Как все?

Он был как все. Обыкновенный мужчина в черной куртке с серыми глазами и потухшим взглядом. Он не отличался от сотни похожих, как две капли воды, на него случайных прохожих: начальников среднего звена или просто работников больших (и не очень) предприятий, работающих двадцать четыре часа и так семь дней в неделю. Немного полнее, чем нужно – как же, сидячая работа, отвратительное питание и полный набор стрессовых ситуаций, - с залысинами и «проеденной» начальством повыше и помощнее плешью. Ничем не примечательный, с худыми ногами, небольшим «пивным» животиком и намечающимся «вторым» подбородком. Таких, как он – сотни, если не больше. Он и не претендовал на какое-то звание и определенное положение в обществе. Работал, руководил своим отделом, сводил дебет с кредитом, пытался выбить из руководящей организации денежные средства на заработанную плату своим подчиненным... И он никак не подошел бы для героя хотя бы дешевенького и скучного романа. Другое дело – мальчик, живший в одном городе с этим мужчиной. Мечтательно-отсутствующий взгляд, ярко-голубые глаза и звонкий смех. Немного худощавый, как и большинство юношей в наши дни, костлявый и долговязый. Ничем не выделяющийся внешне, но рядом с ним мир словно окрашивался в более яркие, приятные для глаз цвета. Веселый и задорный, этот мальчик приводил в восторг учителей, сводил с ума девчонок-одноклассниц и радовал родных и близких своими успехами. Они встретились случайно – начальник среднего звена и старшеклассник. Встретились на вечеринке, куда взрослый мужчина приехал, дабы забрать свою дочь. Мальчишка сам напросился к незнакомому мужчине, сам полез в его автомобиль, сам смеялся и сам, робея и смущаясь, попросил отвезти к друзьям. - Мои родители, я им... не очень интересен, – отстранено ответил юноша на вопросительный взгляд. Испугался не слишком трезвый парень только тогда, наверное, когда автомобиль подъехал к гаражу и его буквально выволокли на улицу. Мальчишка пытался сопротивляться, но один резкий, сильный удар куда-то под ребра и всё сопротивление сломило на корню. - Щенок. Пока юноша корчится в грязной луже, мужчина открывает двери и рывком поднимает свою жертву, заталкивая её в гараж. Какое равновесие – мальчишка падает на пол, расшибая колени. Острая боль заглушает все остальные его чувства. Вскрик эхом отдается по всему гаражу, а позади, за спиной юноши, уже слышен роковое бряцанье щеколды. - Тебя зовут-то как? – жёсткая усмешка на лице... Мужчину будто бы подменили: из «серого» и «обычного» он за пару секунд стал кем-то, кем-то более важным. Жестким и тоже малопривлекательным. - Ди... Дима, – не сразу, но все же отвечает юноша, стараясь не смотреть никуда и не думать. От алкоголя его мутит, пространство расплывается и мир так и стремится повернуться с ног на голову. Мальчишка старается не думать, убеждает, что все это – сон, что он сейчас проснется и все будет как раньше. -Дидима, жить хочешь? - один резкий пинок и мальчик подтягивает колени к животу, заходясь в кашле. Дождавшись едва заметного кивка, мужчина склоняется над юношей и сжимает его горло. – Тогда не дергайся. Мальчишке не хватает воздуха, он цепляется тонкими пальцами за широкие, но теплые руки мужчины, пытаясь ослабить хватку. Как рыба на суше открывает рот, желая вдохнуть, но ему не позволяют. Кажется, проходит вечность, ребенок совсем слабеет, он почти не сжимает руки, да и перед глазами юноши темнеет. Только теперь мужчина отпускает его, позволяя дышать. И, назвавшийся Дмитрием, молодой человек, жадно дышит, это – все, что ему нужно сейчас, он даже почти благодарен. А мужчина, мужчина тем временем успел раздобыть ножницы и провод. Разрезав одежду, он с явным отвращением смотрит на угловатого старшеклассника. Провод сложен вдвое, размах и по гаражу разносится крик боли. А на светлой коже алеет яркий след от удара. Мужчина сам не ожидал, что это будет настолько возбуждающе-приятно, и, кажется, сердце на секунду замерло. А затем он погрузился в это безумие, нанося удары. Один за другим, сильные, хаотичные удары. Тело ребенка быстро покрылось красными полосами, а сам мальчишка уже не кричал, лишь тоненько подвывал, пытаясь хоть как-то закрыться от очередной порции болезненных ударов. Этого мужчине кажется мало. Мало только морального удовлетворения и он тянется рукой к своей ширинке. Юноше ещё не было всё равно и он, распахнув глаза, пытается отползти, уже понимая, что будет далее. Но поздно. Огромный, как ему казалось мужик нависает над ним, хватая за бедра и привлекая к себе. Мальчишка не может даже плакать, слёз просто нет. Он попытается отползти, но его встряхивают, как какого-то котенка, руки подгибаются и юноша ударяется головой о бетонный пол. Перед глазами темнеет, и обморок кажется спасительным. Очнулся мальчишка только от дикой, раздирающей боли в заднице. На ее фоне раны на теле не болят, лишь почти приятно ноют. Горячее дыхание над ухом, потные мужские ладони на бедрах и непередаваемая, зудящая боль... От омерзения мальчишку выворачивает. Он почти не чувствует, как мужчина отстраняется, зато слышит совершенно дикое гортанное рычание, краем глаза замечает резинку, плюхнувшуюся рядом с его лицом и что-то теплое разлилось по спине. Через какое-то время мальчишка все также лежит, перемазанный собственной кровью, экскрементами и чужой спермой. Мужчина же задумчиво смотрит на тощее тело ребенка и курит. Он до сих пор «как все». Ничем не примечательный мужчина, поседевший раньше срока, в «дутой» черной куртке. В общем, любой прохожий предпочтет не заметить его и пройти мимо. А, между тем, именно его дома ждет пес. Его Верный Пёс. Чертов комплекс жертвы.