Моя любимая эстетика

Какие же красивые сегодня облака. Такие же, как вчера, и позавчера, и позапозавчера, но это не делает их менее красивыми. Они безмятежно проплывают над головой где-то вдали, на фоне розовеющего рассветного неба, что небрежно очерчивает их пушистый размытый контур, будто художник, рисующий картину маслом… Такой картиной необходимо поделиться. «Что ж, начинаем ведение утреннего блога» — подумала Алиса. Мечтательно проводив облака взглядом, она только было достала телефон, как у самого уха просвистела плеть, резко рассекающая воздух. — Синицина, что застыла? Опять в своих телефонах, а работать кто будет?! Тяпку в зубы, и вперёд! — послышался грозный голос местного педагога. — Простите, Евдокия Адольфовна. — пролепетала Алиса, возвращаясь к грядкам. Отработки есть отработки, от них никуда не убежишь. Грустно, правда, что вставать ради них приходится в 4 утра, простая уборка мусора превратилась в капитальный ремонт всей территории руками учеников, а для организации общественного труда завуч прикупила, помимо инструментов, пару-тройку плетей и автоматов Калашникова, но уж ничего не поделаешь. Не явишься или скажешь что-то против, придется писать объяснительную. Трудовой день был весьма непростым. Красили забор, таскали мешки с мусором, пололи клумбы, и даже две дочери Евдокии Адольфовны под её строгим надзором и взмахами плетей покорно таскали тачки по всему периметру, ну а соседские мальчишки из параллельного класса, надышавшись краски и украдкой приняв спиртовой раствор, как всегда давали с вертухи ближайшему дорожному знаку, принимая его за нападающего. Все были заняты делом. Ну, или почти все… Вечер постепенно вступал в свои права. Вытерев тридцатый слой пота и воодушевившись тем, что на этот раз в педагогических целях ей досталась лишь пара ударов, гордая собой и проделанной работой, Алиса зашла в здание школы. Ища завхоза, принимающего инструменты, девушка бродила по полупустым коридорам, погруженным в лёгкий вечерний мрак и залитым персиковыми красками зари. «Как эстетично» — подумала она, наконец имея возможность сделать снимок, чем успешно воспользовалась в этот же момент. И вдруг внимание Алисы привлек негромкий разговор, доносящийся из отдаленного кабинета. Заглянув в проем, девушка увидела две фигуры, чьи силуэты обрамлял закатный свет. В одной из них Синицина узнала Евдокию Адольфовну. Видеть её спокойной, тихо разговаривающей и без пулемёта в руках было довольно непривычно. Её собеседницей оказалась мрачно одетая молодая девушка, которую, Алиса, однако, не видела сегодня с остальными. В ней она узнала Маргариту Косицину, что училась в параллельном классе. Самого разговора девушка не слышала, наблюдала лишь, как завуч похлопала ученицу по плечу, тяжело вздыхая и отклоняя чей-то телефонный звонок. «Бедная девочка, » — подумала Алиса, — «наверное её отчитывают за отсутствие на отработках…». В таких случаях обычно требовали прийти в другой день или приговаривали к расстрелу. Синицина хотела было вмешаться и вступиться за неё, или хотя бы смягчить углы, но в её школе отстаивать права было не принято. Иначе пришлось бы писать объяснительную. «На заре, на расстрел, от воды, от огня, я умру, я умру, я умру за тебя…» — пела Алёна Швец в наушниках, пока Алиса проходила вдоль тропы, где проезжающие мимо машины поднимали дорожную пыль, и ловила рукой колышущуюся рядом листву. Сорвав ярко-медовый цветок одуванчика, растущий неподалеку, девушка вдохнула сладковатый травянистый аромат и, сфотографировав распустившийся на солнце бутон, устремила взор на мост впереди. Прохладная капля дождя приземлилась на кончик носа, и не прошло и пары минут и не успей Алиса сделать нескольких шагов, начался летний дождь, заставляющий ускориться, чтобы поскорее добежать до дома, лишая себя риска промокнуть до нитки. Однако, ускоряться путница не спешила. На мосту она встретила одиноко стоящую девушку, и с удивлением узнала в ней ту самую ученицу из отдаленного кабинета. Брюнетка была одета в простое чёрное платье с классическим белым воротником и накинутым на плечи клетчатым платком кофейного цвета. Закрывшись зонтом от дождя, будто от всего мира, она задумчиво глядела на размеренное течение тенистого пруда. Звук шагов заставил её обернуться. Алиса молчала. То ли ей передалась немногословность впереди стоящей, то ли малейшим жестом она лишила дара речи. Но и та не решалась начинать диалог. Переминаясь с ноги на ногу, Синицина немного помедлила, но, преодолев мимолетную робость, всё-таки сделала шаг вперёд и, не говоря ни слова, протянула попутчице маленький одуванчик, сорванный накануне. Одиночка с лёгким замешательством окинула Алису озадаченным взглядом, заострила внимание на цветке и, улыбнувшись уголками тёмно-вишневых губ, наконец аккуратно взяла его, заботливо накинула на Алису просторный красный капюшон её куртки, о котором та позабыла от рассеянности, и приблизила зонт, закрывая от холодных падающих капель. Потупив взор, шатенка подошла к ней ещё ближе, настолько, насколько ей хватило смелости, и девушки продолжили путь, покидая старенький мост у пруда. — Зайдешь? — неуверенно поинтересовалась Алиса, как только они дошли до её дома. Маргарита усмехнулась. — Что? — недоумевала Синицина. — Ничего, просто… Не знаю, как так получается, что каждый раз, когда я попадаю под дождь или просто оказываюсь в уязвимом положении, в безлюдном месте, мне вечно попадаются люди и проявляют заинтересованность и заботу. — Ну… Это же хорошо? — шатенка неуверенно улыбнулась. — Пожалуй. — та лишь пожала плечами и кивнула. — Зайду, спасибо. Не очень люблю дождь. — А по тебе и не скажешь. — Алиса открыла калитку, пропуская девушку внутрь и указывая в сторону крыльца. — В смысле? — Ну… От тебя веет вайбом той, кто любит дожди. — Хм… — задумавшись на секунду, брюнетка прошагала в сторону двери и наконец ответила: — На самом деле да, сами по себе они мне нравится. Просто не нравится сырость и холод. — Понимаю… — с сочувствием произнесла Алиса, подмечая лёгкую дрожь. — Ничего, сейчас согреемся. Будешь чай? — Конечно. Расставив чашки, хозяйка поглядела на гостью и, зарумянившись от каких-то своих мыслей, присела напротив. Сторонние размышления заставили позабыть о том, что за самим чайником ещё предстоит сходить. — Алис… — А? — Ты тут? Помотав головой, шатенка застыла, глядя на недоумевающее лицо напротив, и покраснела ещё больше. — Да, просто… Просто задумалась. Почувствовав тепло выше колен, Синицина наконец заметила собачку, что пристроилась на ногах под шумок, и издала неловкий смешок. — Прости, я сейчас… — Ясно. — снисходительно усмехнувшись, Маргарита поднялась со стула. — Не прогоняй её, я сама. В пару движений приготовив все необходимое, брюнетка разлила ароматный ягодный чай по чашкам. — Тебе сколько ложек сахара? — спросили они одновременно. — Три. — рассмеявшись, ответила Алиса, поглаживая шерсть питомца. — Давай я. — она потянулась к сахарнице. — А тебе? — Мне нисколько. «Ну да, на сладкоежку ты не очень похожа…» — подумала она, наблюдая, как девушка, аристократически выпрямляясь, спокойно подносит кружку к губам. Дождь усиливался и всё громче стучал по стеклу в такт тиканью старинных часов, и этот звук успокаивал куда больше под крышей теплого и уютного дома. Но, похоже, чаепитию предстоит затянуться. Тихо кашлянув в кулак, Алиса пождала губы и украдкой посмотрела на гостью, что размеренно пила чай, глядя на стекающие по окну капли. И как всегда было не понятно, о чём она думает и что чувствует. — Ты… Ты в порядке? — решилась подать голос ученица. — Да. — как-то твердо ответила Косицина, не сводя взгляда с одной точки. — А что? — Просто… Твой разговор со Шкурыгой… — С кем? — поглядев на собеседницу, Маргарита вопросительно вскинула темную бровь. — Со Шкурыгиной. Евдокией Адольфовной. Что она тебе сказала? — А, она… — девушка пожала плечами. — Да ничего такого. Просто поинтересовалась, почему меня не было на отработках и как у меня дела. Потом мы немного поговорили. — Просто поговорили? И она тебя не наказала? — от удивления Алиса округлила зелёные глаза. — Ну… Да. — Маргарита сосредоточенно провела длинным пальцем по краю кружки. — Она хорошая на самом деле. — Евдокия Адольфовна. Хорошая. Да она даже своих дочерей запрягла к себе в рабы. — наконец дала волю возмущению шатенка. — Не веришь, понимаю. — Косицина откинулась на спинку кресла. — Многие тоже не верят. Но знаешь… Иногда за маской чёрствого и мрачного человека скрывается тот, кто просто не умеет показывать свои чувства и заботу. Но это не значит, что он на такое не способен. — А за маской мадам чертилы с автоматом? Девушка прыснула со смеху. — Не поверишь, но да. Такие люди может и не любят в открытую, зато точно знаешь, что, когда он проявляет любовь и теплоту по отношению к тебе, то это точно не притворство. Всё по-настоящему. — брюнетка тихо вздохнула и поправила платок на плечах. — Кстати, о теплоте. Его мне тоже одолжила Евдокия Адольфовна. Боялась, что я замёрзну. Удивившись ещё больше, Алиса хотела было что-то ответить, но, задумавшись над этими словами, промолчала. Загадочно прищурившись, Рита внимательно проследила за её реакцией и сделала ещё один глоток. — У вас так вкусно пахнет пирогом. — А, да, я недавно испекла. Он с вишней. — подорвавшись с места, хозяйка открыла холодильник. — Хочешь попробовать? — Читаешь мои мысли. — с энтузиазмом кивнула брюнетка, оборачиваясь к ней. — Я думала, ты не ешь сладкое. — подметила зеленоглазая, нарезая угощение на ровные кусочки. — Кто сказал? — ухмыльнулась Маргарита, вскидывая бровь. От этого взгляда у шатенки почему-то пошли мурашки. — Ну… Просто мне так показалось… — суетливо пробежавшись глазами по столу, она поставила блюдце рядом. — Но, если это не так, я только рада тебя угостить. Косицина лишь вежливо улыбнулась в ответ и сдержанно поблагодарила хозяйку. Алиса бесшумно вздохнула, будто расстраиваясь такой реакции. Она так любила, когда девушка вела себя искренне, не стеснялась проявлять эмоции более открыто, и недоумевала, из-за чего та в какой-то момент решала снова замкнуться в себе. Алисе казалось, что она никогда этого не поймет. Но в Маргарите была сокрыта тайна, которая притягивала её к себе, словно невиданной силой… И в какой-то момент в памяти шатенки возникла недавно озвученная мысль: «Иногда за маской скрывается тот, кто просто не умеет показывать свои чувства. Но, это не значит, что он не способен чувствовать». Дождь закончился на какое-то время, но вскоре вернулся в виде ливня, застилающего серой стеной вид за окном. Синицина старалась не показывать своей радости по этому поводу. Маргарите же это не составило особого труда. — Ты любишь эстетику? — вдруг спросила Алиса, и тут же отвела взор, будто стесняясь собственного вопроса. — Смотря какую. Но в целом люблю, да. — в привычной манере ответила брюнетка, вставая из-за стола. — Тогда хочешь кое что покажу? Получив утвердительный кивок в ответ, девушка поднялась следом, достала телефон и открыла в галерее собственную фотографию, сделанную по пути сюда. На ней была запечатлена пылающая заря, небрежно окрашивающая по мягкому контуру пушистые дымчатые облака. — Это моя любимая эстетика. Всегда, когда иду куда-то, снимаю всё, что вижу, и каждый день новый восход или закат выглядит совершенно иначе… — Шикарный снимок. — без преувеличения заметила Косицина, приближаясь и подмечая все детали. — У тебя талант к фотографированию. — Правда? — шатенка почувствовала, как её щеки вновь начинают пылать, подобно заре. — Спасибо… Но это ещё не всё. С этими словами Алиса открыла другие фотографии. Там были и веточки сирени, и собственное отражение на глади ручья, и залитый редким солнечным светом школьный коридор, и тот самый одуванчик в руке… Так она долистала до фото, где была изображена чашка дымящегося какао с яблочным пирогом на фоне открытого экрана ноутбука, где шёл сериал. — Очень атмосферно, мне нравится… Стоп. — брюнетка приблизилась, вглядываясь в снимок, и Алиса ощутила аромат мяты, жасмина и недавнего дождя. — Ты тоже смотришь скорую помощь?! — с неожиданной для себя громкостью и оживленностью спросила Рита. — Что?.. Да! Ты тоже? — девушка широко улыбнулась, после чего мысленно одернула себя: «Глупое уточнение, раз она спрашивает…». — Это один из моих любимых сериалов. Он не самый распространенный, поэтому довольно сложно найти кого-то, кто тоже его смотрел… — сказала кареглазая, как бы давая пояснение бурной реакции и скромно поджимая губы. Алиса по-доброму усмехнулась. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Пожалуй… Остаток вечера девушки провели за просмотром последнего вышедшего на данный момент сезона, а после, выяснив, что на этом общие интересы не заканчиваются, занялись пересмотром Склифосовского, допивая одну чашку черничного чая за другой. А после, заварив новый и продолжая увлеченный просмотр, постепенно перешли со стульев за столом на пол, а оттуда на диван. — А можно ещё кусочек?.. — как бы невзначай поинтересовалась Рита, робко смыкая указательные пальцы. — Да, но только последний. Мама задержится на работе, но, как придёт, тоже захочет, ей нужно оставить. — ответила Алиса, переворачиваясь с живота на спину, и, оперевшись логтями о покрывало, лукаво улыбнулась. — Сладкоежка. — Да, и что? — невозмутимо произнесла та, закатывая глаза. Девочки засмеялись, и вскоре вернулись к сериалу. Они и сами не заметили, как дождь окончательно перестал идти, а закат, сжигающий горизонт до тла, уступил место тёмно-синему небу, усеянному редкими звёздами. Взглянув на время, Маргарита ощутимо напряглась. — Мне, наверное, пора. — промолвила она, не глядя забирая клетчатый платок со спинки стула. — Уже поздно. — Кхм… — Алиса медленно опустила крышку ноутбука, погружая комнату без света экрана во мрак. — Давай я тебя провожу. — Нет, не стоит. — Почему? — Ну, мало ли… — брюнетка закусила губу, но продолжить мысль не решилась. — Не волнуйся, у нас безопасный район. — поняла её зеленоглазая с полуслова. — Ну да. С такими-то парнями, которые нападают на дорожные знаки, нам ничего не страшно. — сыронизировала Косицина. Алиса прыснула со смеху. — Вот именно. — покачавшись на месте из стороны в сторону, она огляделась и предложила: — Так, вот что. Давай дождемся маму, а, как приедет, мы отвезем тебя домой. Она как раз написала, что уже выехала. — Хорошая идея. — согласилась та, еле заметно выдыхая. Девушки сидели на крыльце дома, устремляя взор вверх, на далёкие звёзды, постепенно образующие между собой созвездия на фоне бескрайнего неба. Очищенный воздух пах омытым дождем асфальтом, свежим укропом и цветами, высаженными у калитки. Обнимаемые общим шерстяным пледом, они молчали, и это совместное молчание наконец не вызывало ни в ком из них неловкости или скованности. Каждой нравилось говорить, смеяться и просто молчать рядом друг с другом, и эта уютная тишина для них обеих была куда громче и яснее любых слов. — А знаешь какая у меня любимая эстетика? — вдруг спросила Маргарита. Девушка приподняла голову с её плеча и с интересом взглянула на подругу. — Какая? — А вот догадайся. — Хм… Запах книг? Сияние звёзд? Тепло подаренного шарфа? Дождь за окном? Вечерняя тишина? — Ну… Вообще, да, это всё мне очень нравится. Но я говорю о самой любимой эстетике. — Уф, сложно… — протянула Алиса, опираясь на колени. — Хорошее, заботливое отношение учителей? — Близко, но подумай ещё. — Вишневый пирог?! — О! — брюнетка щёлкнула пальцами. — Ещё ближе, но нет. Всё ещё не это. — А что тогда? — сдалась девушка, устало выдыхая и поворачиваясь к собеседнице. Рита мило улыбнулась и аккуратно украсила подаренным ей одуванчиком русые волосы подруги. — Моя любимая эстетика — это ты…