правда для звёзд

ночь обволакивала землю привычным спокойствием. тучи медленно уходили прочь, освобождая путь для луны и звёзд, одиноко мерцающих сейчас в холодной бездне чёрного неба. двор «ваншу» стоял в кристальном спокойствии. тишину нарушали короткие и тихие голоса постояльцев, задержавшихся на нижних этажах и не отправившихся пока по своим комнатам. верр голдет негромко беседовала с кем-то, янь сяо гремел посудой в кухне. двое, на вид, юношей сидели на крыше последнего яруса. их взгляды были направлены во мрак ночного неба. тишину, повисшую между ними приятным теплом, прерывало лишь негромкое дыхание обоих. оно служило своеобразным ориентиром того, что никто из них не спит, а сидящий рядом не является лишь мимолётной, но до невозможности приятной, галюцинацией. итэр осторожно шмыгает чуть простуженным носом, видимо, сон под открытым небом после дождя даёт о себе знать, и краем глаза смотрит на адепта, сидящего на черепице в позе лотоса. паймон давно растянулась на кровати путешественника и спит, видя во сне, скорее всего, ароматную курочку гриль или парочку шашлычков. блондин улыбается своим мыслям и вдыхает ночную прохладу полной грудью. воздух здесь, на вершине постоялого двора, всегда ощущался с особой лёгкостью. ни горы ли юэ, ни широкие равнины мондштадта, ни скалы драконьего хребта, не ощущались так, как это место. «тут по-другому дышится» — подумал однажды итэр, и с тех пор, начал оправдывать собственные ощущения именно так. а думать над этим, с чего вдруг так вышло, у него не было времени. он так и не смог разобраться, в чём дело, в нужной для него высоте над уровнем моря, или же в одиноком охотнике на демонов, сопровождающим его пребывание здесь, в последнее время, слишком часто. если обоих это устраивает, значит бессмысленно искать какие-то объяснения. и так забот хватает по горло. — что такое любовь?, — непоколебимо шепчет сяо, совершенно не стесняясь собственных слов, будто такое каждый может спросить в любой момент совершенно спокойным тоном. он хмурит брови и опускает глаза, явно пытаясь всё-таки понять это самостоятельно. он слышит, как рядом сидящий давится воздухом, и продолжает, как бы пытаясь уточнить свой вопрос, — я пытался увидеть. но люди.. слишком странные. и радость, и грусть у всех идентичны друг другу. я могу различать это, как и некоторые другие эмоции. но любовь.. почему спектр эмоций у всех такой разнообразный? почему люди совершают такие ужасные вещи, прикрываясь любовью, почему идут на жертвы, также отталкиваясь от понятий «любви»?, — с каждым словом сяо будто становится задумчивее, и сейчас он звучит даже, с какой-то стороны, агрессивно. но если прислушаться и приглядеться, можно предположить, что всю агрессию он адресует собственной неспособности и неполноценности, чем кому-то из людей. итэр, всё это время сидевший молча, задумчиво вздыхает. непривычно разговорчивый сяо поражает. путешественник и представить не мог, что адепт настолько сильно пытается понять человеческие эмоции и чувства. — если честно, любовь — само по себе понятие довольно сложное. у неё много ответвлений, понятий и проявлений. есть любовь к близкому человеку, есть любовь к конкретному месту, хм. к домашнему питомцу. ещё есть привязан-.. стой, какая именно любовь тебя интересует? оба молчат долгие несколько секунд. путешественник молчит в ожидании, адепт молчит, пытаясь ответить на вопрос более-менее адекватными словами, а не бессмысленным лепетом. — любовь к человеку. я не могу понять, как люди осознают, что человек им дорог. а ещё это ведь так.. опрометчиво, говорить другому человеку о своих чувствах. в мире столько людей, как узнать, что ты не противен, или что тот сможет ответить. как это говорят? взаимностью? откуда у них столько решительности?, — сяо устремляет взгляд вдаль, задумчиво сцепляя руки в замок. — ох.. боюсь, я не смогу дать тебе чёткого ответа, — путешественник сводит глаза в конкретную точку, коей выбрал неровность на зелёной черепице, ушами он ловит тихий вопрос «почему» и вздыхает, — дело в том, что каждый по своему воспринимает свои чувства. кто-то бегает от них, пытается заглушить, не принимает, кто-то принимает их быстро и делать ничего не планирует, либо признаётся обьёкту своей симпатии, либо сводит всё к «само пройдёт», помимо этого есть ещё очень много вариантов, я не смогу назвать все. а любить — это как. очень сильно и глубоко привязаться к человеку. я очень люблю люмин, это тоже любовь к человеку, но её не рассматривают как романтическую. я люблю её как сестру, мне с ней комфортно. романтическая же.. подразумевает желание быть рядом, обнимать, защищать. разные понятия граничат между собой, я не в силах объяснить тебе всё. путешественник думает, что объяснил слишком странно и непонятно, но сяо, вроде, выглядит довольно удовлетворенным. — спасибо. но я так и не понял, как использовать это чувство, — как бы между делом добавляет якса, меняя положение ног и подтягивая к себе колено. итэр понимает его правильно. ему не нужно начинать объяснять, ничего не изменится. сяо должен почувствовать это сам и только тогда пазл в его голове соберётся в полноценную картину. итэр же, просто будет рядом, чтобы ответить вдруг на другие «странные» вопросы. между ними вновь наступает тишина. итэр решает лечь на спину, чтобы звездный ковёр было лучше видно, и тут же поступает именно так. крыша, хоть и оказалась жёсткой, становится вдруг слишком удобной, чтобы итэра начало клонить в сон. " — с чего вдруг ты решил спросить об этом?», — вопрос, обращённый в никуда, теряется среди созвездий и туманностей, так и не находя ответ. — сяо?, — итэр бессовестно прерывает тишину, хоть и тихим, но от этого не менее резким вопросом. но адепт не вздрагивает, не злится, не вздыхает гневно, он лишь поворачивает голову на голос и смотрит выжидающе спокойно, словно ждал, пока его окликнут всё то время, что они сидели тут. в его глазах чистый интерес и несвойственная ему мягкость. итэр не вглядывается в его взгляд, иначе точно влюбится, — разве. демоны более активны не ночью?, — он озвучивает вопрос, волновавший его долгое время: почему сяо сидит с ним? путник тут же думает, что задал вопрос неправильно, и соответственно, поняли его тоже неправильно, но якса вырывает его переживания с корнем. — ночь сегодня спокойная, — умиротворённо отвечает адепт, снова переводя взгляд в иссиня-черное пространство с миллионом светящихся частиц, — ты прав, ночью они будто сходят с ума, но со временем, и их становится меньше. и итэр ловит его переживания. " — если вдруг и их мне доведётся истребить полностью, не станет ли моё существование полностью бесполезным?» на следующее утро он просыпается уже в своём номере. рядом тихо посапывает паймон, а юноша, сколько ни пытается, не может вспомнить, как он добрался до комнаты.