feels like I'm falling. again.

— Блядский блять, да какого хрена тут…- недовольно пробубнил Мёрдок спросонья, потирая ушибленный затылок. Конечно, ведь мало кому понравится встречать утро, упав с кровати в гору зелёной стеклотары с прошлой ночи. Впрочем, Мёрдок мог бы уже и привыкнуть. С грохотом раскидав зелёные бутылки в стороны, он все-таки смог подняться на ноги и даже подойти к окну. И даже (!) раскрыть грубым движением импровизированные шторы, склеенные когда-то на быструю руку из какого-то огромного пакета. Яркий солнечный свет залил всю комнату, и Мёрдок почувствовал необыкновенное ощущение, словно кто-то настоящим паяльником в это самое мгновение выжигает ему роговицу. Слёзы навернулись на глазах от восторга Так начинался новый день на Plastic beach. Новый солнечный и очень жаркий день, встречающий немногочисленных обитателей острова резкой вонью нагретого пластика и прочего мусора. Рай, не иначе — Сука, ну я и дебил блять — сказал Мёрдок, потирая красные глаза и задергивая шторы обратно. — Нахуй я это сделал, Боже. Ладно, время закинуть в себя чего-нибудь и пойти заняться чем-то…чем-то. А чем можно было заниматься, если делать особо ничего не хочется, да и не нужно? Мёрдок вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. В этот момент с окна что-то с грохотом свалилось. Видимо, придётся импровизировать новый карниз для штор. Но не сейчас. Сейчас нужно было импровизировать какой-никакой завтрак, чтобы организм смог справиться с тем количеством алкоголя, который Мёрдок так старательно влил в себя прошлой ночью от всепоглощающей скуки и одиночества. В коридорах студии было тихо и пусто. И темно, к счастью. Слышно было только эхо от тяжёлых ботинок Мердока, который в перевалку шёл на кухню, попутно проверяя сигареты в пачке. Осталось 3 штуки. Не густо. На кухне точно также никого. И ничего, кроме кучи немытой посуды и непонятных коробок и обёрток от еды быстрого приготовления. Мёрдок подошёл к холодильнику и открыл его, не без удивления обнаружив там остатки пиццы. Видимо, Туди сделал себе вчера на ужин. Забрав пиццу, басист захлопнул дверцу холодильника, с которой тут же слетел магнит в форме какого-то нелепого попугайчика и разбился вдребезги. Что ж, невелика потеря. Для него, по крайней мере. Возможно, Туди придавал этому магнитику свой особый сакральный смысл, и для него это будет большей потерей. Вокалист вообще имеет привычку привязываться к вещам, как-то по особенному их оберегая. Причём, как подметил Мёрдок, чем нелепее и бестолковее вещь, тем более вероятно, что она будет важна Стюарту. Одна маска чего стоит. Мёрдок вообще часто неосознанно наблюдал за Туди, подмечая его привычки и поведение, сам не понимая, зачем. Он считал его странным. Иногда это бредовость не на шутку бесила басиста, но в основном вызывала недопонимание и заставляла задуматься, какого вообще хрена происходит и почему он анализирует всю эту шизу вокалиста. Выйдя из раздумий, Мёрдок убрал осколки в мусорное ведро и принялся за поглощение пиццы. Кстати, а где сейчас Туди? В одной из самых глубоких комнат мирно сопел синеволосый. Одеяло и подушки были небрежно разбросаны по полу, на полке возле кровати лежала куча пустых коробочек от таблеток с сложными названиями. Ночью Туди плохо спал из-за обострившейся тревоги. Мозг хаотично перебирал какие-то идеи и события, половина из которых граничила с вымыслом. Вот он стоит у витрины магазина и видит летящий в магазин автомобиль. Абсолютная темнота, звон в ушах. Далее идёт белизна больничных стен и писк аппаратуры. Запах медицинского спирта, врачи в белых халатах, какие-то невозможно важные бумаги, которым выделяется больше времени, чем общению с пациентом. Вот Мёрдок сидит возле его койки и гладит его по голове. Говорит, что никогда не бросит его и будет оберегать до самой смерти. Было ли это на самом деле, или разум отчаянно пытается восполнить нехватку человеческого тепла и заботы? Хотелось бы, чтобы кто-то действительно так волновался за Стюарта, но больной разум отдалённо понимает иллюзорность ложного воспоминания. Мёрдок забирает Туди из больницы и везёт в Конг Студио. Обнимает аккуратно, боясь причинить боль, гладит по спине. Целует нежную кожу в районе ключицы, и Туди готов поклясться, что ощущает все так, словно оно было на самом деле. Приятная волна мурашек сменяется ознобом. Осознание неправды приходит незамедлительно, становится жутко страшно, одиноко и больно. Туди не нужен никому, особенно на этом проклятом острове. В очередной раз, он переворачивается на другой бок. Стало тихо. Вдруг кровать, да и вся комната начала слегка вибрировать. В сознание спящего врезалось только одно слово Кит . Резко подскочив на кровати, Туди припал к стеклу единственного в комнате маленького круглого окна и стал вглядываться в бескрайние океанические глубины. Никого и ничего. Вроде бы. Но дрожь не унималась. — Может, мне это все кажется? Мне просто надо лечь и успокоиться. Лечь и вдох.выдох О Боже. Приближающаяся точка становилась с каждой секундой все больше и темнее. Во рту пересохло, тело застыло и напрочь отказалось делать хоть что-то для своего спасения. Абсолютная невозможность сдвинуться с места, в сочетании с абсолютным желанием как можно быстрее сбежать из этой глубоководной тюрьмы. Умирать не хотелось от слова совсем. Забавная история. Когда ему бывало плохо, он думал, что хотел бы покончить с собой. Даже прикидывал варианты, как бы он это сделал. А когда жизнь сама решает за тебя, что сейчас ты умрешь, умирать вот совсем страшно становится. И не хочется Но сейчас выбора ему не дали. Огромная пасть кита уже начала крошить стены его смертной камеры. Вода просочилась через пробитые зубами отверстия и начала заливать комнату. А тело по прежнему не слушалось совсем. И без того мокрое и ледяное от ужаса, оно медленно погружалось под холодную воду. Когда вода коснулась подбородка, захотелось кричать от страха, но горло словно сдавило мёртвой хваткой. Не то что кричать, дышать трудно было. Разум метался, как птица в клетке, наотрез отказываясь воспринимать реальность. В легкие попала первая порция воды. И тогда он проснулся. Резко вскочил на кровати, второй раз за утро. Пора менять транквилизаторы. Снова. Всю ночь ему казалось сквозь сон, что в глубине слышно завывание китов, и паранойя ясно говорила разуму, что они абсолютно точно обсуждают на своём языке, как достать и проглотить Туди. А когда под утро все же удалось заснуть, тревожный мозг докучи создал это. Потерев лоб потными дрожащими руками, Стюарт попытался вспомнить, что вообще происходило. Отрывки снов мелькали в его памяти. Авария, больница, лечение, таблетки, боль, белые халаты, тревожные голоса родителей, разбитое стекло. Мёрдок Его спаситель и мучитель одновременно. Туди подсознательно искал в нем близкую душу, верил, что на самом деле Мёрдок заботится о нем и любит его, ведь больше у Стюарта никого не было. И если днём эти мысли Туди научился легко подавлять, то во снах его одиночество брало верх, и он достаточно отчётливо видел, как он, красный и потный от возбуждения, извивается и стонет, пока Мёрдок достаточно грубо вколачивает его в кровать, развязно говоря на ухо, как сильно он ему дорог. Оставаться в этой камере пыток и пытаться восполнить суточную норму сна Туди не был намерен, и тоже отправился в сторону кухни. Правда, зайдя по дороге в ванную. Нужно было смыть с себя пару литров пота. Словно вживую утонул, а не во сне, честное слово. После холодного душа стало немного легче. Накинув розовую майку и синие джинсовые шорты, Туди пошел на кухню. В зале он увидел стоящего возле окна Мёрдока. Тот курил сигарету с отсутствующим взглядом. Видимо, обдумывал что-то важное по поводу будущего группы. Или просто завис, думая, чем закинуться сегодня вечером. Впрочем, главное было то, что он не был настроен негативно. Туди не любил конфликты. И получать по шее он тоже не особо любил. Заварив себе ромашковый чай и сделав пару сэндвичей из того, что бог послал (или кто там послал, судя по вкусу и свежести — сам Сатана), Туди облокотился на столешницу и заметил, что на холодильнике чего-то не хватает. Впрочем, достаточно быстро он решил, что ему показалось. Память в последнее время работает ужасно, вряд ли он запомнил бы расположение каких-то магнитиков на двери холодильника. Пекло сегодня адски, и в такие дни он по обыкновению уходил в одно уютное место на берегу. Когда-то там упал самолёт, и теперь от его крыла на песок падает широкая полоса тени. То, что надо, в такой жаркий солнечный день. Да и дома находиться не было смысла. Смысла не было правда особо ни в чем, с момента его прибытия на Plastic beach, но да ладно. Дальнейшие мысли о смысле существование непременно привели бы к новой панической атаке, так что Туди предпочёл не думать вовсе. — Доброе утро, Мальвина. Почему дрых так долго? — вывел из раздумий Туди голос Мердока — Честно говоря, всю ночь не мог управиться со своими кошмарами. Новые лекарства мне явно не подходят — безэмоционально ответил Стью. «А ещё мозг опять рисовал мне картины нашего с тобой жёсткого секса, но об этом я не буду тебе говорить» подумал Туди и слегка ухмыльнулся, надеясь, что Мёрдок этого не заметит. — Ясно, депрессия в 0 лет. Заебал. Ты когда-нибудь пробовал траву? Или бухать бы начал. Мне кажется, это все твои проблемы мигом поправит. Не заметил. Мёрдок никогда особо не стремился проникнуться пониманием чужих проблем с головой. Его модель преодоления своих собственных проблем в виде заливания их этанолом и никотином Стюарта не устраивала совсем, в свою очередь как «бестолковые пилюли» не нравились Мёрдоку. Разный менталитет делал своё дело. — Не доводилось, но я и не хочу. Прошлые таблетки хорошо помогали, я просто вернусь на старую терапию. А пока я пойду прогуляться, если ты не против — ответил спустя где-то минуту молчания Стью. Иногда он уходил в мысли посередине диалога, и не особо замечал продолжающее идти время. Мёрдок уже и ждать перестал ответа на свой вопрос, безучастно смотря в даль мусорных гор острова. И после ответа продолжил своё занятие, эпизодически затягиваясь никотином и сопутствующими канцерогенами. Туди допил чай, поставил чашку с рисунком ромашки в раковину и отправился на выход