Я больше не вывожу...

Хэви всегда был весёлым и жизнерадостным парнем, который не стеснялся дарить свои улыбки другим по поводу и без. Если быть честным, Ди порой думал, что его рыжему брату неведомы такие вещи, как «боль», «печаль» или «уныние». Казалось, что они разделили все гены родителей ровно пополам: Хэви получил всё хорошее, а Ди, видимо, то, что находилось под знаком « — ». Причём, судя по старшинству, ещё и сам это выбрал… Или намеренно оставил остальное Хэви, чтобы брат, даже без гениальности, смог хорошо прожить свою жизнь? Поди разбери мысли внутриутробных младенцев, если они вообще способны к мышлению в такой юном возрасте. Как бы там ни было, теперь это совершенно не важно. Раньше, конечно, Ди иногда задавался этими вопросами и даже пытался искать на них ответы, но, так ни к чему не придя, он просто оставил эту затею. Ну не дано ему быть таким же, как Хэви. А его брат вряд ли станет когда-нибудь хоть немного похож на него. По крайней мере, именно так думал старший. До сегодняшнего дня. Когда он, как обычно, собирался свалиться на кровать из-за очередного тошнотворного, ненавистного дня, он внезапно услышал тихие всхлипы. Сначала ему показалось, что это иллюзия или, возможно, какая-то галлюцинация, которая могли появиться из-за слишком сильного стресса, которому он подвержен каждый день в последнее время. Ди прислушался к звукам и они, стихнув на секунду, послышались снова, чуть громче и отчётливее. Именно тогда парень понял, что они доносятся из соседней комнаты. И это открытие отчего-то не радовало, это открытие отчего-то пугало. Не то, чтобы Хэви никогда не плакал, нет, ревел очень часто, иногда в три ручья. Но чтобы так тихо, сдавленно, скрытно — никогда. Ди стало не по себе. Он уверен, что, хотя брат из него и не очень, Хэви обязательно поделится с ним проблемами, ведь именно он, Ди, обычно придумывает различные выходы из «сложных» ситуаций, с которыми сталкивается младший брат. Но сейчас именно этот маленький рыжий братишка пытался сдержать свой плач, чтобы Ди не услышал… Старший брат несколько сомневался в причинах таких действий, но всё же не собирался вмешиваться в личную жизнь Хэви, если тот не хочет ни о чем говорить… И всё же, беспокойство взяло верх, и Ди, тихо выйдя из своей комнаты, приблизился к двери своего брата, не решаясь стучать. Простояв так несколько секунд, он понял, что рыдания его брата становятся всё сильнее и, не выдержав, всё же мягко ударил костяшками пальцев по двери. — Хэви, ты в порядке? — сглотнув подступающий к горлу ком, спросил Ди. За закрытой дверью раздался шум чего-то падающего и торопливый топот шагов. Вероятно, его брат начал паниковать, роняя попавшие под локоть вещи, и бегать по комнате, в тщетной попытке их собрать. — Я-я, я в порядке! — сбивчиво ответил охрипший голос из-за двери, ясно давая понять, что никакого «в порядке» нет и в помине. Но Ди, то ли на свою беду, то ли на счастье, уважал личные границы (в отличие от кое-кого!), поэтому он не станет лезть к Хэви с вопросами, когда тот не хочет с ним говорить. И всё же, он не мог оставить своего брата в таком состоянии. — Хэви, если ты не хочешь со мной сейчас видеться, то я пойму, но, может, ты не против поговорить через стенку? Всё равно звуконепроницаемость ни к чёрту, — с толикой надежды и какой-то беспомощностью что ли, предложил Ди, уже внутренне готовясь к отказу. Но Хэви, сам от себя этого не ожидая, тут же согласился, сначала кивнув, а затем, поняв, что брат этого не увидит, беззвучно ударил себя по лбу и угукнул в сторону двери. Ди вернулся в свою комнату, чуть более тщательно закрыв дверь (чтобы родители не услышали их беседы), и сел на пол, прислонившись спиной к стене, соединённой с комнатой его младшего брата. Тот, не сговариваясь, сделал также, и они сидели практически спина к спине, разделённые лишь стеной. Хэви ничего не стал рассказывать. Помолчав немного, он снова принялся плакать, только теперь его всхлипы звучали ещё более сдавленно и тихо. Если бы Ди не прислушивался, он бы и не услышал. — Ты не расскажешь мне, что случилось, да? — осторожно спросил старший из братьев. Ответом было лишь очередное хлюпанье носом. — Может быть, всё же попробуешь выговориться? — беспомощно не спросил, попросил Ди, но ответ оставался тем же — подавленные всхлипы и, не считая их, тишина. Старший болезненно сглотнул, понимая, что ничего не может сделать для Хэви, а затем тихо стукнулся затылком о стену, поднимая лицо к потолку. Его глаза цвета чистейшего льда безразлично уставились в потолок, своей задумчивостью создавая туман, словно холодный пар, покрывающий айсберг. Сглотнув ещё раз, Ди зажмурился, сильно поджав губы, а затем медленно начал петь всплывшую на ум мелодию под аккомпанемент всхлипов Хэви: — Не плачь, прошу… — Я больше не вывожу… — чуть усмехнувшись, прокурносил в ответ младший. — Держись… — слегка обрадованный тем, что его рыжий братишка наконец ответил, продолжил петь старший. — Держу…у-у-у-у — слово в тексте песни тянется, поэтому Хэви пытался сделать также, но, на самом деле, вкупе со слезами, вышел самый настоящий волчий вой, даже не рыдания. Дав Хэви немного времени проплакаться, Ди затем честно признался: — Я не помню дальше текста… — Я помню — глухо отозвался Хэви, затем высморкался, утирая слёзы, и начал тихо напевать:

«Тёмно-оранжевый закат на фоне потресканных домов Ты так хотела рассказать ему насколько тяжело Ты так хотела показать ему прокуренный балкон У тебя слёзы на глазах, у него — целый горизонт»

Ди тихо слушал пение Хэви, мысленно подмечая, что у его брата, оказывается, талант ещё и к этому. А затем до него дошло, что то вкладывает слишком много чувств в некоторые места куплета. Задумавшись, Ди начал прислушиваться внимательнее. Хэви же, не зная об этом, продолжил:

«Светло-голубой рассвет снова укладывает спать Ложиться смысла уже нет, он вынуждает закрывать Глаза, чтобы не видеть всё, что ты успела потерять Когда проснёшься, тебя ждёт темно-оранжевый закат»

Припев они снова поют вместе, но в этот раз начинает Хэви: — Не плачь, прошу… — его фраза обращена, скорее, к самому себе, чтобы успокоиться, но Ди, который тоже привык скрывать свои проблемы и слёзы, отвечает с тем же чувством отчаяния и усталости, с которыми чуть раньше пел Хэви: — Я тоже не вывожу… Хэви замечает, не может не заметить, скрытые в голосе брата эмоции. В его глазах вспыхивают удивление, шок и какая-то затаённая боль, но он всё же решает сделать вид, что ничего не понимает, напевая дальше: — Держись, — и это, пожалуй, самая искренняя просьба Хэви, какая только может быть. Он не хочет, чтобы старшему было плохо, он не хочет, чтобы тот страдал. — Держу… — слабо и как-то убито отвечает старший, уставившись в потолок и на секунду забыв пропеть «у». Но затем всё же исправляется, сглатывая подступивший к горлу ком, и как-то обречённо воет: — У-у-у… Затем облизывает пересохшие губы и, вернувшись в реальность, старается привести себя в порядок, а то совсем что-то расклеился. Хэви тоже молчит, как-то подавлено и тяжело. А затем встаёт и идёт в комнату брата. Стучит, что для него крайне несвойственно, причём стучит как-то нерешительно, боязливо. Ди открывает почти моментально, выглядя при этом так, словно сам собирался идти к своему брату в комнату и теперь не знает, какие действия предпринять дальше, потому что его планы резко пошли коту под хвост. — Хэви… — тихо и будто бы непроизвольно проговаривает Ди, растерянным, но оттого более искренним, более беззащитным, нежели обычно, взглядом смотря на своего младшего. Тот в ответ без слов бросается на своего брата и крепко обнимает. Ди еле-еле сохраняет равновесие, чтобы не упасть на пол с этим оболтусом, и, испугавшись, пожалуй, больше за брата, чем за себя, вскрикивает: — Аккуратнее! Но Хэви его не слушает, лишь сильнее сжимая брата в объятиях и глубоко зарываясь носом в плечо, пряча мокрое лицо где-то в шее. Ди не знает, что сказать, не знает, что вообще принято говорить в таких ситуациях, так что просто бережно гладит брата по голове, очень нежно, настолько, что Хэви заходится в новом приступе рыданий, сжимая брата всё крепче и крепче в объятиях. — Прости… — сквозь рыдания произносит младший, словно раскаиваясь во всех смертных грехах мира, и, будто цепляясь за Ди, как за последнюю соломинку в этом мире, полном страданий, обнимает того ещё крепче. — За что? — как-то беспомощно уточняет Ди, после того, как сглотнул подступивший к горлу ком. — Я ужасен… — Хэви почти не может говорить, задыхаясь от своих же рыданий, зато слова, произнесённые ртом, звучат настолько искренними и раскаивающимися, что первые секунды Ди даже не может сообразить, откуда у его брата взялись такие мысли. — Что? — недоуменно переспрашивает старший, а затем, когда переваривает смысл сказанного, резко отрывает от себя Хэви, берет обеими руками его лицо и пристально смотрит в глаза, уверенно и твердо, а ещё как-то паникующе, словно испугавшись за своего брата: — нет! Неправда, это полная чушь! Кто тебе вообще такое сказал?! С чего ты взял?! Хэви, послушай, ты замечательный человек, один из самых удивительных людей, которых я знаю, и такой талантливый во многом! Ты не ужасный… Ди растерян, Ди паникует, Ди не может понять, с чего Хэви так о себе говорит, а младший вздрагивает от каждого слова, произнесённого старшим братом, и начинает плакать еще больше, как-то обреченно, словно его душу берут и разрывают на тысячи кусочков. — Прекрати, — тихо, с мольбой, шепчет Хэви, сглотнув и прикрыв глаза. Ди паникует ещё больше и смотрит на брата растерянно, не понимающе. — Хэви, не говори так о себе, ты… — старший на секунду запинается, поджимает губы, а затем продолжает, чуть отводя взгляд, словно такие слова его смущают, — ты мне очень дорог… Хэви вздрагивает, Хэви смотрит на Ди почти с ужасом, а затем резко отталкивает блондина от себя, перепуганный. — Нет, нет… — Хэви долго отрицательно машет головой, не позволяя себе принять слова Ди, а затем улыбается так горько и уродливо, что у старшего все мысли из головы улетучиваются, — Я отвратительный, брат… Эмоции не дают Ди разобраться, что происходит, не дают сложить кусочки головоломки воедино, не дают понять, с чего Хэви так себя ведёт. Зато последние оставшиеся рабочими клетки мозга отчаянно вопят, что сейчас Хэви далек от него, как никогда, хотя так близко, и напуганный этим старшим внезапно крепко сжимает своего брата в объятиях, не давая уйти, несмотря на неуклюжие попытки сопротивления. — Даже если отвратителен, ты дорог мне… — тихо шепчет Ди в макушку брата, не зная, что ещё сказать на внезапную истерику. Хэви, на удивление, мгновенно перестает сопротивляться, перестает двигаться вообще, и мягко обвисает на его руках, словно падая в объятия Ди и отказываясь думать о чем-либо ещё. — Хорошо, — тихо отвечает он и просто утыкается носом в шею брата. В этот миг он принимает решение, он покажет брату, насколько он отвратительный на самом деле, но позже…сейчас он хочет вдоволь насладиться нежностью и заботой старшего брата, может быть, он никогда больше этого не увидит, может быть, это последний миг их хороших отношений… так что пусть этот миг длиться как можно дольше. Хэви сглотнул и вжался в объятия брата, а тот начал ласково гладить его по голове, стараясь успокоить.