбрала». — О чём ты… — Сакура ошарашено уставилась на своё отражение в зеркале. Тёмно-зелёные глаза с равнодушием смотрели на неё в ответ. — Ты хоть понимаешь, что мы сделали? Убийство ниндзя своей деревни… На это не закроют глаза. «Я оказала тебе большую услугу. — Её отражение безумно улыбнулось. — Детишки до смерти напуганы и никому ничего не расскажут, главная зачинщица мертва, а её подружка больше никогда не произнесёт ни слова и будет страдать из-за своего поступка до конца своей жизни». — Но… «Эта женщина? Хах… — Сакура отпрянула назад, когда на зеркальной поверхности стали появляться тонкие следы когтей, словно их обладатель угрожал причинить ей вред. — Любопытство сгубило кошку… ты ведь знаешь это, да?». Девочка нахмурилась, потупив взгляд в пол. — Она не вызывает доверия. — Сакура залезла в душевую кабинку и включила тёплую воду, постепенно расслабляясь под комфортной температурой. — Нет гарантии, что сейчас она не докладывает прямо Хокаге об этом происшествии. «За тобой уже пришли бы, так что прекрати разводить панику, — голос раздражённо выдохнул. — Лучше приведи себя в порядок». И надолго исчез в глубине сознания.

///

Сакура ощущала себя опустошённой. Потерянной. В голове не было ни единой мысли, ни единого оправдания, когда, выходя из ванной комнаты, она наткнулась на разъярённую мать, мгновенно переменившуюся в лице, стоило ей заметить, в каком состоянии была её дочь. Она смутно помнила суету, напряжённые разговоры родителей, иногда перетекающие в громкую ругань, и смогла очнуться только уже после того, когда медсестра попросила снять футболку и лечь на кушетку. Женщина выглядела напряжённой и слегка удивлённой, когда тело Сакуры засопротивлялось и стало выталкивать из себя чужеродную лечебную чакру, когда медик начала сращивать ткани и останавливать кровь. По этой причине процесс исцеления продлился около тридцати минут и заставил их обеих почувствовать неимоверную усталость после его окончания. Напоследок медсестра нанесла заживляющую мазь и быстро скрылась за занавеской, оставив её одну. Очевидно, дома её ждал серьёзный разговор, и избежать его в данной ситуации было невозможно. Сакура не знала, что она могла бы или должна была рассказать родителям. Ей вновь хотелось плакать, но в глазах было сухо и болезненно горячо, поэтому она предпочитала ощущать пустоту, затмевающую все панические мысли и остальные противоречивые чувства. Голос странно молчал, никак не реагирую на её угнетённое состояние. Сакура рассеянно разглядывала потрескавшийся потолок, когда мать ураганом залетела в кабинет и резко распахнула белые шторы. — Сакура, — мягко позвала её женщина, осторожно касаясь её руки, и девочка едва заметно вздрогнула, — как ты себя чувствуешь? Краем глаза она заметила, как в проёме комнаты возникла напряжённая, чуть сгорбившаяся фигура отца, и поспешила отвести от него глаза. Она никогда не могла выдержать его сурового, ожесточённого взгляда. — Со мной всё хорошо, — она постаралась подтвердить эти слова своей улыбкой, но та вышла жалкой и ничуть неубедительной. Мать дёрнулась, словно от заряда тока, и внимательно заглянула её в глаза, словно убеждая не лгать. Сакура сглотнула и напряглась. Видимо, серьёзный разговор собирался состояться сейчас. — Что с тобой произошло? — тон её голоса мгновенно сменился, переходя с обеспокоенно-тёплого на стальной и холодный. Одинокая волна заботы, омывающая берег мягкой стороны матери, скрылась под огромной зыбью сурового хладнокровия, омыла его и растворилась в песках, не оставив за собой и следа. Кровь застыла в её жилах. Стараясь совладать с голосом, взглядом и мимикой, она робко произнесла: — Что ты имеешь в виду? — Что с тобой произошло, — повторила женщина, теряя последние крохи ласки. Теперь даже её пальцы на руке казались какими-то холодными, почти что ледяными. — Что нам пришлось отправиться в больницу? — Я… — Сакура замолчала, упрямо смотря куда угодно, но только не на лица родителей. «Сейчас решается твоя судьба, — заговорщически прошептал голос, и она почувствовала, как по коже пробежал табун мурашек. — Карьера шиноби или карьера домохозяйки. Что же ты выберешь?» — На меня… напали. — Кто? — спросил отец, до того момента не произносивший ни слова. — Сакура, кто? — Я не знаю!.. — испуганно пискнула она, на мгновение зажмурившись, когда слёзы всё же начали жечь ей глаза. — Я гуляла по Конохе и уже возвращалась домой, когда на меня кто-то напал. Я не видела их лиц, только услышала звон, а потом почувствовала, как мне режут кожу. Я кричала и звала на помощь, но никто не отзывался, а потом всё произошло так быстро, что я ничего не поняла… — Сакура шумно задышала и сжала кулаком простынь. — В один миг всё закончилось. После этого я сразу же побежала домой. — Это действительно так? — медленно, с расстановкой спросил отец, и девочка поняла, что он едва ли верил её словам. — Да. И в этот момент она услышала смех в своей голове. «Занятно. Ты смогла удивить меня». Напряжение в комнате медленно нарастало, и Сакуре становилось душно от этого чувства. — Медсестра сказала, что к ним в отделение поступило две девочки… — мать на секунду запнулась, поджав губы, — с серьёзными травмами. Ты ничего не знаешь об этом? «Осторожно, не оступись», — насмешливо предупредил голос. Сакура выдохнула, чувствуя, как горло сжимается в какой-то судороге и на лицо просится болезненная гримаса, сохранила спокойствие и отрицательно замотала головой. После этого жеста мать, казалось, расслабилась, словно скинула с себя тяжкий груз. Её большой палец стал рассеянно поглаживать Сакуру по ладони, пока её тёмно-зелёные глаза смотрели куда-то в пустоту. — Мы используем косметическое дзюцу, чтобы скрыть твои шрамы… Леди должна оставаться леди, несмотря ни на что. — На мгновение во взгляде матери мелькнуло что-то доселе ей незнакомое и пугающее, что Сакуре захотелось поскорее избавиться от внимания родителей, и при следующих словах она встрепенулась. — Думаю, нам пора. Завтра утром мы тебя заберём. Отдыхай. Мать наклонилось и мягко коснулась губами её лба, на прощание подарив ей нежную небольшую улыбку. Отец даже не взглянул на неё. Медсестра, подошедшая вскоре после ухода родителей, погасила свет и пожелала ей сладких снов. Она лежала на больничных подушках и всматривалась в окно, за которым наступали поздние сумерки. Под одеялом было тепло, и тело купалось в предоставленном комфорте. Однако в сознании была какая-то горькая пустота, словно не так давно она рыдала взахлеб, а теперь просто лежала, измотанная. В некотором смысле чувства были схожи. Сколько проблем это могло бы решить, если бы она сказал правду. Стычки с одноклассниками, слухи, перешёптывания и непрекращающиеся насмешки… Всё это просто кануло бы куда подальше. Она была бы дома, в комфорте, тепле и спокойствии. Она могла бы больше времени проводить за книгами, помогать родителям и отправляться с ними в путешествия в другие страны… А с другой стороны… В Академии были и проблески хороших моментов. Неугомонный солнечный ребёнок Наруто, всегда поднимающий ей настроение своим вниманием по отношению к ней, хоть внешне она показывала это так, будто любое его действие раздражало её и вызывало в ней желание стукнуть его по башке. Холодный и неприступный Саске, вызывающий в ней только светлые чувства и желание угодить ему своей красотой, умом, длинными ухоженными волосами. Лучшая подружка Ино, постоянно поддерживающая в дух соперничества и тем самым помогающая побороть ей различные внутренние страха. Интересно, знали ли они уже о том, что с ней произошло?.. Как раз в этот момент ласковые путы сна настигли её убегающее сознание, и Сакура уснула крепким сном, позволив себе забыть обо всем на свете.