His sister is the devil incarnate

— Приве-е-ет, — как только я перешагнула порог своего дома, на мою штанину запрыгнул маленький щеночек, — как же тебя назвать, прелесть. Нашла я это чудо пару дней назад, когда возвращалась домой от Финнеаса. Щенок, не отставая, плëлся за мной всю дорогу, и я никак не могла не взять его с собой, меня бы сгрызла совесть. Я очень люблю животных, они как часть меня. Раньше я не могла себе позволить завести домашнего питомца из-за того, что у папы аллергия на шерсть, но недавно родители сделали мне очень дорогой и неожиданный подарок — купили мне дом по соседству. С одной стороны, жить рядом с родителями такое-себе, а с другой, наоборот, они всегда близко и могут помочь. Ко мне часто приходит мама, помогает по хозяйству, потому что я, извините, рукожоп по жизни, ничего лучше слипшихся макарон не могу приготовить, поэтому питаюсь всем, что только можно заварить или просто поставить в микроволновку, а это не нравится маме. Она всегда запрещала мне есть вредную еду, ссылаясь на то, что я должна держать фигуру и здоровье в норме. Запрещала почти всë, что оставляет на теле следы, а именно: татуировки, пирсинг, перекрашивание волос и маникюр. Не смотря на все эти запреты, я слишком сильно люблю их. Удивительно, что родители купили мне отдельный дом, ведь я ещë несовершеннолетняя. Предполагаю, я им надоела вечными истериками на тему «личное пространство». Впрочем, я всегда была капризным ребëнком. А когда я стала жить отдельно, почувствовала себя свободнее и наконец сделала то, что очень давно хотела. Мой натуральный цвет волос — светло русый. Он волшебным образом превратился в тëмно-синий. На брови появился пирсинг, а на ключице небольшая татуировка. И, естественно, обо всём этом родители пока не знают. — Иди-ка сюда, прелесть, — подозвала я к себе щеночка, тот сразу отреагировал писклявым тявканьем, — оу, а давай так тебя и назову, — подбежав ко мне, он принялся облизывать мою ладонь, — какой ты сл-а-а-вный, — поглаживая его другой рукой, запищала я от милоты, но тут резко остановилась, — так, подожди… Ты же ведь мальчик? Или…

***

— Эстер, вот это вот… — мама указала на…прелесть, нужно будет всё-таки придумать нормальную кличку, — …мальчик, а это что? — похоже, что последнее обращение было ко мне. — Это я, — я широко улыбнулась, подняв руки и закрыв глаза. — Нет, Эстер, это… — снова указывает на меня, — пиздец! — мне не послышалось? Нет. Мне не послышалось. После столько же похожих слов стало предельно ясно, что маме точно не понравилась моя самодеятельность. Ещë минут десять она зачитывала мне лекции, что так делать нельзя, а уж тем-более без еë разрешения. Таким образом я порчу своë тело и волосы. И это мне ещё очень повезло, что мой новенький маникюр остался в тени от пристального взора. — …ау-у, — прикрикнула женщина, — ты меня слушаешь вообще? — Я тебя прекрасно слышу, — я невольно поправила прядку волос. И челюсть мамы практически рухнула на пол. — Зачем это, Эстер? Наконец подала голос мать и легонько, будто противясь, взяла мою руку. Замечая с какой осторожностью и брезгливостью она всматривается в мои ногти, я вдруг вырываю руку и бегу к входной двери. — Мама, это слишком, — киваю в сторону двери, — спасибо, что помогла определить пол этого чуда, но, кажется, тебе уже пора. Она намертво впилась взглядом в глаза. Прошло пять секунд, десять, пятнадцать. Время словно замерло. — Эстер! Бери пример со своего друга и его сестры, они такие хорошенькие, — выдала женщина, стоя напротив с невозмутимо спокойным лицом, — а ты что? Это дай, то дай. Взяла и изуродовала себя! — теперь эмоциональный взмах руками, — ты позоришь нашу семью. Папа не для этого сутками на работе трудится. Надеюсь, ты образумишься и приведёшь себя в порядок. Мне стыдно за тебя. Я, словно задыхающаяся рыба, стояла на месте то открывая рот, то закрывая. Мозги невыносимо кипели. Хотелось многое сказать, но минуты тишины бежали одна за другой. — А мама у них посмотри какая замечательная, добрая, нежная. Жаль, нельзя выбирать у кого родиться, я б с удовольствием от тебя отказалась, — выплюнула я без задней мысли. Едкие слова просто вылетели из меня, я была не в силах сдержать их, пусть ей будет так же обидно, как и мне, — а теперь убирайся отсюда, — заорала я.

***

Сонно потерев глаза, я посмотрела на время. Глубокая ночь. Что понадобилось от меня человеку, который настойчиво трезвонит в звонок на протяжении десяти минут — не понятно. — Ё-моё, — сладко зевая, тянусь и смотрю на парня, стоящего за моей дверью, — Финн? Чего тебе? Тот улыбается и протягивает коробку конфет и цветы. Как банально. — Ты головой тронулся? — с недовольством посмотрев на предметы в его руках, а после на тупую улыбку, сама начинаю лыбиться, — ну, ладно, заходи.

***

— …Вот! Я специально так сказал, ну пойми, пожалуйста, у меня не было выбора, Билли бы не успокоилась. — Ясно. Ты пришëл в два часа ночи, чтобы снова рассказать о своей сестре, если это правда так, то иди отсюда, Финн, — скрестив рук на груди, я облокотилась на стенку, — Я жутко устала от этого всего. — Ты не понимаешь, Эстер, не понимаешь. Финнеас поднял уставшие глаза с крупными мешками на меня, уверена, выгляжу сама ничуть не лучше. Так теперь ещë и голова трещать начала. — А может я просто не хочу понимать? — пожав плечами, подавлено ответила я. — А я очень устал от вас, я… — внезапно замолк парень. Ко мне не сразу пришло понимание, какая небесная сила пришла мне на помощь и заткнула этот злосчастный генетатор. Оказалось, руку Финнеаса облизнул щеночек, что сейчас тëрся о его ноги. — Неожиданно, правда? — усмехнувшись, я потянулась к своему мини-бару, до сих пор не веря, что угрюмая тучка обошла меня стороной. — Для меня неожиданно всë, что здесь происходит, откуда это у тебя, — он с прищуром глянул на меня и скользнул взглядом к бутылке в руке. — Не спрашивай лучше.

***

Утро или не утро, светло сейчас или темно — сходу понять мне не удалось, потому что как только я еле открыла слипшиеся глаза, увидела целое…ничего, вообще. Пустота. Болит и ломит всë тело, похоже, уснула я не в очень удачном положении и месте. Поднимаясь, я каким-то образом запуталась в чëм-то неизвестном и, пытаясь выбраться из ловушки, сильно дëрнула ногой. — Ауч, — внезапно зашипело что-то снизу, до чёртиков напугав меня. Я рефлекторно зарядила свободной ногой по источнику звука и в последстви уловила крик Финна. — Ой. Прости, это ты? — в комнате темнота. Аккуратно присаживаюсь на корточки, протягивая руки другу. — Я. Кто же ещё? — Финн снова вскрикнул, — хватит щипаться. — Извини. Где мы? — задаю глупый вопрос, и только потом понимаю — ему-то откуда знать. — А я знаю что ли? — фыркает. — Ясно, короче. Встаю, чтобы наконец найти выход из этой чëрной коробки и тут же упираюсь в стену. — Ты мне губу разбила, — со стороны парня донеслось шуршание и пыхтение, а после я почувствовала его рядом с собой. — Я уже извинилась! — резко разворачиваюсь, — ищи выход лучше. — Так вот же. Финн отходит куда-то в сторону, а я за ним. Если вчера Всевышний проявил снисхождение и помог избежать неприятный разговор, то сейчас осознал свою ошибку и надумал слить меня. Иначе я не понимаю, как я наступила на что-то острое, а Финн спокойно прошмыгнул вперёд. Глухой удар какой-то палки о мой лоб дал задуматься о том, чтобы больше не пить. Пока я возилась, по всей видимости, с граблями, Финн толкнул дверь, и та через некоторое время поддалась ему. Яркий дневной свет ударил по глазам. Сщурившись, оглядываюсь. — Где мы? — ещё не понял парень. — Чёрт! Серьёзно? — не выдерживаю, приходя в шок от своей тупой головы, которая никак не смогла додуматься и хоть что-то вспомнить, — у меня во дворе. Мы у меня во дворе! — Ага. Ну хотя бы не за триста километров от дома, — засмеялся Финн, вынудив меня треснуть ему маленький подзатыльник. — Смехуëчки прекращай давай, да. Обхожу дом и замечаю открытую дверь, а на пороге какие-то осколки похожие на разбитую бутылку. Уже отсюда виден разбросанный по всему дому мусор. На одном из окон красуется криво нарисованное сердечко темно красного оттенка. Засохший кетчуп? — Ого, вот так весело… — чешу затылок, представляя как буду всë это убирать. — Ой. Здраствуйте, — резко оборачиваюсь, услышав мамино имя. — Привет, — неуверенно топчусь на месте, поскольку вижу, что мама заглядывает за мою спину, в дом. — Эстер. Тебе не кажется, что это слишком? — словно спародировала мать и отодвинула меня в сторону, не смотря на моë сопротивление. Она зашла в дом с потрясëнным лицом. — Эстер, тебе не кажется, что это слишком, — тихо передразниваю мать. Понимая, какой сейчас предстоит разговор, незаметно для мамы трясу рукой Финну, чтобы тот слинял пока не поздно. Но он не замечает. — Кошмар, я уже тысячу раз пожалела, разрешив тебе самостоятельно жить!!! — нервно жестикулируя руками, ворчит мать и, кажется, собирается кому-то звонить, просовывая руку в карман. — Мам, я… — Помолчи! Помолчи! — набрав чей-то номер, она приложила телефон к уху, — ой, добрый день. Мэгги, может, встретимся? Не знаю, что надумала эта бешеная женщина. Страх на несколько секунд оцепил тело. Вздрогнув и схватив Финна за руку, я побежала с ним за калитку.