Что есть счастье?

После двух часов монотонного сидения на надоевших парах, где каждая минута тянулась словно час, компания в полном составе потянулась на репетицию. В голове ещё крутились обрывки лекций, но стоило им переступить порог «Там-Тама», как всё это мгновенно выветрилось - здесь царила совсем другая атмосфера. Зал клуба встретил их приглушённым светом, запахом старого дерева и привычным запахом табака. У барабанной установки их уже поджидал Поручик, с наслаждением смакуя пиво из бутылки. - Чаепитие и без нас? - с усмешкой бросил Балу. - Я бы не сказал, что чаепитие... протянул Поручик. - Пивопитие! Шурик, расплывшись в широкой улыбке, продемонстрировал несколько бутылок, заботливо спрятанных за колонной: - Я и для вас припас. Парни, не сговариваясь, потянулись к прохладному пиву. Первый глоток - как разряд бодрости: холод прокатился по горлу, смывая остатки дневной усталости. Настя с завистью наблюдала за ними, но решила поддержать Машу и Лизу, которые твёрдо отказались от алкоголя. Маша, всегда отличавшаяся принципиальностью, лишь слегка приподняла бровь, глядя на веселящихся парней, а Лиза, улыбнувшись, кивнула в знак одобрения. Балу уже потянулся за второй бутылкой, но, поймав грозный взгляд Маши, резко одёрнул руку. Это не укрылось от Миши и Андрея, что тут же начали с преувеличенным восторгом расхваливать вкус и аромат прекрасного напитка. - Сань, такое пиво чумовое... - Это не пиво, это нектар богов! С каждым глотком всё вкуснее! Балу показав средний палец, направился к своей бас гитаре. Яша, всегда державшийся более трезвого режима, ограничивал себя сам. Ему не требовалось много, чтобы находиться в тонусе. Когда все расселись по местам, парочка стихоплётов выложила на стол ворох бумаг - пять новых зарисовок, лиричных, местами мрачноватых, с налётом мистики. Два из них Горшок сразу отверг, бурча под нос что-то вроде: «слишком слащаво», с характерной для него прямолинейностью. Три композиции Насти рождённые в бессонницу и пропитанные нервным напряжением, пришлись по вкусу всем без исключения. В них чувствовалась искренность и та самая нотка, которая цепляла с первых аккордов. Князь, едва успев пробежать глазами по тексту, тут же подхватил гитару. Под аккомпанемент Шурика, который ловко влился в ритм, он запел - голос его звучал звонко, с привычным задором. Песня повествовала о дровосеке, который, не устояв перед соблазном, забрал сапоги с ног мертвеца, что в итоге привело к трагедии. История была мрачной, но цепляющей, с чётким моральным посылом. Закончив, Андрей довольно ухмыльнулся: - Мораль сей басни такова… Но его перебил Горшок, который в этот момент натягивал струну: - Не трогай трупов. Яша, до этого молча наблюдавший за процессом, наконец взял гитару в руки. Перебрав ворох бумаг, он наткнулся на лист с заголовком «Тени». - Давайте вот эту тему попробуем? - предложил он, поднимая глаза на сестру. - Лизун, ты писала? Рыжая смущённо кивнула, теребя край рукава свитера. Её щёки слегка порозовели. Горшок, оценив текст, решил, что здесь нужен более медленный рифф с толикой ностальгии. Он назвал четыре аккорда: - Це, Ам. Баре на первом, на втором, дальше подберёшь. Яша попробовал сыграть в указанном порядке, добавил ещё два аккорда и, поколебавшись, решил играть шестёркой. Звук получился глубоким, обволакивающим, словно туман, окутывающий ночной лес. Горшок подвинул к себе текст и запел: - Какой таинственной казалась мне та ночь, я затушил свечу, я стал ждать чего не знаю... В тишине вдруг представилось мне... Князь, наблюдая за этой картиной, бросил взгляд на Лизу. - Нравится? - Конечно! - ответила она, не скрывая искреннего восторга. – Я когда писала, именно так всё и представляла... После окончания композиции все дружно похвалили удачно подобранную мелодию, что идеально легла на текст, добавив ему глубины и загадочности. Затем разговор плавно перетёк в обсуждение деталей: где добавить ударные, где усилить партию баса, а где оставить только голос Миши и минималистичный аккомпанемент. Настя же молча любовалась Мишей и его творческой испостасью. Каждый раз, когда он пел, она заслушивалась, его голос успокаивал и обволакивал. Почти разомлев, девушка взяла гитару и сыграла три случайных аккорда - просто чтобы размяться и отвлечься. Сначала одним ударом. Перешла на бой. Чередуя давление на струны, соблюдая ритм - получилась неплохая партия, которая на электрогитаре слушалась бы куда интереснее. Звук был чистым, но в нём чувствовалась какая‑то недосказанность. Горшок, услышав это, тут же замолчал и повернулся к ней. - Это чё? - спросил он, заинтересованно наклонив голову. - Просто... Баре на первом, втором, А и Це, - ответила Настя, перебирая струны. Миша забрал у девушки гитару, повторил аккорды, что она играла, а затем добавил ещё несколько, превращая случайный набор звуков в нечто цельное. Через минуту в воздухе зазвучала мелодия - простая, но цепляющая. Миша замычал, подбирая ритм, а когда добрался до кульминации, неожиданно для себя выдал: - Ты теперь моя, навсегда моя... Ты молчишь, а я улыбаюсь... Слова сами сложились в рифму, но единственное имя, которое подходило, было Мария. Маша, услышав это, удивлённо вскинула брови: - Песню мне посвятить решил? Очень мило, надо было раньше. Горшок закончил играть, записал импровизацию на листке и пожал плечами: - Само как‑то срифмовалось. Князь всю оставшуюся репетицию молчал, погружённый в свои мысли, но под конец неожиданно приказал: - Играй «Марию», я слова придумал. Миша взял гитару, а Князь запел: - На руках тебя я к машине подношу и сажаю в кресло рядом с собой. Ты теперь молчишь, ты мне нравишься такой и навеки обрела ты покой... Далее шёл уже придуманный Мишей припев. Песня получилась мрачной. - И на кой ты её убил? - недовольно спросила Маша, когда песня закончилась. - Ну это почти как Сид и Нэнси, - ответил Князь с лёгкой ухмылкой. Горшок оживился: - Мне всё больше нравится эта песня. В итоге к концу репетиции у ребят появилось три новые композиции: «Мария», «Блуждают тени» и «Сапоги мертвеца». Кроме того, они занялись переработкой старой песни Горшка «Мёртвая земля», единогласно решив поменять текст. *** Спустя три дня вынужденного перерыва из‑за зачётов и первых сессий вся компания снова собралась в «Там-Таме». За это время репертуар заметно расширился - ребята успели доработать несколько старых песен и набросать пару новых. Теперь в их арсенале было уже около десяти композиций, и каждая из них звучала всё увереннее, обретая характер и индивидуальность. Дни летели незаметно, наполненные музыкой, спорами о звуке, смехом, бесконечными чашками кофе и сигаретами. Настя, несмотря на все трудности, всё же устроилась на работу в кафе с гордым названием «Театральное». Своей упрямости она всегда потакала, а Мише об этом знать было не обязательно. В конце-концов он ведь тоже делал ей всё наперекор. Первое время её то и дело отправляли на сложные смены, а коллеги смотрели с недоверием. Но она держалась, училась быстро принимать заказы, запоминать предпочтения постоянных клиентов и улыбаться даже тогда, когда хотелось врезать по морде железным подносом. Работа официанткой оказалась куда сложнее, чем она думала. Особенно тяжело было справляться с наглыми посетителями, которые то и дело пытались навязчиво дотронуться до неё, отпускали двусмысленные шутки и в общем вели себя вызывающе. В один из таких вечеров в кафе неожиданно зашёл Андрей. У девушки едва заметно дёргался глаз, при этом реплики из её уст выходили непривычно вежливые. Особо не церемонясь, Князь подошёл к компании. - Ребят, вы, кажется, забыли, что это общественное место. Здесь есть правила. - Чё ты мямлишь там? - Ну сейчас популярнее объясню. Андрей вытащил парня из-за стола почти за шкирку и вмазал по лицу. Голова оппонента словно по команде отшатнулась в сторону. Бугаи больше не захотели спорить. Переглянулись и ушли. Настя не знала, как на четверых амбалов повлиял один единственный Князь, но была искренне благодарна ему. Они по‑прежнему заходили в кафе, но теперь вели себя более сдержанно, ограничиваясь лишь короткими репликами. Вероятно, приняли Андрея за её парня, что в целом было только на руку. Тот время от времени появлялся в зале, бросал ей очередную глупую, но ободряющую шутку и снова исчезал, оставляя после себя ощущение защищённости. Оба они, не сговариваясь, решили не рассказывать об этом Мише. Они прекрасно знали, какова будет его реакция на навязчивых посетителей. Как минимум Настя бы осталась без работы, как максимум Миша загремел бы в ментовку по известной статье. Терять это место девушка не хотела, ей нравилось чувствовать себя самостоятельной, зарабатывать собственные деньги, пусть даже приходилось мириться с неприятными моментами. Несмотря на плотный график - учёба, репетиции, смены в кафе, она не забывала и о Мише. Он, казалось, полностью погрузился в мир музыки и своей работы. Его упрямости тоже можно было позавидовать. Большая часть денег, что он зарабатывал шла на оплату квартиры девушки. Или откладывалась для этих же целей в перспективе. С каждой новой репетицией он уставал всё больше и ловил себя на том, что засыпает на ходу. Настя несколько раз пыталась поговорить об этом, но он или делал вид, что крепко спит или на корню пресекал неудобную тему. Он понимал, что такой образ жизни имеет пагубное влияние, но останавливаться не собирался. Не в его характере было отступать от намеченной цели. В один из таких дней, девушка сама до жути уставшая, застала Горшка у себя дома. Он спал за столом, окружённый исписанными листами бумаги, с гитарой в обнимку. Его лицо было расслабленным, а рука всё ещё сжимала карандаш. Он уснул прямо в процессе работы. Настя вздохнула, осторожно забрала гитару, чтобы та не упала, и, наклонившись, нежно взлохматила ему волосы. - Мишка, на столе спать мягче? - прошептала она, стараясь не разбудить его слишком резко. Не открывая глаз, он приластился к ней, точно кот, ищущий ласки, и пробормотал что‑то нечленораздельное. - Ложись в зале. На кровать, пожалуйста, - повторила она чуть громче. Горш нехотя разлепил глаза, потянулся и, поцеловав её в щёку, нетвёрдой походкой направился к дивану. Девушка, глядя на его сонное, но послушное лицо, не смогла сдержать усмешки. - Сама покорность, - тихо добавила она, направляясь в душ. *** Следующий день выдался насыщенным: утром Настя успешно сдала зачёт по истории искусств, а вечером их ждала генеральная репетиция перед завтрашним концертом. Ребята собрались ещё засветло, но к началу репетиции зал уже тонул в сумраке, прорезаемом редкими лучами сценических прожекторов. Они составили репертуар из восьми песен каждая из которых прошла через десятки правок, споров и проб. Теперь, когда всё было готово, они чувствовали гордость, смешанную с лёгким волнением. Это был их маленький триумф: от первых неуверенных аккордов до цельной программы. Когда они вышли на сцену, руки слегка дрожали - не от страха, а от предвкушения. Настя, сделав несколько глубоких вдохов, вытерла вспотевшие ладони о джинсы и начала играть свои ритмовые партии. Она несмело поглядывала в зал, точно выступала в первый раз. Одобрение, аплодисметы и возгласы придавали ещё больше уверенности. Краем глаза она следила за Яшей - тот, как всегда, поражал скоростью и точностью. Его пальцы летали по грифу, выплетая сложные соло. Будь он металлистом, тэппинг стал бы его визитной карточкой, но даже в стиле панка он умудрялся добавить изюминку - то лёгкий, едва заметный флажолет, то неожиданную смену темпа. Маша, играя на скрипке, подпрыгивала в такт музыке, прикрывая глаза, полностью отдаваясь процессу и удовольствию. Балу то и дело поглядывал на неё, любуясь. Он, казалось, совсем расслабился - ни тени напряжения, только чистая радость от игры и любимой девушки рядом. Поручик, сидя за ударной установкой, настолько увлёкся, что чуть не выронил палочку. Миша и Андрей, взяв на себя роль фронтменов, держали зал в напряжении. Их голоса переплетались, создавая ту самую магию, ради которой всё и затевалось. Девушки в зале пожирали их глазами, а парни с удовольствием отрывались, показывая «козу». Посреди очередной песни, Миша настолько увлёкся, что заехал себе микрофоном по зубам, активно жестикулируя. Он почти не обратил на это внимание, отвлекся лишь на секунду. Зал не приметил заминки. Он обернулся к Насте, что смотрела на него глазами по пять рублей. Если бы у неё не было гитары в руках, она наверняка покрутила бы пальцем у виска. Выступление завершилось песней «Блуждают тени». Горшок, всё ещё под впечатлением от собственного перформанса, направился за кулисы. В голове уже крутилась мысль о холодном пиве, о котором он грезил весь вечер. Но его планы нагло нарушили: едва он переступил порог гримёрки, как на него набросилась стая девушек. Многие из них были не совсем в адеквате. Кто‑то просил автограф, кто-то намеревался остаться в гримёрке вместе с ним, а одна особенно настойчивая девушка попыталась обнять его, не скрывая намерений. Настя, увидев это, не раздумывая, подошла к Мише, взяла его за подбородок и поцеловала нарочито долго. Девушки, разочарованно фыркнув, отступили, направившись к остальным участникам молодой группы. Вырвавшись из плена поцелуя, но не выпуская из объятий, Миша усмехнулся: - А можешь меня от всех наших фанатов так спасать? - Ты уверен, что на парней это также повлияет? - усмехнулась она. - От парней уже я тебя отбивать буду. Там, вон, уже метят. - А ты как хотел? Я гитарист востребованный. Он крепче сжал руки на её талии. Озвучивать свои мысли совсем не требовалось. - Ты что там с микрофоном сотворил? - спросила девушка, заметив красные следы на его лице. Вовсе не от её помады. - Перенапрягся, - отмахнулся он. - Всё нормально. В доказательство своих слов он широко улыбнулся. Действительно, ещё одного зуба не было на месте. - Ёбаный... Миш, ты стоматологов вообще избегаешь да? - А чё? У меня своя фея есть зубная. Он шлёпнул её по месту, что так удачно обтягивали джинсы. - Какой ты оригинальный. Только Настя, засмеявшись, отошла, Миша заметил в толпе девушку - смутно знакомое лицо, но он никак не мог вспомнить, где её видел. - Из «Малины» что ли?... - подумал он, но не успел разобраться. Андрей, стремительно пробираясь сквозь толпу, окликнул его: - Мих, нами какой‑то мужик крутой заинтересовался! Давай, топай быстрее! Горшок, не сразу поняв, о чём речь, позволил другу увести себя в помещение. Там, в прохладной полутьме, их ждал молодой мужчина, одетый в соответствующую одежду для любителя рок музыки. Его взгляд был внимательным, а улыбка - настоящей. - Имею честь говорить с «Конторой»? - спросил он, слегка наклонив голову. Миша кивнул. - Я уже второй раз попадаю на ваши концерты и... Пацаны, ну это разъёб! Я прошу прощения! У вас есть продюсер или... Директор? Парни отрицательно мотнули головами. - Тогда я могу предложить вам свою кандидатуру! Опыт у меня имеется. Разговор затянулся: они обсудили условия, перспективы, возможные риски. Шумный мужчина - его звали Дмитрий Журавлёв - оказался человеком, который знал, как работать с молодыми группами. Он не обещал мгновенной славы, но дал понять, что готов вкладываться в их развитие. Обрадованные, Миша с Андреем вернулись к остальным. Ребята сидели у барной стойки, потягивая напитки и обсуждая прошедший концерт. - У нас такая новость, - воскликнул Князь. - Ахуеете сейчас, лучше присядьте. - Ты долбан? Мы и так сидим, - отозвался Балу. - Княже перевозбудился, - заметил Поручик. - Дайте человеку в себя прийти. - Ну так что там? - почти синхронно спросили Настя и Маша. - Балу идиот. А у нас теперь почти есть директор. - Почти? - Мы ещё встретиться хотим, обмусолить всё... Но он прям конкретно нами заинтересовался! И нормальный такой, видно, в теме! - А как звать‑то? - спросил кто‑то. Горшок, залпом выпив стакан пива и завалившись на Настю, ответил: - Дмитрий вроде. Девушка, почувствовав тяжесть его головы на своём плече, обернулась к нему: - А фамилия? Ответил Князь, который в этот момент высматривал в дверях Лизу: - Журавлёв. Едва заметив рыжую макушку, Князь сорвался с места и бросился к Лизе. Обнявшись, они удалились в неизвестном направлении. - А ещё меня каблуком называл, - усмехнулся Миша, провожая из взглядом. - Это в каком месте ты каблук? - удивилась Настя. - Хрен его знает, - пожал плечами парень. - Даже если и каблук, то пиздец какой счастливый. Миша снова бросил взгляд в зал - та смутно знакомая девушка всё ещё была там, но теперь она стояла в тени, и её лицо было почти неразличимо. Горшок хотел подойти, но почти сиюминутно передумал: мысли путались, алкоголь давал о себе знать, а рядом была Настя, чьи пальцы всё ещё нежно перебирали его волосы. - Такая ты клёвая, Настюх... - Я или пиво, которое ты выдул? - Сравнила. Ты лучше пива. - Ну, спасибо большое. Я, наверное, возгоржусь теперь... Так они и просидели в клубе всю ночь - смеялись, обсуждали планы, пили, спорили о музыке... Только под утро компания наконец разошлась по домам, оставив за собой запах гитарного лада, пива и предвкушения чего‑то большого.