Обоснованные сомнения

Мерный стук клавиатуры и негромкие разговоры коллег убаюкивают. Цифры стройными рядами заполняют весь монитор, как имперские штурмовики — палубу Звезды смерти. Колесиком мышки она заставляет икселевскую табличку сдвинуться ещё чуть ниже, морщась от ряби, которую создают меняющиеся пиксели. Уставшими за рабочий день глазами просматривает список операций и издаёт что-то среднее между цыканием и фырканьем. — Что такое, принцесса? — спрашивает сидящий рядом Коконой, с интересом заглядывая ей в экран. Она щёлкает по нескольким ячейкам и заливает их цыплячьим желтым цветом. Копирует строчки и переносит в отдельный файл, который заполняет с любовью и нездоровым профессиональным рвением. — У «Бонтена» снова огромные поступления на счёт с последующим обналичиванием, — торжественно произносит она, повернувшись к своему новому коллеге, — За всего год работы этого их клубешника они не просто в ноль вышли, а ещё и прибыль ухитрились нарастить, ну-ну, — скептически замечает она и внутренне ликует, видя в глазах Коконоя едва заметное одобрение. — Пойдёшь жаловаться на них главному? — понимающе спрашивает Хаджиме-сан. — Что ж сразу жаловаться, — морщится, — И вообще, не жаловаться, а сообщать в Центр финансовой разведки о подозрительных операциях, — отвечает она с присущей всякому новому работнику гордостью за очередной выученный законодательный термин. — Успехов, — улыбается Коконой и возвращается к работе. Она проверяет выписки ещё с час и, не найдя там очередных признаков отмыва, с плохо скрываемым разочарованием сохраняет файл и отправляет его на печать — этому старому хряку, начальнику их отдела, видите ли больно его поросячьими глазками читать с экрана. И как не стыдно перед бедными деревьями. Забрав с принтера ещё тёплые листы она идёт к нему в кабинет. Она здоровается и даёт ему на подпись документы. Хряк смотрит их долго, часто поправляет очки, сползающие вниз по его носу картошкой. — Нет, девочка моя, мы не будем направлять это, — улыбается так слащаво, что она прямо сейчас бы подала на него иск за сексуальное домогательство. — Но почему?! — возмущается она, — Ведь все признаки на лицо. Бенефициар этой конторы — какой-то дед, живущий на Бермудах, хотя деятельность они ведут здесь, в Японии, — она загибает пальцы, — Они постоянно дают поручения на какие-то сложные переводы через третьи страны, вечно тянут с документами, да ещё и кредиты огромные получают, которые не торопятся возвращать. А потом переводят все эти деньги на десятки счётов за рубежом, которые мы уже не можем отследить. Да и оплаты налогов я что-то у них не вижу, — выдохнувшись, она замолкает, умоляюще глядя на начальника. Глазки его бегают, лоб покрывается испариной, которую он тут же старается промокнуть маленьким таким, розовым платочком. — Деточка моя, ты слишком рьяно подходишь к работе, — заискивающе говорит он, едва не переходя на визг, — Подумаешь, молодые парни недавно начали своё дело, ещё толком не освоились в бизнес-среде, вот поэтому тебе их действия и кажутся подозрительными, — терпеливо, словно неразумному ребёнку обьясняет босс, — Чего зря привлекать к ним внимание госорганов? Она смотрит на него несколько долгих секунд и кивает, забирая документы, которыми минуту спустя до сыта кормит шредер, устало плюхается на своё место. — Опять отклонил? — с сочувствием спрашивает Коконой, уже собирающий вещи. — Ага. — Да не переживай ты так, — он кладёт руку ей на плечо и легонько пожимает, — В конце концов, не ты же ответственное лицо, а он, — кивает в сторону кабинета начальника, — Если что, в тюрьму сядет он, а не ты. Она протирает глаза и тоже выключает компьютер. — Да я понимаю, — бросает в сумку телефон, — Просто кто-то из нас явно дурак, раз не хочет замечать очевидного. А я не люблю чувствовать себя дурой, — насупливается она, входя в лифт вместе с Хаджиме-самой и несколькими другими коллегами, торопящимися домой. *** В лифте он начинает задыхаться от близости стольких посторонних тел. Покинув офис, для вида проходит с толпой сослуживцев пару кварталов, а затем, попрощавшись с девчонкой, сворачивает за угол, на частную парковку. Устало садится в свою Панамеру и заводит мотор, наконец снимая осточертевший пиджак из дешёвой, колючей шерсти. До штаба Хаджиме доезжает за рекордные двадцать минут — поразительно для вечернего часа пик. Все же удобно они выбрали обслуживающий банк. — О, здаров, Коко, — бросает ему уже явно обдолбанный Санзу, когда он поднимается на сороковой этаж, — Как тебе работа синим воротничком? — Акаши заливается хрюкающим смехом, чуть не свалившись с дивана. Хаджиме цокает. — Не синим, а белым, идиот, — огрызается он в ответ, наливая себе коньяк. Тяжелое это дело — работа в офисе. — Напомни, нахрен тебе понадобилось внедряться в этот занюханный банк? — лениво спрашивает старший Хайтани, — Нельзя было кого-то из пешек туда направить? — Нельзя, — отрезает Коко, — Если бы они что-то напутали с нашими счетами или отчётностью, все пошло бы по пизде. К тому же, — довольно замечает он, высунув кончик языка, — Начальник их финмониторинга боится меня до усрачки, поэтому до сих и молчит в тряпочку. — А что девчонка? Все умничает? — подаёт голос до сих пор молчавший Майки. Коконой пожимает плечами, откидываясь на спинку дивана. — Ну да. Для неё уже, по-моему, дело чести — собрать как можно больше наших подозрительных операций. — Так давайте уберём ее и всё, — вносит дельное предложение младший Хайтани. Санзу и Ран согласно кивают. Выражение лица Майки прочитать невозможно, но Коко почти уверен, что он с ними солидарен. — Не советую, — качает он головой, — Без подписи ее начальника к нам все равно никто не придёт с проверкой и не заблочат операции. А вот отец у неё большая шишка, может и волну поднять. Санзу и оба Хайтани недовольно фыркают. Майки молчит. Семейная идиллия. — Хорошо. Пока не трогаем твою принцессу, — наконец говорит Майки, — А теперь разберись с нашей бухгалтерией. Рабочий день у Коко очень, очень долгий. *** Следующие пару месяцев она продолжает собирать компромат на «Бонтен», но уже из чисто спортивного интереса — к начальнику с того разговора она больше не ходила. — О, что-то новенькое, — бормочет она себе под нос, совершая очередной ритуал по покраске и копированию строчек из вечно зависающего в самый неподходящий момент икселя. — Что там? — мгновенно отзывается Коконой, пока она тихо материт Асус и Майкрософт. — Теперь они тоннами взыскивают деньги по суду. С компаний, которые существуют три месяца до и два — после этого самого суда. И не придерёшься — документы все настоящие. — Говорят, популярная в Европе схема отмывания. И пока никто не придумал, как ее пресечь, — улыбается Коконой, — Точно не пойдёшь к начальнику? — А смысл, — вздыхает она, — Опять развернёт и оправдывать будет этих… «мальчиков», — презрительно выплывает она, не замечая, как Хаджиме сдерживает смешок. Неделя у неё выходит долгая, мутная и очень нервная. Оказавшись дома в пятницу вечером она понимает, что ей до смерти хочется выпить. И потанцевать. А ещё, самую малость, — найти приключений на свою тощую задницу. Она не придумывает ничего лучше, кроме как пойти в этот самый «Бонтен» — клуб, за которым она с пылом футбольного фаната следит уже почти полгода. Ей очень хочется узнать, на что же идут все те деньги, которые они получают неизвестно от кого. Чем же они зарабатывают свои доходы, в несколько раз превышающие выручку похожих заведений. Чувствуя себя бунтующим, помешанным на справедливости копом в отставке, она садится в такси и мчит в ночь. *** Санзу без стука залетает к нему в кабинет и кидает на стол распечатку с камер видеонаблюдения. Качество хромает, но узнать девушку, приходящую к ним с завидной регулярностью, которая тянет на карту постоянного клиента, вполне можно. — Майки, смотри, кто снова к нам пожаловал, — ухмыляется Харучие, — Это уже который, пятый раз за этот месяц? Может, пора нам объяснить нашей принцессе, что не стоит лезть в чужие дела? — Не надо, — говорит Майки, равнодушно рассматривая фотографию, — Если будут проблемы, просто выведите ее из зала. Не хватало ещё, чтобы с ней что-то случилось после визита к нам. Наверняка, не только ее начальник и Коко знают, что она под нас копает. Санзу как-то скукоживается, хмурится, но кивает, давая понять, что приказ понят и принят к исполнению. — Какой-то ты добренький стал, тебя Ханагаки, часом, не кусал? — ворчит Харучие, от греха подальше сваливая из кабинета. Майки смотрит ему вслед. В следующий раз он видит ее спустя пару недель, уже во плоти. Сидит за барной стойкой, медленно цедит коктейль, обхватив соломинку красными губами, и с интересом глазеет по сторонам. Останавливает взгляд почти на каждом клиенте, провожает глазами официантов, заглядывает в каждый тёмный угол. Ей богу, только прибора ночного видения не хватает. — Ну и что ты тут хочешь увидеть? — спрашивает он, забираясь на соседний табурет и кивает бармену, который сразу же ставит перед ним виски, испуганно вздрогнув. — Что, простите? — она поворачивается к нему и непонимающе улыбается, хлопая ресницами. — Что ты тут хочешь увидеть? — повторяет Майки, — Как наркотики продают прямо за барной стойкой, а в туалете работают проститутки? — он окидывает взглядом зал, возвращаясь к ней, слегка ошалевшей от его слов. — Чего?! — Брось, Т/И, — морщится Сано, — Ты уже несколько недель сюда ходишь и что-то высматриваешь. Разве тебе уже не намекнули, что к нам лезть не стоит? — Откуда ты знаешь мое имя? — спрашивает она, а из взгляда, из всего ее облика и движений уходит эта наигранная лёгкость ничего не подозревающего человека. Но, к удивлению Майки, дрожать от страха она не начинает. — О, я много знаю. Имя, домашний адрес, адрес твоих родителей и даже породу собаки. — Ясно, — отвечает она, снова прикладываясь к коктейлю, — Намеки, говоришь? Разве ты мне не прямым текстом угрожаешь? — она мило улыбается, вздыхает, — Я ещё после разговора с начальником поняла. Просто хотела убедиться, что я права. — Правота может стоить тебе слишком дорого, — говорит Майки, глядя ей в глаза. И тонет в них. Он думает о том, что надо приказать кому-то из своих ребят отвести ее домой, подальше от него, как с грохотом обрушиваются оконные стекла. Не думая, он хватает ее за руку и тянет на пол, чудом ничего ей не сломав. — Это что такое сейчас было?! — взвизгивает она, стараясь перекричать бушующий вокруг шум, и инстинктивно прижимается к нему. Над их головами свистят автоматные очереди, раздаются рвущие душу крики раненных людей, звенит бьющаяся посуда. — Это конкуренты, — отвечает Майки и достаёт пушку откуда-то из-за спины и снимает с пояса рацию, — Санзу? — спрашивает он, к ее удивлению, скорее как-то недовольно промедлением, чем паникующе от внезапно начавшейся в его заведении перестрелки, чем только укрепляет ее подозрения. — Уже идём, босс, — слышит она ликование из динамика. Вооружённый до зубов Санзу подскакивает к ним меньше, чем через минуту. Сано отдаёт ему в руки упирающуюся девушку, приказав отвести ее к себе, а сам, наскоро натянув принесённый Харучие бронежилет, идёт расправляться с конкурентами. В честной борьбе за рынок, конечно же. *** Утром Харучие приходит с докладом о вчерашнем инциденте. Эти двое, голые, лежат в обнимку друг с другом. — Это мы всем теперь так будем объяснять, как не лезть в чужие дела? — смеётся Акаши. — Только красивым девушкам, — ворчит она. Майки запускает в него подушкой.