Практика статики

Высиживать время в школе среди нудных однотипных парт, с учениками, которые носом уткнулись в учебник и конспект, и то и дело слышно, как в мозгу тех ворошатся извилины, и они пытаются разобрать тему — откровенное самоубийство! Самоубийство для Осаму, который давно хрен забил на учебу, а желание поступать куда-либо сменил на страсть вести кочевой образ жизни, имея за спиной лишь голый зад, но когда в нашем мире было проблемой достать деньги? Это можно назвать радужной мечтой рядом с планами родителей с поступлением на инженера, которые вкладывали в "нерадивого" сына кучу денег и нервов, но, к сожалению, те просчитались, не спросив о том, чего же хочет сам Дазай. Самоубийство для Дазая — это сидеть под беспощадно палящим осенним солнцем и наблюдать за Чуей, который старательно что-то чертит у себя в тетради, закусив губу, но иногда бормоча какие-то формулы и умозаключения. Порой руки так и чешутся поднасрать ему. Осаму не знает, откуда такое желание подпортить Чуе настроение, но явно все обосновано. Забавно наблюдать за тем, как Накахара злобно матерится и замахивается, но не может ударить, потому что урок, а еще никто не исключает, что Дазай отхватит своего после уроков за углом. Это и останавливало Осаму, ну, и еще то, что Чуя, наверное, расстроится, хотя это лишнее, Дазай не желает портить свое лицо синяками, всего-то. Осаму смотрит на Чую непозволительно долго, что замечает и сам Накахара, и учитель. — Осаму, может вы нам сообщите формулу электрического потенциала? — отвлекая Дазая от глубоких раздумий, спрашивает мужчина. — А? — с недоумением оглядев учеников, которые поголовно таращатся на Осаму, учителя и тыкающего в тетрадь Чую, вздыхает парень и только пытается прочитать формулу, как его перебивают, заставляя поднять глаза на нависшего над их партой физика. — Осаму, мне совсем не нравится ваш подход к моему предмету, — глядя на парня с равнодушием и безысходностью, констатирует мужчина, после чего продолжает. — Я не знаю, как у вас обстоят дела с математикой и черчением, но физика также является профильным предметом в вашей программе. Честно говоря, я не знаю, как вам можно исправить оценку в этом триместре... — озадаченно выдыхает тот, выпрямляясь, и, прежде чем развернуться, вновь обращается к Осаму. — Вам определенно необходимо постараться... Чуя, и вы, Осаму, подойдите ко мне после пары, кое-что обсудим, — повесив на нос очки, возвращает свое внимание к физике. — Ты такой придурок фриковатый, купи очки, — фыркает Накахара. На это Дазай с довольной лыбой разваливается на парте, нарочно спихивая вещи Чуи к краю. — Чуя, я не спрашивал твоего погоняла на районе... — хмыкает Дазай, прикрывая глаза, и утыкаясь носом в изгиб локтя. — Слышь, имбецил конченный, что ты вякнул там?! — пытаясь не шуметь, возмущается Чуя в попытке спихнуть Осаму. — Сказал, что люблю... — хитро и расслаблено улыбнувшись, отвечает Дазай, поднявшись с парты и устремив взгляд на слегка смущенную, но так же злобную моську Накахары. — Заткнись, придурок, — Чуя поджимает губы и вмазывает хихикающему Осаму подзатыльник. — ... мать твою, — Дазай продолжает фразу, тем самым разозлив Накахару еще пуще. — Пошел в задницу, ублюдок! — и вместо ладони по лохматой башке Осаму прилетает учебником физики. — Чтобы ты, дорогой, знал, — зачесывая спадающую на глаза челку, бормочет Дазай, — физику не так учат. — Ты иначе не умеешь, — огрызается Чуя и, отложив книгу, возвращается к задаче в тетради. Дазай что-то буркнул ему в ответ и лег на парту. Сон и скука убивали самообладание Осаму. Физика была ему попросту скучна, то ли дело история или биология, даже математика интереснее. Дазай ловит на себе озадаченный взгляд учителя, но игнорирует его, сделав вид, что попросту не заметил. — Осаму, я вижу, вам очень скучно... Вот чего он докопался, тут пол класса так со скуки умирает. — ...В таком случае, будьте добры пройти к доске и записать задачу. Осаму лениво поднимается с парты, демонстративно потягиваясь и зевая. — Чуя, давай, тебя к доске, — полушепотом тараторит Дазай, толкнув Накахару в бок. — А? — Накахара поднимает голову и вопросительно сморит на Осаму, — к доске? — тихо переспрашивает Чуя, хмуря брови и, получив от Дазая утвердительный кивок, поднимается с места. — Накахара, к доске я звал не вас. — А кого? — все еще с недоумением Чуя косится на учителя, а затем на смеющегося Осаму. — Придурок! — Тот, кого я вызвал, знает. — Почему я? Вот, Чуя хотел, — Дазай нехотя поднимается со стула, попутно забирая из под носа Чуи учебник, который был один на парту, ведь Осаму свой, как всегда, забыл дома, если до сих пор где-то не просрал. — Я уверен, что Чуя эту задачу давно решил, — следит взглядом за парнем, который нарочно медленно топает к доске, — а вот насчет вас, Осаму, совсем нет. — Что за недоверие... — Дазай закатывает глаза и берет в руку мел, а затем утыкается носом в учебник. — Положите вашу книгу, она вам не пригодится. Осаму вздыхает, теряя единственный источник помощи. Словно угодил в паучье логово в роли жертвы, отступать некуда, лишь молча ожидать, когда тебя настигнет позор от незнания элементарного. — Записывайте... — далее следует длинное и запутанное условие задачи, которое Осаму, с горем пополам, криво записал на доске со второго раза, — ...решайте, — мужчина кивает, после чего возвращается к уроку. Дазай апатично оглядывает условие задачи. Дельная мысль не настигла его ни с первого, ни с пятого, ни с десятого раза. Хоть стой и плачь. Книга далеко, а в голове пустота. Осаму поворачивается лицом к классу и, обойдя взглядом головы одноклассников, останавливается на Чуе, который будто почувствовал, что на него смотрят и, подняв голову, встретился взглядом с Дазаем. Накахара нахмурил брови, он знал, что от него хотят и не мог отказать, ибо понимал, что Осаму никто другой не решится помочь. Чуя некоторое время смотрит на условие задачи, после чего принимается что-то писать в тетради. Дазай переминается с ноги на ногу, в ожидании помощи от Накахары. Чуя выпрямляется и, глядя на Осаму, пытается проговорить тому необходимые формулы, которые Дазай так и не успел дослушать и дописать. — Накахара, будьте добры не мешать Осаму, — учитель нарочно подходит к парте Чуи и становится рядом с той. — Вот же хрыч, — бубнит Осаму, развернувшись лицом к доске. Чертова физика. Пока Дазай у доски, он успел вспомнить свой завтрак, вчерашний день, кота у подъезда, положительный балл по истории, прошедший день рождения, своего отца, и как вылил в столовой на новые брюки Чуи суп, и как тот после уроков врезал Осаму по лицу за это. Заслужил. Разумеется, Дазай мог этого избежать, но не факт, что его не затащат в туалет на другой день и не разобьют нос о ободок унитаза там. Осаму морщится, представляя, как же это больно. Отдав все оставшееся время на подобного рода раздумья, он не замечает, как звонок знаменует окончание урока. — Осаму, я крайне вами недоволен, — учитель подходит сзади и смотрит на нарисованного мелом чудика с подписью "Чуя" и записанную на половину формулу, — Накахара, прошу, подойдите сюда, — мужчина вздыхает и отходит от Дазая, — и вы, Осаму. Дазай утирает руки от мела, попутно лениво семеня к учительскому столу. — Я вижу, что вы оба ладите и вот, что хочу предложить,— мужчина присаживается за стол, — Чуя, вы бы не могли помочь Осаму освоить темы, в которых он плохо разбирается? — поднимает глаза на стоящих рядом парней. — Если ваши уроки будут давать плоды, то вам, Накахара, я готов пообещать гарантированно высокий балл за триместр и освобождение от контрольного теста. Это будет не лишним вам и Осаму также, ибо его отец мне любезно сообщил, куда вы собираетесь поступать, — пристально смотрит на Осаму, который рассматривает свои руки, — раз мои уроки не помогают Осаму, то я вынужден просить помощи у вас, Чуя. — Я не против, — Накахара пожимает плечами, хотя на хую вертеть хотел того Осаму и его успеваемость. — Чудно, тогда начните сегодня же, у вас же есть время после уроков? — Да, — отвечает Осаму, сложив руки на груди. Тот же ответ следует и с уст Чуи. — Вот и договорились, дальнейшие уроки, надеюсь, сумеете назначить самостоятельно, — физик поднимается со стула, попутно собирая тетради и прочие свои вещи.

***

— Какого черта я должен с тобой вообще заниматься, бездарь, — Чуя выглядит раздраженным, разумеется, как же тут не беситься, когда около часа провел за беготней в поисках свободного кабинета для занятий. Казалось, проще этим заниматься дома будет, чем в школе, Чуя еще об этом подумает, ибо еще одного такого дня он не вынесет точно. Чуя не готовился к этому уроку совсем, не был готов и Дазай, ибо по его недовольной роже на лад: "Мне похуй на эту физику и твой пиздеж" — все было предельно ясно как дважды два. Тот либо смотрел на Чую, либо рассматривал пожелтевшую листву на деревьях за окном. Накахара не понимал, как Дазая можно заинтересовать этой гребаной физикой, и когда тот начнет хоть немного слушать и вникать, а не витать в облаках и своих мыслях. — Повторяю тебе еще раз, слушай сюда, — Чуя ощущает, как медленно, но верно высаживается на коня, ибо повторять сто раз одну и ту же формулу уже поднадоело, проще обезьяну физике научить, чем этого чертового придурка, Чуя жалел, что согласился на это и сейчас не дома, а тут, в пустом кабинете, рядом с человеком, которому руки чесались набить за углом рожу после каждого сложного дня, — ... запомни, сила тяжести. — Чуя, скажи, сколько ты мне еще повторишь эту силу тяжести? Я все понял и запомнил, не волнуйся лучше про силу трения расскажи мне... Раньше лежавший вразвалочку Осаму, принимает более устойчивое положение и нагло, совсем неожиданно для Чуи, который вновь завел разговор о каких-то не нужных формулах, опустил руку Накахаре на бедро и ощутимо провел по внутренней стороне того. Реакция не заставила себя долго ждать. То, как резко дернулся в сторону Чуя, надо было видеть. — Какого хуя?! — шипит Накахара, резко отпрянув в сторону и с силой стукнув Осаму по руке. — Ничего, Чуя, я подумал, что физика на практике тебя прекратит так злить, как её теория, — Дазай пожимает плечами, продолжая нагло лыбиться. — Идиот, оставь свои глупые подкаты кому-то другому. Пока ты не выучишь все формулы из-за этого стола не встанешь, — строго цедит Чуя, ощущая жар на щеках. К чему было это телодвижение со стороны Дазая? Что оно означало? Вновь идиотская шутка, или Осаму был серьезен в намерениях, и что за они вовсе были? Эти вопросы кипели в мыслях Чуи, не давая сосредоточиться. Безусловно, так поступает Осаму далеко не впервые, но будоражит это Накахару всякий раз, словно новое пришествие Христа. — Мне вообще-то не в удовольствие смотреть на твою глупую рожу, я здесь не ради тебя. Ты мне даже ничего не дашь за то, что я сейчас сижу с тобой и пытаюсь объяснить элементарное. Поэтому замолчи и прекрати дурачиться, я хочу домой также, как и ты, — Чуя выглядит раздраженным. — О-ох, кто тебе сказал, что я не смогу тебе чего-то дать? — тянет Осаму, закинув руки за голову, — просто ты до моего способа оплаты еще не дорос. — Какой это такой способ, до которого я не дорос? — вопросительно выгнув бровь, спрашивает Чуя у Дазая, который беззаботно лыбился. — Я скажу лишь тогда, когда ты дашь слово, что не сбежишь, поджав хвост, как узнаешь, хотя мало верится, что ты потянешь, — Осаму пожимает плечами, — поэтому, дорогой Чуя, останешься ты недовольным и без пятерки по физике. — Ты так говоришь, потому что у тебя нет никакого способа, врунишка. — Просто пообещай, что не свалишь, и тогда все узнаешь. — Пошел в задницу Дазай! Я клянусь, что не убегу, ну, говори, что за оплата? — Ты готов ее получить сейчас? — ухмыльнувшись, хмыкает Дазай, повернув голову в сторону раздраженного Чуи. Осаму вновь берет Накахару "на слабо". Интересно наблюдать за тем, как Чуя, безуспешно сопротивляясь, так или иначе соглашается на все предложения Дазая. Осаму нагло использовал доверчивость и крепкое слово Чуи в своих целях. Все равно он Накахаре не вредил этим, а пробовать с этим парнем что-то новое никогда интересным не перестанет. — Да готов я, плати уже, — сдается Чуя, умываясь руками, почему-то ему казалось, что Осаму, как всегда, отшутится и скажет, что соврал, и ему нечем отдавать за эти уроки, и Накахара останется в выигрыше. — Ты уверен? — уточняет Дазай. — Назад пути не будет. — Да, Осаму, я уверен, делай что хочешь, но если эта оплата мне не понравится, я тебе сломаю нос, понял? — Чую бесила болтливость Осаму, словно он тут серьезно собрался делать нечто сверхъестественное. — Как же ты жесток. Раз ты уверен, то сядь ровно, убери от лица руки и закрой глаза,— лукаво ухмыляясь, наблюдает за тем, как Чуя принимает необходимое положение, — и приготовься визжать как девчонка, — последние слова произносит тише, после того, как придвинулся к Накахаре чуть ли не впритык. То, что собирался делать Осаму, нельзя назвать тем, что может понравится Накахаре на все сто процентов. Наседать на Чую Дазай не собирался, но и допустить того, чтобы тот пустился на попятную не стоило также. Тем более, тело Накахары в разы приятнее статики и конспекта на столе. — Какого хрена ты собрался делать... — бубнит Накахара, когда ощущает присутствие Осаму непозволительно близко к себе и своей шее, — Дазай?! Чуя тихо воскликнул, широко распахнув глаза, и ухватился за руку Дазая, которая нагло пробиралась за рубаху формы. — Чуя, расслабься, я не стану делать тебе чего-то плохого, это всего лишь секс, — поцеловав Накахару в шею, полушепотом бормочет Осаму Накахаре рядом с ухом, проведя носом контур линии челюсти парня, — если ты желаешь, и тебе не по зубам моя оплата, то я готов прекратить, только скажи... — Дазай спускает руку на бедро Чуи, принимаясь плавно оглаживать стройное тело сквозь ткань брюк. — Что ты именно хочешь сделать? — спрашивает Накахара, сглотнув вязкую слюну. — Могу взять в рот, — мурлычет Дазай, проходясь рукой выше, к паху, — ты хочешь этого? М, Чуя, — ладонью останавливается на затвердевшем бугре. Чуе так приятно, что он настолько скоро возбудился? Выдохнув со свистом, Накахара спускается бедрами к краю стула. Он не знает, стоит ли соглашаться, но пока Чуе лишь приятно от касаний парня и совсем не хочется, чтобы тот прекращал. Но правильно ли это? Плевать Накахара хотел на эти последствия, откровенно говоря, хотя, с таким человеком, как Дазай, грех на что-либо подписываться, но увы и ах... — Не останавливайся, — шепчет Накахара одними губами и жмурится от приятных ощущений, которые сладостью растекались по всему телу, вплоть до подрагивающих от эрекции конечностей. Секс – это прекрасная вещь. Особенно для такого человека, как Дазай. Тот радовался вкушать его удовольствие и отвлекаться от проблем насущных. А еще лучше – решать с помощью него проблемы. Когда-то Осаму спал с молодой практиканткой по литературе, дабы стабильно иметь высший балл по её предмету. Та была слишком требовательна и стервозна, что Дазаю лишь мешало. Пришлось действовать радикально. Разумеется, знали об этом лишь они вдвоем, жаль только, что она проработала всего триместр, и Дазай не успел ее разложить на всех поверхностях этой школы, начиная от скрипучего стола учительской, оканчивая пыльным чуланом со швабрами на первом этаже. К сожалению, на ее место пришла старая и уродливая мымра, что расстроило Осаму. Чуя рвано вздыхает, что-то сбито шепчет Дазаю, поджимает лихорадочно подрагивающие от удовольствия пальцы. Осаму умел ублажать и делал это мастерски, как никто иной, либо же скудный опыт Накахары в сексе возносил до небес прикосновения, поцелуи и засосы, совершаемые Дазаем. Осаму та еще похотливая сволочь. — Тебе нравится, м, Чуя? — мурлычет Дазай, ловко расстегивая пуговицы светлой рубашки Накахары. — Дазай, завали, — хнычет Чуя, когда Осаму, обжигая дыханием, припал с легким укусом к выпирающей ключице. — Расскажи мне о законах Ньютона, — Дазай опускается перед Чуей на колени и, устроившись между ног того, примыкает влажными губами к слегка подрагивающему от частых вздохов животу. — Это механика, идиот, — с шумом выдыхает Чуя, прогнувшись в спине. — Правда? Значит ее я не знаю тоже... — усмехнувшись, Осаму стянул брюки с бедер Чуи, после чего вновь провел рукой по паху, в ответ на что получил несдержанный стон.— Тише... — слегка смутившись, бормочет Дазай, — дверь все еще не закрыта. — Тогда будь добр поторопиться, — фыркает Чуя, зарывшись пальцами в темные локоны. — Ну так я жду теории механики и статики... — Первый закон Ньютона гласит, — не своим голосом произносит Чуя, ощущая, как Дазай сквозь ткань белья оглаживает его член, — всякое тело остается в состоянии покоя, — отрывисто произносит Накахара, сжав пальцы у корней волос Дазая, сглотнув, продолжает: — Пока к нему не прикладывается какая-либо сила... — Теперь подробнее и простым языком, — лукаво ухмыляясь, Осаму стреляет взглядом в глаза Чуи, который тот час же отвел взгляд в сторону. Засос рядом с выпирающей костью таза Дазай лишним не счел, поэтому, на память Накахаре благополучно оставил, прекрасно зная, какая реакция последует затем. — Что тут неясного? — прогибается под пальцами Осаму, встречно губам парня. — Идиот. — Я могу уйти... — Это значит, пока я тебя не пну, ты отсюда не свалишь, — Чуя пытается выглядеть угрожающе, но выходит забавно, если рассматривать со стороны Дазая, но, хотя, это кто перед кем на коленях. — По-онял, — хмыкает Дазай и спускается ниже. Действительно, стоило поскорее окончить, но с Чуей это было сложно. Наблюдать за ним было интересно, как и изводить, ощущая, как он медленно плавится. В эти моменты Дазай мог просто наслаждаться собой и своими навыками, ну, или людьми и их живой красотой. Чуя был хорош, и Осаму совсем не жалел, что выбрал его в качестве первой жертвы. Первая девушка на куни не жаловалась и осталась вполне довольна, и сейчас Осаму надеялся, что отделается тем же с Чуей. Это не должно быть сложно. Дазай наконец обнажает бедра Чуи, и ему пришлось замереть в раздумьях. Сложно предположить, каким образом он сумеет взять подобный размер в рот. Кто тут еще из них оказался жертвой. Дазай фыркает, чувствуя, что игривое настроение переходит во взаимное возбуждение. — Что насчет второго? — заминка Дазая не продлилась долго, обхватив прохладной рукой ствол, тот решается перейти к действиям и уверенно проводит языком вдоль головки, цепляя концом уздечку и останавливаясь на щели, то, как неожиданно вздрогнул Чуя, стоило видеть, а то, как он отрывисто простонал имя Осаму стоило слышать. — Будь тише, идиот, нас могут услышать... Или ты хочешь, чтобы к нам одна из уборщиц присоединилась, м, Чуя? Дазая возбуждали данные вещи. Ему нравилось, когда его просят, его заводил голос Чуи, стонущий его имя, ему нравилось наблюдать за смущением Накахары после очередной выпущенной Дазаем грязной фразочки. Осаму чувствовал, что дверь необходимо было закрыть, иначе проблем не избежать точно. — Я жду пояснений о втором законе Ньютона, — слегка приподнявшись, Дазай целует Накахару в шею, — а я пока правда прикрою дверь, погоди, — подорвавшись с места, Осаму поспешил к учительскому столу. Чуя продолжал с шумом вздыхать и пытаться искать в происходящем семя здравого смысла. Внутри все приятно полыхало, а сознание явно отошло на задний план, уступив место рефлексам и желаниям. Ну, выебать Дазая в рот хотелось давно, если говорить откровенно, и смотреть на скрытые для глаз окружающих, желания. Но, о том, что это когда-то свершится, да и с инициативы самого Дазая, Чуя мог лишь мечтать. Это правда выглядело сном, сложно было поверить, что первый минет будет от мужчины, а еще сложнее, если его будет делать ублюдок Осаму. Когда Дазай вновь опускается на колени, и теплым дыханием обдает нежную плоть, голова Чуи начинает кружиться, а с уст срывается сдержанный полустон. — Второй закон Ньютона гласит... — с издевательской ухмылкой, произносит Дазай и, позволив Чуе взять дыхание, решается подступиться увереннее и берет в рот часть головки, из-за чего голос Накахары вновь срывается. — Гласит, что изменение количества движения, — сглотнув, старается игнорировать возросшее возбуждение, но выходит туго, — пропорционально приложенной движущей силе, — запрокинув голову, рукой упирается в затылок Дазая, но тот все равно продолжает стоять на своем, изводя языком. — Теперь так, чтобы я понял... — Осаму насаживается глубже, считая языком пульсирующие венки и явно заставляя Чую задыхаться. — Ты, придурок, кончай уже, — стоило почувствовать, как Дазай отстраняется, Чуя всхлипнул и продолжил: — Это значит, что скорость, с которой, например, пнут мяч, и он покатится, будет обратна массе и короче замедляться будет. Прошу, давай закончим это... — Я понял, — Осаму продолжает оставаться на той же длине, порой выпускает изо рта и просто проводит языком вдоль всего ствола, из-за чего Чуя томно стонет и помыкивает. — Прости, но мне хочется слышать твой голос, поэтому продолжаем. Мы остановились на третьем. — Я тебя ненавижу, — хнычет Чуя, но осознав, что будет так, как желает того Дазай, Накахара сдается, — сила действия равна силе противодействия... — Умница, — вздохнув, Осаму все-таки удовлетворяет желание Чуи и, преодолевая рвотный рефлекс, пропускает член в глотку, слегка расслабив ту. Это было сложно для Осаму, но до умопомрачения приятно Чуе. Сдерживать рвущиеся от удовольствия стоны было просто невозможно, когда Дазай стоит на коленях и так старается. — Знаешь... — Чуя крупно вздрагивает от нахлынувшего оргазма и совсем забывает предупредить Дазая, который помимо слюны теперь давится спермой, — в минете ты лучше, чем в физике... — Чуя рвано дышит, обмахиваясь тетрадью. — Значит, я отплатил? — приподняв голову, мурлычет Осаму, вглядываясь в покрасневшее лицо Чуи. — Да, урок окончен... — Минуту. — Фу, ты мерзок, — жмурится и отворачивает голову в бок, пока Дазай старательно вылизывает остатки слюны и спермы. — Поцелуемся? — Дазай приподнимается на подрагивающие ноги, стояк в брюках никуда не делся, но Осаму продолжал старательно игнорировать свое возбуждение. — С тобой? Да никогда, — бубнит Чуя. — Не быть тебе романтиком, Накахара, — разочарованно выдохнув, Осаму забирает свои вещи, хватает со стола ключ и размеренно шагает к двери. — Первый закон Ньютона гласит... — подкидывая в руке ключ, патетично голосит Осаму, — всякое тело продолжает удерживаться в своём состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока и поскольку оно не понуждается приложенными силами изменить это состояние, — остановившись у доски, Дазай разворачивается к Чуе лицом, — я прав? Теперь о втором... В инерциальных системах отсчёта ускорение, приобретаемое материальной точкой, прямо пропорционально вызывающей его силе, совпадает с ней по направлению и обратно пропорционально массе материальной точке, — самоуверенный оскал Дазая раздражал Чую, либо этот идиот знал всё, либо запомнил, но это было настолько удивительно, что Накахара лишь продолжал удивленно таращиться на Осаму, который словно пять минут назад не отсасывал, а зубрил физику. — Третий! Действию всегда есть равное и противоположное противодействие, иначе, взаимодействия двух тел друг на друга между собою равны и направлены в противоположные стороны! — Дазай открывает дверь, щелкая замком. — Спасибо за урок, и-и до завтра! Дазай издевался. Даже здесь и сейчас. Придурок. В голове Чуи вертелся лишь мат. Когда он вспоминал то, как Дазай, кося под идиота, просил называть Накахару эти чертовы формулы, а сам прекрасно все знал и понимал, и хотя приятное послевкусие оргазма как-то сдерживало Чую и напоминало, кто из них стоял на коленях... Но правда ли это был Дазай?