друг у друга

Чонгук скулит и трахает несчастную подушку. Гон всегда давался ему тяжело, с самого первого раза в подростковом возрасте, однако сейчас всё ещё хуже. Потому что теперь он встречается с Тэхёном, своим лучшим другом и предметом самых разных фантазий во время каждого гона. Тэхёна нет рядом, внутренний волк отчаянно просит его рядом, его запах, его тепло, но Чонгук совершенно не хочет, чтобы Тэхён видел его в таком состоянии. Таким жалким, таким похотливым и беспомощным. Он не боится, что Тэхён воспользуется его слабостью, однако боится причинить ему вред и показаться недостойным его. В конце концов, теперь Чонгук волк Тэхёна, и свою пару он должен оберегать. Если нужно — от самого себя. Телефон вибрирует. Чонгук молится, чтобы дозвониться до него пытался не Тэхён, потому что более неподходящего состояния для разговоров быть не может. Он толкается бёдрами резче и жёстче, трётся членом о влажную ткань и почти воет. Входная дверь квартиры открывается и до Чонгука доносится родной голос: — Чонгуки, ты дома? Почему ты не отвечаешь? Родители забыли закрыть дверь на ключ, уходя на работу. Сейчас это осознание помочь не может, потому что Чонгук слышит поспешно приближающиеся к его комнате шаги и крепче хватается за подушку. Дверь открывается и в темную комнату проникает полоска света. Вместе с ней звучит беспокойный голос: — Чонгуки, всё так плохо? Чонгук не соображает, сквозь пелену слёз глядя на стоящего в дверях Тэхёна. И скулит снова, утыкаясь лицом в кровать и часто-часто двигая бёдрами. Тэхён подходит и садится на край кровати. Чонгуку стыдно, невозможно стыдно, но поделать со своей природой он ничего не может. Особенно тогда, когда его пара так близко. — У тебя действительно трудный гон? — спрашивает с теплотой и беспокойством, без капли удивления или отвращения. Чонгук удивился бы, если бы мог адекватно реагировать на такие вещи. — Похоже на то. Я помогу тебе, Чонгуки. Тебе не нужно быть одному в это время. — Хён… — глухо произносит в подушку Чонгук, чувствуя, как Тэхён подползает ближе, кое-как отнимает у него спасительную подушку и берёт за руку. Чонгука кроет, ему хорошо и плохо одновременно, но от любовного прикосновения на секунду он может увидеть лицо Тэхёна через пелену возбуждения. Самое красивое лицо с самой чудесной улыбкой и такой нежностью в глазах, что хочется выть. И вовсе не от гона. — Всё хорошо, Чонгуки. Иди сюда. Тэхён ложится на спину и показывает на свой рот. Чонгук не может поверить, что его пара предлагает ему такое, поэтому реагирует не сразу. Но после второго приглашения оказывается рядом почти моментально, сидя голыми бёдрами на хрупкой груди, боясь раздавить слабого человека горой мышц. — Не бойся. Делай всё, что хочешь. Чонгук сглатывает. И делает. Его тяжёлый, налитый кровью член оказывается на языке Тэхёна, почти достаёт до его горла. Чонгук скулит, запускает руку в густые смоляные волосы любимого человека и толкается, не давая привыкнуть. Тэхён словно переживает такое каждый день, не противится, не кашляет и не кряхтит даже. Чонгук входит глубоко, в самое горло, почти трахает голову своего хёна, но Тэхён принимает это с абсолютным спокойствием. Неужели у него нет рвотного рефлекса? Возможно, он готовился к его гону? Чонгук не думает, отдаваясь своим инстинктам целиком. Он чувствует жар, чувствует потрясающую узость, будто созданную для его члена. Тэхён даже сглатывает намеренно, сжимая мышцы горла, помогает себе языком, и Чонгук кончает. Несколько долгих минут, наверное, одних из лучших в его жизни. Тэхён проглатывает всё до последней капли. Чонгук ложится близко, обнимает своего человека, ластится, благодарный настолько, что не передать словами. Разум возвращается к нему ненадолго, до того момента, пока член вновь не встанет, однако за это время Чонгук хочет показать Тэхёну всю свою любовь и благодарность. — Хён… Спасибо, хён… Я так люблю тебя, хён… — Не благодари меня, Чонгуки, — Тэхён шепчет так нежно и тепло, что хочется разрыдаться. — Я ведь люблю тебя. Я твоя пара. Не прячься от меня. Я люблю тебя всего и всегда, понятно? Чонгук кивает несколько раз, прижимаясь к родной груди и дыша запахом своего любимого человека. Запахом дома, любви и счастья.