Shadow

Парень взъерошил свои чёрные как ночное небо волосы, захватил пачку сигарет, что лежала на полочке в коридоре, и покинул маленькую, но такую привычную и холодную квартиру. В его наушниках играла песня из его любимого плейлиста, составленного им самим же. Он достал одну сигарету из пачки, тут же сунув её в рот и зажав между зубов и сразу же после этого, нашарив в кармане серого худи зажигалку, поджег её. Дым заполнил его легкие, а голову наполнил лёгкий дурман. В последнее время сигареты - единственное, что помогает ему отвлечься от своих проблем, мыслей, от самого себя. Парень шёл по улице, постепенно готовящейся к ночи. Многие магазины по пути закрывались, а фонарные столбы зажигались желтым светом. - Юн! - донеслось откуда-то сбоку. Несмотря на музыку, Юнги отвлёкся и посмотрел в сторону раздающегося знакомого голоса. Возле одного из минимаркетов стоял Намджун, также госящий этот день в сигаретном дыме, так похожем по оттенку на его волосы. Он оперся о возвышенную клумбу и смотрел прямо на своего друга. Юнги, недолго думая, подошёл к нему, снимая наушник. - Джун, - парень протянул руку, чтобы тот ударил ее в знак приветствия, - У тебя сегодня сутки? - Да, вот вышел на перекур, пока ещё сменщик здесь. Ты сам как? На днях виделись с Хоби, этот мудозвон всё-таки валит из города, - Намджун склонил голову и исподлобья смотрел на выражение лица друга. - Со мной всё как обычно… - Юнги стряхнул излишний пепел с сигареты и сделал очередную тягу, - Тебе бы тоже свалить. С твоими-то мозгами тебе нечего делать в этом богом забытом месте и работать в этом богом забытом минимаркете. Намджун усмехнулся, выпрямился и, глядя куда-то вдаль ответил: - Были б деньги, свалил бы уже давно. Тебе, Юн, тоже стоит подумать о переезде, когда разгребешь всё дерьмо здесь. - Если разгребу всё дерьмо здесь, - поправил его друг. Они простояли так в полной тишине ещё около двух минут, после чего Джун сказал, что ему нужно идти и, попрощавшись с Юнги, зашёл в магазин. Черноволосый посмотрел на уже истлевшую сигарету, всё ещё зажатую между указательным и средним пальцами, после чего выбросил её в ближайшую мусорку. Юнги безумно любил подобные около ночные прогулки по городу. Они давали ему возможность разгрузиться, отвлечься, понаблюдать за другими людьми, в которых ещё почему-то горело желание жить. Нет. Он не был одним из тех, кто желает своей смерти, скорее наоборот, парень призирал таких людей. Юнги призирал весь их эгоизм и слабость. Как можно быть настолько самовлюбленным, но вместе с тем, бессильным, чтобы лишить не только себя жизни, но и предать все старания родных, которые породили столь неблагодарное существо на этот свет, предать любовь тех, кто ими дорожит, предать самих себя, просто сдавшись. Самоубийство слишком простой выход, подходящий лишь для слабых людей. Юнги таковым себя не считал, также как не видел особый смысл своего существования, поэтому просто продолжал жить свою спокойную жизнь в тех условиях, в которых оказался. Завершив свою прогулку, когда время близилось к двенадцати ночи, он лёг в заранее расправленную постель и моментально заснул. Следующий день начался в точности как предыдущий. Парень сделал на скорую руку завтрак, немного поработал над текстом для песни, которую никогда не выпустит, отправив очередной рассказ о себе, своих чувствах и мыслях в стол, и ушёл на работу. Юнги зарабатывал тем, что доставлял еду людям, разъезжая на велосипеде, выдаваемом самой компанией доставки. Платили гроши, но этого вполне хватало, на оплату счетов и какое-никакое пропитание. Ближе к вечеру он вместе с Намджуном проводил Хосока в аэропорт. Тот собирался улететь в Сеул, чтобы продолжить развиваться в танцах. Друг передал свои надежды увидеть этих двоих в столице в ближайшее время, на что Джун с Юнги ответили, что приложат все свои усилия для этого, хотя вся троица понимала, что скорее всего этого никогда не произойдёт. В конце их прощания Юнги сказал Хосоку, чтобы тот ни за что не останавливался, ведь он действительно способен и заслуживает добиться столь многих вещей в жизни, наверное, даже больше, чем остальные. Хоби тихо поблагодарил его, добавив: «Каждый из нас способен на всё, главное - найти себя, не растворяясь в других». Юнги тогда ещё долго наблюдал за отдаляющимся тёмно-русым затылком, обдумывая его слова и мысленно соглашаясь с ними. После этого черноволосый поехал к дому родителей Сокджина. Парни ещё несколько дней назад договорились о том, что Юнги поможет другу с уходом по смертельнобольному отцу Джина. Юн видел, как Сокджин смотрим на умирающего родственника и видел в нём себя. Его взгляд был точно таким же, когда Юнги покидал родительский дом, пропахший алкоголем. Его мать также умирала, только если отец Джина из-за опухоли в мозгу, то она от страсти к горячительным напиткам. Помнится, Юнги сильнейшим образом корил себя за то, что не помог ей в какой-то момент, не отправил на лечение, хотя друзья говорили ему, что здесь его вины нет, да и что он мог сделать в свои шестнадцать? Но парень корил, корил и ненавидел себя за слабость. Может его помощь Джину это лишь способ искупить свою вину? Пусть так. По крайней мере, он может помочь человеку, который действительно это заслуживает, который не виноват в том, что с ним происходит. Сокджин сидел на кухне за столом и сверлил взглядом очередную чашку кофе. Юнги, отправив в стирку новую порцию пелёнок, присоединился к нему и сел прямо напротив. Они молчали долго. Юн не считал, что имеет право что-либо говорить, когда его другу настолько плохо. Он знал, что любые слова поддержки сейчас бессмысленны. Первым удручающую тишину прервал Сокджин. - Спасибо, - прохрипел он, всё ещё не поднимая взгляд на друга. - За что? - также тихо спросил Юнги. - За то что ты сейчас здесь. За то что помогаешь мне с отцом, хотя совершенно не обязан это делать, ведь он для тебя - чужой человек. - Твой отец, в своё время, заменял мне родного. Я не могу считать его чужим. - Да, это так похоже на него, - произнеся это из глаз Джина покатились одинокие слёзы. Он не впадал в истерику, плача истошно, спрашивая судьбу, за что она так жестоко обошлась с ним и его самым близким человеком. Нет. Парень просто тихо выпускал все, накопившиеся за несколько месяцев, эмоции рядом с тем человеком, с которым мог позволить себе это сделать. Юнги и в этот раз не спешил заключить друга в объятия, дав ему возможность прожить эти эмоции самостоятельно. Иногда люди не понимают, насколько это важно и пытаются сразу же одарить эмоционально страдающего человека заботой. Очередной признак самолюбия. Люди делают, чтобы показать свою причастность, понимание и небезразличие. Но факт в том, что только страдающий человек понимает всю боль и глубину своих эмоций и должен самостоятельно прочувствовать их. Когда Сокджин начал растирать остатки слез по щекам, Юнги подошёл к нему и заключил в объятия, что вызвало новую волну отчаяния друга. - Поплачь, выпусти хотя бы часть этой боли, - прошептал Юн, возложив на макушку брюнета левую руку, и закрыл глаза. Джин уткнулся ему куда в рёбра и сполна исполнил просьбу друга. Очередное утро, но на этот раз то был выходной день. В планах у Юнги было съездить в больницу к Тэхёну. Парень около двух недель получил травму, когда работал на стройке, из-за чего сейчас отлёживался в госпитале на деньги по страховке. Юнги осторожно постучал в белую дверь, а, когда получил разрешение войти, распахнул её. - Хён, - младший одарил его нежной улыбкой. Белый халат развивался да спиной старшего, будто плащ супергероя, прибывшего спасти человека в беде, прямо как в тех самых комиксах, что так любил Тэхён. Юнги поставил на прикроватную тумбочку контейнер с нарезанной дыней и клубникой - тем, что так любил младший. - Как ты тут? - парень оглядел его левую ногу, скрытую под гипсом на растяжении. Его руки и часть лица всё ещё были залеплены пластырями, перекрывающими довольно серьезные порезы. Лёгкие чёрные кудри парня, успевшие отрасти, распластались на белоснежной наволочке. - С каждым днём всё лучше, говорят скоро смогут отправит домой, но ещё не скоро смогу вернуться к работе. - Поищи себе что-нибудь, где не нужен физический труд. - Без образования меня никуда не возьмут, а обучение… сам знаешь… - самой главной мечтой Тэхёна всегда было получить высшее образование, но его бедным родителям так и не удалось скопить достаточное количество средств для обеспечения сына высшим образованием, поэтому тому лишь оставалось зарабатывать самому и надеяться на стипендиальные места в одном из их местных университетов, но как на зло, те слишком быстро заканчивались, а льготы получали абитуриенты с более тяжелой жизненной ситуацией. Тэхёна и Юнги всегда раздражала эта система. Парень был не из глупых и был готов прикладывать все усилия для учёбы, всё утыкалось лишь в материальную составляющую, и только у Тэхена появлялась надежда на получение льготы, как вдруг неожиданно появлялся очередной бедолага в чью пользу и делал выбор ректорат университета. Парень всегда с таким горьким сожалением наблюдал за студентами, покидающими здание высшего учебного заведения. И ведь не все они действительно старались учиться, просто им повезло родиться в более обеспеченной семье. - Придумаем что-нибудь, ты для начала выйди отсюда и избавься от этой штуки, - Юнги кивнул в сторону загипсованной ноги. - Как скажешь, хён, - нарочито серьезно ответил друг. После они ещё поговорили о переезде Хосока, Тэхён поинтересовался состоянием Джина и его отца, а в конце задал самый несмелый вопрос. - А с Чимином у вас как? - этот вопрос отозвался в сердце Юнги, но тот предпочёл никак не показывать это на лице. - А что с Чимином? - Он заходил ко мне вчера, говорит, вы совсем не общаетесь. Его это расстраивает. - У меня в последнее время не хватает времени на обычные встречи, - отговорка. Очередная отговорка, и оба парня знают это, но всё же оба принимают эту версию. - Да, у тебя в последнее время много дел, ты хоть немного отдыхаешь, хён? - решив не продолжать тему с Чимином, Тэхён перевёл разговор в иное русло. - Отдыхал бы больше, если бы кто-то не подставлялся под падающие блоки, - с усмешкой произнёс Юнги, мысленно благодаря младшего за изменение вектора диалога. Тэхён скромно посмеялся и попросил друга передать ему контейнер с фруктами и ягодами. Юн выполнил просьбу и попрощался, добавив в конце, чтобы тот побольше кушал чего-нибудь полезного и поменьше напрягал медсестёр. Покинув палату, Юнги заметил справа от себя до боли знакомый силуэт. - Вспомнишь солнышко, вот и лучик, - произнёс он, усмехаясь и устремив свой взгляд куда-то в пол. - Так вы с Тэхеном меня обсуждаете? - с такой милой и доброй наивностью задал вопрос Чимин, приблизившись на пару шагов. - Выйдем? - всё же Юнги решился вскинуть голову и осмотреть парня. Тот молча кивнул. - Ты снова покрасился? - Чимин долгое время ходил с рыжим оттенком на голове, таким он и запомнился Юну, но теперь его волосы приобрели розовый отлив. - Да, решил что-то изменить в себе. - И выбор в очередной раз упал на цвет волос? - по доброму усмехнулся Юнги. На лице засияла смущенная улыбка. - Тебе идёт, - Чимин ждал именно этой фразы, и парень одарил его ей, зная, что тот жаждет именно его оценки больше всего. - Спасибо, - почти шёпотом ответил он. Друзья отошли за угол больницы, где было позволено курить. Юнги достал из кармана кожаной куртки пачку сигарет и зажигалку. - Я слышал Хосок уже уехал в Сеул, - начал первым Чимин, желая оттянуть болезненную тему как можно дальше. - Да, мы с Джуном отвезли его в аэропорт вчера, - сделав тягу, ответил Юнги. - Я заезжал несколько дней назад к Джину, он совсем плох. - Ты же знаешь, Джин сильнее всех нас, он справиться с этим. - Наверное ты прав, - Чимин опустил голову, не зная, что ещё сказать, тогда-то Юн решил взять инициативу на себя. - Как у вас дела с Чонгуком? Давно я его не видел. - Всё вроде бы хорошо, - не поднимая взгляда, ответил младший. - Вроде бы? - нахмурил брови парень. - Ну есть мелкие трудности, но, я думаю, я их решу. - Не решишь, - отрезал Юнги, из-за чего Чимин резко вскинул голову и обеспокоено посмотрел на него. Неужели его так просто раскрыли? - Что ты имеешь ввиду? - Пока не откажешься от меня, не решишь. - Но я… - Чимин, не обманывай себя и не пытайся обмануть себя. Подумай, как жестоко ты поступаешь с Чонгуком, - Юнги выкинул бычок в урну и продолжил, - Не обижай нашего младшенького, иначе будешь иметь дело со мной, даже тебе я не позволю сделать ему больно. - И поэтому ты делаешь больно мне подобными словами? - с горьким привкусом слова вырвались из его рта. Они были наполнены таким жгучим отчаянием, что даже Юнги стало не по себе. Он почувствовал укол вины за свою жестокость. - Прости ме… - Обними меня! - потребовал парень. - Но… - Обними, - Чимин сжал свои крошечные ладошки в кулачки, требуя своего, как капризный ребёнок, и Юнги не смог противостоять себе. Казалось бы, зачем дарить эту близость тому, у кого забрал её с месяц назад? Но наверное самому Юну хотелось этого не меньше. Это же нормально даже сильному человеку иногда проявлять слабину? - Да, - спустя долгие пять минут начал Чимин, - Я до сих пор люблю тебя, и не знаю, смогу ли когда-то полюбить Чонгука так же, но не вини меня за это, пожалуйста, хотя бы не ты. - И не собирался. Но и ты помни, что не должен любить его так же, как любишь меня. Мы с Чонгуком разные люди, это абсолютно нормально, что вас связывают иные чувства. Но Чимин, - Юнги коснулся кончиками пальцев его подбородка и поднял его лицо, чтобы тот посмотрел ему в глаза, - Чонгук доверился тебе, не предавай его чувства, не сделай ему больно, а если думаешь, что не способен дать ему достаточно, разорви все нити здесь и сейчас, чтобы не навредить ему слишком сильно. - Я всё ещё не могу изгнать тебя из своих мыслей, - парень зарылся пальцами в тёмные волосы и ткнулся лбом куда-то в область ключицы, - Но и Чонгук мне не безразличен. - Не изгоняй, подожди немного, и ты не заметишь, как я покину их, а твои заполнятся Чонгуком или кем-нибудь другим. - Не…хочу…других. В стороне послышались шаркающие шаги. Оба парня отвлеклись на них, то был приближающийся Чонгук. Губы Чимина тронула скромная улыбка. Он осторожно выпустил пальцы из волос бывшего возлюбленного и развернулся всем телом к нынешнему. - Хён, Чимин, вы уже заходили к Тэхёну? - макнэ крайне аккуратно относился к взаимоотношениям Юнги и Чимина, так как прекрасно понимал, что связывают их далеко не простые чувства, из-за чего ревности никогда не испытывал, относясь к этому с пониманием. - Я уже уходил от Тэхена, когда встретил Чимина, - ответил за них обоих Юнги. - Хорошо, тогда, Чимин, я подожду тебя в здании. Парень молча кивнул, ещё раз улыбнувшись. Чонгук чмокнул его в лоб и удалился. То не было собственническим жестом, всего лишь невинный знак внимания, которые макнэ в последнее время оказывал крайне часто. Чимин смотрел ему в след, и только низкий голос Юнги смог отвлечь его. - Вот видишь, как он осторожен с тобой, он так долго и так сильно влюблён в тебя, цени это, Чимини. - Ты тоже был всегда осторожен со мной, Юнни. «Чимини» и «Юнни» только они могли так называть друг друга, никто иной не имел право так ласково обращаться к ним. Наверное, это навсегда останется их особенным, их сокровенным, принадлежим исключительно им. - Но я не тот, кто тебе нужен. Подумай над моими словами и помни, что чтобы получать что-то особенное, надо делать что-то особенное взамен, - произнесся это Юнги двинулся вперёд. - Всегда буду помнить, - сказал Чимин и закусил до крови нижнюю губу. Сегодня у Юнги была ночная смена в доставке, так что заехав в центр компании доставки и захватив свой уже полюбившийся ему велосипед, он выехал на свой первый за сегодня заказ. Но доехать так и не смог. На одном из светофоров какая-то легковая машина решила проскочить на зелёный для пешеходов, а Юнги не успел среагировать и отойти от несущегося автомобиля, так что тот сбил его. Не посчитав нужным остановиться и помочь, водитель понёсся дальше, оставив полуживого Юнги истекать кровь на асфальте. Последнее, что пронеслось перед глазами парня, прежде чем погрузиться во тьму, это то самое беззаботное время, когда только-только сформировалась их компания. Когда самого Юнги и его шестерых друзей уже окружали проблемы, но казалось, что вместе они всё преодолеют, когда казалось, что они и вправду способны на всё на свете. - Как бы мне хотелось вернуться в то время, - произнёс одними губами парень, прежде чем закрыть глаза, в тот же момент из его глаза скатилась слеза. Та самая слезинка, которую Юнги прятал от всех до самого конца.