балерина

коё смотрит "жизель", сидя на втором месте первого ряда. прямо перед оркестровой ямой. гематомы на её коленях, спине и локтях воют в такт скрипкам, боль из них призраком тянется к музыке, цвет у её боли — как платье жизель. родная рыжеволосая мать коё — балерина всю жизнь, она родилась в пуантах. когда коё позволяла себе думать о чём-то кроме еды и задумывалась, что в себе содержит её мать кроме балета, ей становилось страшно, потому что у такой, как её мать, не было никакой родной коё. её мать с детства стоит у станка, разбивает пуанты, зализывает волосы и выполняет фуэте. коё не помнит своего детства, не помнит сколько лет ей, её матери, балету. не помнит, кто ей рвал связки на бёдрах и учил стоять по пятой позиции. коё пользуется цветными линзами и думает, что должна перекрасить рыжие волосы, чтобы не оставить ни капли сомнения, что она — не дочь балерины. коё опускает взгляд и поднимает подбородок, когда тенью сидит на занятиях матери. лоб коё посередине делит прядь-полумесяц, которая без линз или издали похожа на морщину. коё избегает фотографий с балериной, потому что та меньше озаки в два раза, потому что у той скулы, гладкая кожа около носа, острый подбородок и лисьи красно-карие глаза. коё дрожит и не может ровно стоять, коё чувствует, как по коже головы течёт пот, представляет, как трясущимися от напряжения ладонями будет выжимать куколь. зеркала в зале скрыты белой пеленой, зеркала в зале плачут, левая рука скользит по мокрому, покрытому лаком, дереву. коё не позволяет себе думать о количестве людей в зале, не может сконцентрироваться на голосе, велящем что-то поправить после позировки. машинально делает всё сразу: поворачивает к себе ладонь, втягивает живот, раскрывает локти, подкручивает таз, тянет стопу рабочей ноги, проверяет линию плеч. в висках шумит кровь, в глазах темнеет, руки дрожат, ноги неестественно выгибаются, всё тело больно пульсирует. воспалённые мышцы молят о помощи — коё ложится спиной на деревянный пол, сгибает ноги в коленях и кладёт руки за голову. синяки на спине вдоль позвоночника плюются после каждого соприкосновения с полом, у их слюны цвет волос коё. у коё большие глаза и высокий рост, её балерина родилась точно не в японии. её талия почти обхватывается ладонями, но почти не считается. коё пересчитывает рёбра, пока лежит на боку и обнимает себя. результат меняется каждый раз. коё не помнит, откуда знает цифры и числа. коё думает, что у неё слишком большая голова, и чтобы голова не думала, её надо сжимать ладонями и перевязывать лентой вдоль лба. когда её балерина стоит по пятой позиции, расстояние между её бёдер приобретает форму перевёрнутого треугольника. коё подозревает, что под её кожей есть ещё одна точно такая же, и верхний слой — комбинезон, добавляющий лишние граммы и миллиметры. у коё всегда под рукой есть ножницы, молоток и английские булавки. коё ликует, когда на месте вырезанного куска кожи не появляется кровь. когда её балерина стоит в ряду на сцене под аплодисменты, коё встаёт со своего места первой, но не уходит, потому что её ноги становятся ватными. зал поднимается следом. коё идёт в комнату одна, и, когда видит в складках спешно брошенной на пол кофты половину пончика, разрезает её, потому что хотела поднять, но в руках оказались ножницы. потому что её голове нельзя думать, её голова должна без мысленного приказа и эмоций выдавать выполнение той команды, которую продиктует голос в зале с плачущими зеркалами. потому что жизель потеряла рассудок от отчаяния и вернётся только чтобы заставить танцевать. шея у коё тоже слишком широкая.