Жди Челябинск!

Сережа нагло сидел на кухне отца, развалившись на стуле, закинув ногу на ногу. Курил сигарету. Вел ли он себя как мудак? Безусловно! Но в этом то и была вся соль парня в разгаре пубертата. А доводить Юру было нечто особенным, как персональным долгом.  “Че рожа довольная?” - спросил Юра, который сидел рядом и тоже курил. “Да так, ничего. Хотел кое-что сказать.” - ответил Сережа, наигранно разглядывая ногти. “И че хотел сказать?” - Юра стряхнул пепел. “Я короче решил, что проколю свой хуй. И ты мне ничего не сможешь сделать.” - заявил нагло Сережа.  Юра смотрел на него нечитабельным взглядом какое-то время, “чего блять? Что проколешь?”  “Свой хуй.” - ответил Сережа выдувая колечко дыма и откидываясь на спинку стула. “Хуй? Проколешь?” - повторил Юра как дурак. “Да, пирсинг хочу сделать.” - сказал Сережа спокойно веселым голосом. Вся ситуация забавляла, “вот только не могу решить, колечко или гвоздик.”  “Пирсинг на хуе?” - повторил Юра. “Да, Юра. Пирсинг на хуе.” - ответил Сережа. “Ты охуел что ли, Серега? Какой, блять, пирсинг на каком хуе?” - Юра раздраженно кинул недокуренную сигарету в пепельницу. Пиздюк издевается над ним.  “Ну обычный, Юр. Так что, колечко или гвоздик?” - Сережа спросил снова. Откровенно издеваясь над отцом.  “Я бы выбрал колечко. Гвоздик не очень удобно во время секса.” - сказал Костя, вошедший только что на кухню. Он откуда вообще взялся?  “О, привет, дядя Костя.” - Сережа весело поприветствовал Екатеринбург, “колечко говоришь? А сам откуда знаешь?”  “Эм,” - Костя немного замялся, потому что заметил Юру с глупым лицом. “Да, Костя, откуда?” - ехидно передразнил Юра.  “Ну.”- Костя сел на третий стул на кухне, “ну это. Ну ничего.”  “Нет, нет, нет.” - Юра достал новую сигарету, “мне очень теперь интересно узнать. А че? Может тоже сделаю! Сын вон делает, а я че?”  “Ну я в девяностых сделал себе…” - быстро проговорил Костя, “модно было.” “На хуе сделал себе дырку?” - Юра спросил. “И на языке.” - тише сказал Костя, “но я все уже давно снял! И не ношу.”  “Ага, не хочу больше слушать про твой дырявый хуй.” - ответил Юра.  Сережа на все это смотрел и откровенно веселился. Он повернулся к Косте и пошевелил многозначаще бровями. Все, все уже давно знали, что Костя неровно дышит к Юре. А тупой Юра только не знал этого. И то, что Костя при Юре рассказал, что-то настолько личное, сексуальное, и не откинулся было подвигом. И Сережа просто не мог не воспользоваться этим. “Вау, дядь Кость, да ты просто крут! Колечко значит лучше? Обязательно сделаю. Даньке точно понравится.” - сказал весело Сережа.  “Ваши пидорские замашки.” - Юра решил покончить с собой, и ударился лбом о гладь стола. “Эм, ну да. Было как-то дело. Еще тату есть.” - и видимо Костя ляпнул лишнее, потому что тут же замолчал.  “О, тату еще, Катюш?” - Юра поднял башку со стола, “и че за тату?”  “Это… немного личное.” - смутился Костя. “Не покажешь, дядя Костя?” - поинтересовался Сережа. “Не думаю.” - очень подозрительно Костя потупил свой взгляд.  “Ну да ладно. Не мое дело. Пойду себе хуй прокалывать. Да Данечку ждать.” - на последнем он специально зыркнул на Юру. “Пока, папа, не хворай. Пока, дядя Костя.”  “Пока, Сереж.” - сказал Костя. “Пиздюк, блять.” - Юра снова уткнулся лбом в стол, “ну и что я делаю не так? Почему они вот такими вырастают?”  “Юр, не переживай. Он просто ребенок.” - сказал Костя другу. “Просто ребенок, блять. А ты,” - Юра поднял голову, “вообще, сука, не помогаешь! Нахуя ему советовать?”  “Опытом делился личным… Чтобы не жалел потом.” - сказал Костя. “Опытом, блять, хренопытом.” - Юра вскочил, “мне надо выпить! А ты, вообще, должен был свалить сегодня.”  “Я захотел погостить у тебя еще денек, два.” - Костя ответил. “Ну ладно.” - ответил Юра. Но мысль о тату не давала ему покоя.  Юра должен знать, что у Кости за тату. Он много раз его видел обнаженным. Понято, что не до гола. А то слишком по пидорски было бы. Но ни на руках, ни на ногах не видел никакого тату. На жопе что ли? Или на том же члене? Татищев знал, что он пожалеет. Но очень хотелось знать.  Уже ночью, когда Костя пошел спать на диване в Юрином зале, Татищев встал и со своим телефоном, подсвечивая себе путь, пошел обследовать друга. Этично? Не очень. Но очень уж интересно. Юра аккуратно приподнял Костино одеяло. Парень спал в майке и черных семейниках. Юра аккуратно посветил фонариком. Уралов лежал на животе, подмяв подушку под щеку. Жопа конечно у него была хорошая, накаченная. Так и хотелось по ней заехать. Не то, что Юрина худощавая. И ноги… Интересно, Костя между ног арбуз раздавить может? Так, Юра помотал головой. Он тут не для этого. А волосы лобковые у него тоже разноцветные? Юра теперь спать не сможет, не узнав данной информации. Так, тату! Татищев начал оглядывать все участки тела, оголенные и не очень. Он двумя пальцами, чтобы не разбудить Костю приподнял майку. На спине тоже нет! А потом Юра заметил что-то красное там, где поясница переходить в ягодицу. Челябинску теперь надо было сдвинуть край семейников друга, чтобы узреть данное тату. Он вздохнул, раз решился, значит пойдет до конца! Юра медленно сдвинул край трусов и посветил. Его взору открылась такая картина: тату представляло собой блатное, уже выцветшее красное сердечко, те что делают уголовники обычно. Оно было проколото стрелой, а в середине было написано Юрий, на завитом пергаменте. А под сердечком был такой стих:   

А в Челябинске, мне говорили, 

Там мужчина одной пятерней

Может танк тащить на буксире, 

Брить лицо свое бензопилой, 

Без мотыги окучить картофель, 

Ночью Константина осчастливить в постели. 

Покидал вещички я в портфель… 

Жди Челябинск! Я еду к тебе. 

Юра смотрел на данную картину минут десять. Он спит? Татищев протер глаза, но данное творчество не исчезло. А потом он подавился то ли слюнями, то ли кровью и сильно закашлялся. В принципе, если Челябинск помрет здесь и сейчас, его все устроит.  От Юриного кашля проснулся Костя, “Юра? Ты в порядке?” - парень тут же вскочил и подбежал к Татищеву. “Юр, что с тобой?!” Реакция у Уралова была отменная, он тут же сообразил за пару секунд стул для Юры, воду, салфетки. И ещё толком сам не проснувшись. А Татищев все в ужасе прокручивал увиденное в голове. Этот стих, сердечко с его именем. Может это не он Юрий, а какой-то другой Юрий? Но тогда Костя набил татуху с именем, которое было такое же, как и у Юры, у себя почти на жопе. Но там говорилось про Челябинск… Юра начал кашлять с новой силой. Точно легкие так выкашляет. А Костя в это время все суетился около Юры. Вытирал пот с лица, поправлял волосы, держал стакан с водой.  “Ты,” - прохрипел Юра сквозь кашель, “у тебя.” - Юра трясущимися руками взял стакан с водой, “у тебя, сука,” - он отхлебнул, “сука на жопе! Тату!”  Костя тут же отскочил от Юры и схватился за то место, где было тату, “ты увидел?!” - голос был на пол тона выше.  “Все! Я все блять видел.” - Юра зашелся в очередном приступе.  “Я могу объяснить.” - Костя ответил нервно.  Юра зыркнул на друга. Но Костя не спешил объяснять.  “Не могу.” - ответил в конце Костя.  “Что за хуйня?” - только вымолвил Юра, “ты что, набил мое имя у себя на жопе? И стих ещё заебашил?”  Уралов тихо ответил, “что-то вроде этого…” “Вроде?” - Юра подавился опять.  А Костя был красный как рак, все тёр то место с проклятым тату, “вроде…”  Юра продолжал буравить друга, ожидая хоть что-то вразумительное.  “Ты мне вроде как нравишься.” - Костя быстро проговорил.  “Я?!” - охуел Челябинск, “с чего? Это какая-то братская любовь?” “Не братская.” - сказал Костя.  “Пидорская что ли?” - в ужасе произнёс Юра.  “Не пидорская, а самая настоящая, чистая.” - Костя вроде как обиделся и поник.  Юра вообще охуел. Костя, его друг всей жизни, был пидором. И имел чувства к нему. И в честь этого набил татуху на жопе. “Я короче пойду спать. К себе. А ты спи тут. И не ходи ко мне.” - сумел выдать Юра, как будто Костя сейчас трахать его соберется.  Уралов только закивал быстро. Виновато и разбито. “Это пизда!” - с такой мыслью проснулся Юра. Ну или не засыпал. Перед глазами все стояла ночная картина. Юрий, набитое на жопе Катюши. Стих, интересно, Костя сам сочинил?  “Объясняй!” - Юра нервно закурил. Когда он пришел на кухню, Костя уже был там. Он явно тоже не особо спал этой ночью. Уралов молча протянул кружку кофе Юре. “Ну, знаешь девяностые?” - начал Костя. “Нет, блять, не знаю. Это до нашей эры было, во времена царя гороха?” - Юра передразнил.  На что Костя глянул укоризненно, но продолжил, “парни в бандах все делали тату своих возлюбленных или там шлюх, которых больше всего любили трахать.”  “А я возлюбленная или шлюха?” - поинтересовался Юра. “Возлюбленный…” - ответил тихо Костя. “Охуеть.” - протянул Юра.  “В общем, мне было грустно от неразделенной любви, и я изрядно подвыпил. И Шура тогда предложил тату сделать.” - Костя продолжал.  “Сашка? Романов?” - Юра ещё больше охуел.  Костя утвердительно кивнул, “ну вот я и сделал.”  “То есть подожди, у Романова тоже значит татуха есть?” - Юра сделал затяжку.  “Есть… но это уже ему рассказывать.” - сказал Костя.  “А стих сам написал?” - Юра сдал ещё одну затяжку.  “Сам.” - ответил Костя.  “Охуеть.” - Юра опять повторил. “Я даже не знаю с чего больше охуевать, с того, что мой лучший друг пидорас, с того, что я ему нравлюсь, или с того, что ты мое имя у себя на жопе набил.” - нервно рассмеялся Юра.  Костя ничего не ответил на это, только стал мрачнее, “зачем… Ты решил найти тату, пока я спал ночью?”  Теперь Юра потупился, “ну мы друзья же. Я думал, что типа ничего страшного не будет.” “Ага, не будет.” - Костя ответил едва слышно. “И типо очень сильно я нравлюсь?” - Юра решил спросить. До сих пор не верилось.  Костя посмотрел на него прямо, честными глазами, “прям очень. И давно уже.”  “За что вообще? Я на себя в жизни не запал бы.” - Юре действительно было интересно узнать. “Ну как… Юр, за твою честность, трудолюбие, за излишнюю мужиковатость и юмор, за такие красивые глаза и прекрасные волосы, за душевную доброту. И за много чего ещё.” - Костя, как будто летал в своём мире, описывая Юру.  Сам же Татищев не знал, что ответить. Никто на всем белом свете, за все время его существования, так искренне его не описывал. С такой чистой любовью и честностью. Костя был ему дорог, очень. Любил ли Юра его такой любовью, который Костя любит его. Нет, скорее всего нет. Но это не значит, что он устроит скандал и отправит Костю на свой гей парад. Но татуха все равно была зашкваром.  “Кость, я даже не знаю, что сказать. Но, спасибо за честность. Татуха все равно пиздец. Почему ты не свел ее?” - решил сказать Татищев.  “Не хотел.” - сказал Костя.  “Покажи ещё раз.” - попросил Юра.  Костя замялся, но потом встал и отодвинул край трусов. Юра теперь мог лучше разглядеть тату, выцветшее сердце, Юрий в нем и этот убогий стих, написанный каллиграфией.  “Я все еще в ахуе с тебя, но в этом есть доля романтики… Такой, блатной романтики.” - сказал Юра.  “Блатное время было.” - пробурчал Костя. “Ты?”  “В порядке, что ты пидорас, который набил мое имя на жопе?” - Юра поднял рассеченную бровь, “ты мой друг, блять. Дорогой мне человек. Я просто не смогу отвернуться от тебя.” “Для меня это самое важное. Чтобы ты был рядом.” - улыбнулся Уралов. 

* * * 

Проклятое тату не давало покоя Юре. При встречах, что на собраниях, что на алко тусовках с Курганом, Татищев знал, что на жопе у Кости было его имя. А ещё, что Уралов его любит. Юра пролежал так уже много бессонных ночей, думая об этом. И самая главная проблема была в том, что Юра готов попробовать. Но было стремно. Катюша не был экспериментом для Юры. А Юра не был готов набить парное тату на другой половине жопы. Но Челябинск не был бы Челябинском, если бы не действовал сурово.  “Катюш,” - Юра подошёл к Уралову и похлопал по тому месту, где была татуха, “а не хочешь сегодня, ну вот чисто по-мужски, завалиться? Поведаешь, что курил, когда стих придумывал.”  Костя вздрогнул и быстро повернулся, “ты чего, Юр?”  “Да подумал вот тут.” - Юра сжал несильно руку на Костиной попе, “и решил узнать тебя получше.”  “Лучше?” - произнёс Костя тише и немного краснея.  “Гораздо лучше.” - сказал Юра с намеком.  Костя наклонился ближе к Юре и сказал запыхавшиеся голосом, “могу показать, где был мой пирсинг.”  “Точно.” - Юра протянул, “давай, покажи. Может и себе сделаю. А то хули, Серёжа че, лучше меня?” “Ты серьёзно?” - Костя ещё раз уточнил.  “Да, только медленнее показывай. Я не опытный в таких делишках.” - Юра кивнул.  “Покажу, Юрочка, все тебе покажу. И пирсинг и тату.” - прошептал в губы Костя.  “Вот.” - Костя стянул свои трусы. На жопе красовалась свеже обведенная и добитая тату. Сердечко было теперь ярко-красное, с подрисованными розами к нему. И текст стиха был темный, яркий, хорошо читабельный.  “Ты?” - Юра решил пусть сам Костя расскажет.  “Да, решил ее доделать. Ну в честь наших новых отношений.” - радостно сказал Костя.  “Классно.” - покачал головой Юра, “прости, рифмоплет из меня хуевый. Как сочиню, тоже сделаю.” Костя посмотрел на него укоризненно, “не шлепай меня только. Тату ещё болит.”  “Ну вторую половинку тогда подставляй.” - ответил Юра, вальяжно раскинувшись на диване, закуривая. “Раз Катерина не доступна давай Кейт сюда.”  Костя немного впал в ступор, “ты половинки моей попы еще назвал именами?”  “Твоему антуражу подходит.” - ответил Юра, выдыхая дым. А Костя, кажется, полюбил Юру еще больше. Хотя куда больше то? Ну и конечно же подставил все, что было возможно.