Засыпай

Моя любовь на пятом этаже — Почти, где луна; Моя любовь, конечно, спит уже — Спокойного сна!

            Секрет.

      Есть давнее поверье, которое гласит, что если сделать в течении одного года целую тысячу бумажных журавлей, то тот, кто сгибая с переплетом края листа в подобие крыла, сумеет сотворить из куска неприметной белоснежной бумаги нечто сходное с парящей птицей, сможет исполнить все свои заветные желания, постигнув тем самым счастье, измеримое с самим райским наслаждением безгреховной жизни.       Эрен любил Микасу. Она была для него всем: светом и тьмой, адом и раем — просто тем, что восполняло его, делая с каждым днем счастливее. Каждое ее касание заставляло его сердце с трепетом биться чаще, прерывая его дыхание.       Крохотная комната была освещена приглушенным и даже местами теплым светом. Эрен и Микаса мирно лежали в обнимку на диване, заменяющему мягкую и теплую кровать. Легкими движениями пальцев юноша убирал с лица мирно спящей девушки черные пряди волос, дабы те не мешали его возлюбленной.       Мысли Йегера уходили куда-то прочь. Душой он явно был не здесь, хотя взгляд неотрывно держал на ещё спящей девушке. Пробираясь по струнам воспоминаний, он начал погружаться в былые времена, возносясь в дни, когда он только-только познакомился с юной Аккерман.       Их первая встреча и знакомство произошли в парке.       В тот день Микаса сидела на скамье, читая книгу, при этом слушая игру незнакомого юноши на скрипке. Он был искусен в том, что делал. Мелодия была грустной и даже трагичной, а миловидная внешность мальчишки была столь невинна, что музыка обретала еще более тягостный характер.       Печаль начала нагнетать. Музыка ласкала слух.       Игрой наслаждалась не только Микаса, мимо проходил еще один парень, которого также заинтересовала музыка. Это был Эрен. Он спокойно сел на ту же скамью, на которой расположилась Аккерман. Только вот Йегер не наслаждался игрой на скрипке также. Больше всего его внимание привлекала юная леди, от которой он не мог оторвать даже глаз. Словно что-то екнуло в груди, заставляя внутри все скручиваться и сжимать дыхание. Их взгляды пересеклись, а их история начала свое развитие. — Мне холодно, — тихий сонный голос прервал путешествие Эрена по его воспоминаниям.       Он тут же резко вскочил. — "Неужели она проснулась?" — Мелькнула мысль в его голове.       Волнение было напрасным. Она все еще спала. Правда лицо ее стало выглядеть более болезненным. Он осторожно проел рукой по ее холодной щеке. Каждый раз не чувствуя тепла ее тела, он вздрагивал, а руки начинали дрожать. Им осталось совсем немного времени.       Почувствовав легкое касание и тепло на коже, Микаса все же открыла глаза и начала смотреть на своего возлюбленного, который явно был озадачен ее состоянием. Сегодня почему-то он выглядел еще более обеспокоенным, нежели обычно. — Со мной все хорошо, — сказала девушка, вяло улыбнувшись. — Ты выглядишь сегодня бледнее. — Все нормально, — ответила Микаса, игнорируя беспокойство юноши.       Осторожно приподнявшись с дивана, она прислонилась к груди парня, приобняв того. Эрен же сильнее к ней прижался. Руки Микасы также были холодными. — Ты просто ледяная. — Заметил Эрен с явным беспокойством. — Я правда в порядке, поэтому давай спать, — вновь вяло улыбнувшись, девушка коснулась щеки юноши.       Ощутив прохладное касание на теле, по коже парня пробежались мурашки. Почему-то сегодня он был обеспокоен пуще прежнего, тревога грызла его, радуясь своей трапезе.       Это чувство не оставляла Эрена уже на протяжении полугода. Воспоминания о том дне были тягостны, но также свежи. Он не смог стереть это с памяти, ведь все также в его сознании ясно прояснялся его собственный крик, доносящийся из кабинета врача.       В тот день Эрен вместе с Микасой были на приеме у врача. Уже на протяжении долгого времени девушка страдала частыми головными болями и головокружениями. Изначально пара списывала это на усталость Аккерман, однако все дошло до того, что у Микасы начались в добавок ко всему слабость и кровотечение из носа.       Девушка долго отказывалась посещать врача, несмотря на уговоры своего возлюбленного. Всю свою жизнь она жила не завися ни от кого и от чего, и на этот раз, даже легкое недомогание не смогло бы ее остановить. Так длилось два месяца, пока она не пала бездыханно на работе.       Будучи в кабинете у гематолога, к которому их направил терапевт, подозревавший у девушки анемию, Эрен с Микасой терпеливо ожидали ответа от врача, который озадаченно рассматривал результаты анализов Аккерман. На вид девушка выглядела абсолютно здоровой, взглянув на нее с первого раза можно было и не понять, что с ней что-то не так. — У вас хроническая лейкоз. — Произнес врач с явным сопереживанием в голосе, глаза пациентки расширились от удивления.       Врач имел девятилетий стаж работы. За это время он успел повидать многих пациентов, диагноз которых даже можно был определить по внешним признакам. Только вот Микаса выглядела свежей, словно пришедшие результаты были чьей-то злостной шуткой. — Быть не может, — вздрогнул Йегер. — Она же была в порядке, — боясь поверить словам врача, Эрен чуть не срывался на крик. — Анализы врать не станут, да и вы сами рассказывали про ее самочувствие. Изначально думали, что у нее возможно анемия, от чего вас направили ко мне и назначили анализы. Результат оказался хуже, чем я предполагал, мистер Йегер. — Мы же можем это вылечить? — Боялся выговорить слово "Рак" юноша.       Все это время Микаса лишь молча смотрела в стену, словно загипнотизированная. Она не проявила ни капли эмоции на своем холодном и бледном лице. В один момент весь мир ушел из под ее ног, а она падала в бездну, не зная как реагировать. — Судя по анализам в периферической крови имеются большое количество незрелых лейкоцитов. Жизненно важные органы постепенно перестают выполнять свои изначальные функции, ее организм истощается быстро. Боюсь медицина в этом случае бессильна, так как метастазы успели распространиться по телу. — Нет, нет, так нельзя, — скатилась слеза по щеке Эрена. — Пожалуйста, скажите, что есть хоть какой-то шанс, — срывался на крик голос брюнета. — Я не могу ее потерять. Скажите, что можно хоть что-то сделать, наверняка есть лечение, которое поможет. — Боюсь уже поздно, болезнь перешла на последнюю стадию.       Будучи уже дома, Микаса молча сидела на диване, а Эрен же, крепко ее обнимая, плакал в плечо. Ни он, ни она не были готовы к такому резкому повороту. Казалось, что их идиллия еще с первой встречи никогда не разрушится, но, видимо, у судьбы были свои планы. — Эрен... — Резко вырвал голос из темной пучины воспоминаний. — Ты чего так резко застыл? — Да так, задумался просто, не бери в голову, — он нежно поднес руки Микасы к губам, оставляя изнеженные поцелуи на холодных пальцах. — Спи. Ты начала сильнее уставать в последнее время. Тебе нужно больше сил, чтобы выздороветь.       Микаса с печалью откинула свой взгляд. Выздороветь. Этого слова больше не существовало для нее. Она выбросила его. Изничтожила и искромсала еще тогда, когда отказалась от химиотерапии. Она не желала спасения, да и оно не принадлежало ей.       С двенадцати лет Микаса росла одна, под опекой своего дяди, к которому она попала после смерти матери. Отца у нее не было, а дядя единственный родственник.       Микаса часто вспоминала о матери. Но единственное, что воспроизводилось в голове девушки — обрывочные воспоминание о маме на больничной койке. То ли это у судьбы плохое чувство юмора, то ли она слишком жестока, но мать девушки страдала от рака груди, а Микаса же наблюдала за тем, как жизнь медленно и постепенно угасает в дорогом человеке.       Обученная на горьком опыте девушка, узнав, что болезнь прогрессировала на последнюю стадию, тут же отказалась от лечения. Уговоры Эрена она и слушать не желала. Так ей осталось жить чуть больше полугода. Эрен же смирился с ее выбором, каким бы жестоким он не был. — Эрен, ты ведь знаешь, что я не вылечусь, — Микаса произнесла фразу совершенно спокойно. — Пожалуйста, оставь надежды. — Не говори так... — Еле выдавил из себя Эрен. Слова сформировались в огромный и тяжелый комок, который отказывался выходить наружу. Такое случалось часто, отчего он никак не мог договорить начатое. Было слишком тяжело, а в последние дни тревога накалялась сильнее. — Я знаю, все будет хорошо, мы справимся, — наконец произнес он.       Эрен на протяжении долгого времени беспрерывно лелеял в себе надежду на то, что все станет как прежде. Микаса снова встанет на ноги. Они продолжат жить мирно и в спокойствии. Все будет хорошо. Нет. Все непременно должно быть хорошо.       В его и без того туманном сознании хаотично начали воспроизводится кадры последних прожитых месяцев, будто кинолента прокрутилась перед глазами. Эрен вспоминал, как Микаса постепенно перестала ходить. Вспоминал то, как дрожали его руки каждый раз, как с ее носа начинала непрерывно идти кровь; или как он носил ее на руках по всей квартире, выводил на улицу, дабы она не зачахла в четырех стенах. Помогал умываться.       Кадры сменялись друг за другом, а Эрен же не отводил взгляд от своей возлюбленной, которая пристально смотрела на него, ничего не понимая, в ожидании, что же он сейчас скажет.       Не дождавшись ответа, Микаса ущипнула Эрена, что тот недовольно зашипел и нахмурился. — Ай. Ты чего хулиганишь? — Ты просто снова задумался о чем-то своем, — Микаса хихикнула, наблюдая за недоумевающим выражением лица Эрена. — Я, между прочим, очень хочу спать. — Тогда, дорогая, тебе бы стоило закрыть свои глаза и уснуть. — Я с радостью. Но хочу, чтобы и ты тоже наконец-то поспал. Ты плохо выглядишь, Эрен,— обеспокоенно сказала Микаса. — Все нормально, — вздохнув, сказал Эрен. — Не вздыхай так недовольно от того, что тебя отчитывают, — обиженным тоном произнесла Микаса. — Тебе хочется поругаться со мной? — Снова недоумевал Эрен. — Я хочу, чтобы ты поспал немного. Ну, Эрен, пожалуйста. — Молящими глазами посмотрела на него девушка. — А если тебе станет плохо? — С неким отчаянием спросил Эрен. — Я разбужу тебя. Обещаю. — Ладно... — Вздохнув, поддался девушке Эрен. — Но только после того, как ты заснешь, — недолго подумав, добавил он следом. — Обманешь ведь и опять не будешь спать всю ночь! — Возмутилась Микаса. — Я не обману. — Клянешься? — Недоверчиво спросила она. — Клянусь, — с легким смешком произнес он, а после погладил девушку по голове, перебирая ее темные пряди волос. — А теперь давай, засыпай.       Уткнувшись в крепкие объятия своего возлюбленного, Микаса тут же провалилась в сладкий и теплый сон, тем самым исполнив свое маленькое обещание.       Свою же клятву Эрен не исполнил. Не сумел.       На протяжении двух часов он трепетно караулил сон своей девушки. В три часа ночи у Микасы начались судороги. Девушка не была в сознании, скорее в бреду. Тело дрожало и холодело. Боясь, что она замерзнет за ночь, Эрен утеплял ее как мог: притащил кучу одеял, включил обогреватель на полную. В квартире было душно.       Он уже понимал к чему все идет, но еще не был готов к осознанию происходящего. Поняв, что он перегибает палку с утеплением, Эрен выключил обогреватель спустя тридцать с чем-то минут и убрал некоторое количество одеял с девушки. Она же в свою очередь лишь похныкивала и мычала, находясь без сознания.       Тело Микасы бешено потело, так что Эрен притащил небольшой таз с водой и периодически обтирал ее, дабы хоть как-то сделать ей легче, однако навряд ли от этого ее боль отступит.       Не выдержав душевных терзаний, парень, в конце концов, взобрался на диван и крепко прижал к себе дрожащее тело. На секунду Микаса пришла в сознание, однако пробормотав что-то невнятное, тут же снова провалилась в сон.       Сегодняшняя ночь была особенно тяжелой. Обычно у Микасы не происходило таких сильных и серьезных приступов, но видимо состояние ее ухудшилось. Именно этого и боялся Эрен больше всего.       Микаса снова проснулась. Дыхание ее было сильно затруднено, казалось, будто диафрагма отказывалась впускать в себя больше воздуха. — К-ко-торый час? — Еле выдавила из себя она. — Пол шестого, — Эрен говорил тихо, почти шепотом, словно убаюкивая девушку. — Спи, милая, спи, все пройдет, спи. — Обманщик, обещал же ведь, что уснешь сразу после меня, но ты опять за свое, — слова начали выходить намного легче. Говорила же она тихо и совершенно не злясь. — Прости, пожалуйста, — голос Эрена задрожал. — Честно, следующую ночь обязательно буду спать, правда... Ты только побольше отдыхай, ладно? — Мне кажется уже все. — Не говори так, все будет хорошо, я обещаю. — Только не вызывай скорую, пусть зря не едут. — Не вызову, ты только не уходи, хорошо? — Голос начал дрожать сильнее. Ему все тяжелее было сохранять спокойствие. Отсутствие сна и стресс сделали свое дело.       Микаса искренне не желала видеть бригаду скорой помощи. Она уже знала, что ее жизнь обречена, так что после первого раза, когда Эрен вызвал врачей, испугавшись за ее жизнь, девушка напрочь запретила ему это делать. Эрен долго отпирался, но, по итогу, сдался, так спорить с ней было бесполезно, да и невозможно помочь тому, кто помощи не желает сам. — Знаешь, Эрен. На самом деле я тебя обманула. Я говорила, что мне не страшно. На самом деле я очень боюсь, Эрен, — голос девушки слабел. Микаса не плакала, хотя слова, что потоком вырывались из ее уст, выходили, словно плачем. — Я устала и мне очень больно. — Микаса, все будет хорошо, правда. Тебе просто нужен отдых, — Эрен уже не знал, что говорит. Он не думал. Слова сами складывались в предложения и выходили из его рта, а сознание же отказалось в этом участвовать. Так постепенно Эрен стал близок еще на один шаг к сумасшествию. — Эрен, я хочу спать, — Микаса окончательно лишилась сил, а сердце Эрена на секунду замерло. — Спи, Микаса, — с застрявшим комом в горле, смог еле выговорить он.       Девушка уснула, но судороги продолжали непрерывно ее мучить, пытаясь вновь нарушить чуткий и хрупкий сон. А ровно в семь утра Микаса умерла, все также продолжая лежать в крепких и теплых объятиях Эрена.       На улице была зима, так что светать начало только к самому утру. Находясь в мягкой и теплой постели, Эрен все также продолжал обнимать Микасу. Ее тело уже перестало двигаться от постоянных судорогов и дрожи. Уткнувшись носом в ее шею, он в последний раз вдохнул запах возлюбленной, все сильнее прижимая к себе уже остывающее тело.                    Эрен еще некоторое время молчал. Он еще не был готов принять произошедшее. Однако постепенно чувство горечи начало его поглощать. Начавшиеся тихие всхлипы, обволакивающие всю комнату, постепенно переходили в громкий и горестный плач. Он приподнял Микасу, в надежде тем самым разбудить ее, впервые он корил себя за то, что заставлял ее так долго спать.       Он с надеждой торопливо поглаживал тело в своих объятиях, нежно целовал кончики ледяных пальцев, которые он пытался согреть в своих руках. Однако, как бы он не лелеял холодеющее мертвое тело, от этого мертвым оно не перестанет быть.       Через час Эрен снова нарушил данное им обещание, вызвав скорую для констатации смерти возлюбленной.